gingerbread man

       Сунен Джихуна откровенно динамит. Даже не смотрит в его сторону, вот уже вторую неделю. И, честно, Джихун бы рад тоже не смотреть в его сторону, но маленький пошлый джихунни внутри него, так и норовит сесть перед Суненом на колени прямо перед всеми и отсосать. Чтоб знал, что Ли Джихуна нельзя динамить.        Для Сунена, Джихун уверен, это все просто какое-то развлечение, не больше. Но для Джихуна — нет. Все имеет смысл, конечно, Джихун не чувствует к Сунену любовь до гроба, но доверие, что установилось между ними, нельзя так просто разрушить. Джихун Сунену свою жизнь доверит и глазом не моргнет, это заметно в каждом жесте и взгляде. Когда все оборачиваются, чтобы проверить — поймают их или нет, Джихун даже не думает о том, что там может никого не быть. Он падает, потому что руки у Сунена теплые, грубые, дарят столько чувств своими прикосновениями. Этого не отнять.        И Сунен еще ни разу его не подводил.        Вообще, Сунен делал с Джихуном столько вещей, что Ли на него только с восхищением смотрит. Внутри него все трепещет, стоит Сунену появиться где-то рядом, дело даже не в сексе, а в том, как Сунен это делает.        Когда перед глазами темно, остается полагаться на ощущения, а руки связаны, нельзя угадать, что произойдет в следующую секунду, в такие моменты страх пробивает. В первый раз, когда Сунен Джихуну глаза завязал, обрывая возможность наблюдать процесс и убедиться, что с ним не сделают ничего, Ли бы соврал, сказав, что ему не было страшно. Но Сунен вел себя сдержанно, позволил привыкнуть к ощущениям, был ласков, шептал комплименты на ухо, и только когда Джихун максимально расслабился в его руках, позволил себе взять больше. — В последнее время ты какой-то дерганный, — говорит Джису, наблюдавший за Джихуном, что заварил себе кофе, успев разлить воду и рассыпать сахар. — Все нормально? — Да, — Ли даже не думает над вопросом, просто отвечает.        Это всегда так работает, просто нужно сказать, что все в порядке, даже если с ножом в сердце стоишь и говоришь, что в порядке, все равно поверят. Джихун понял это, когда на его теле расцветали синяки и, иногда, очень редко, порезы. То, что другие начнут задавать вопросы Джихун знал, и не важно, как ужасно он соврет, ему все равно поверят. — Давно не падал? — Джису усмехается, Ли на это дергается, забирая свой кофе, разливая половину, собираясь уйти к себе в комнату.        Джихун знает, что большая часть мемберов догадывается, что происходит. Но, когда Сынчоль решился поднять эту тему, оставшись наедине с Джихуном и Суненом, Квон ясно дал понять, что об этом они не говорят. И никто не должен вообще говорить или думать. Тема была закрыта.        Остались только едкие замечания, ехидные взгляды и шутки совсем не в тему. Джихуну, вообще-то, все равно, что там о нем думают другие, даже если это мемберы его группы, он не собирается спрашивать у кого-то одобрения. Конечно, если дело коснется музыки или перфома, он будет полагаться на мнение своих мемберов, но когда речь идет о сексе — точно нет. Личное на то оно и личное, чтобы держать при себе и не слушать других. — Извинись, — Сунен опирается о дверной косяк, не давая Джихуну выйти.        Джихун не понимает за что должен извиниться, а потом до него только доходит, что злой взгляд адресован вовсе не ему, а Джису. — Все нормально, — говорит Джихун, опуская взгляд, чтобы не столкнуться со взглядом Сунена.        Когда Сунен злой, все вокруг утихают, потому что злой Сунен — не есть что-то хорошее. Его только разве что злой Сынчоль переплюнет. — Я жду, — Квон поджимает губы, скрещивая руки на груди. — Он же сказал, что все в порядке, — пожимает плечами Хон, не особо заинтересованный в участии всего этого.        Сунен становится напротив Джису, со всей дури ударяя по столу, за которым сидит парень. Джихун едва сдерживает крик, вздрагивая. — Я же сказал — извинись, — цедит Сунен. — Что-то не ясно? — Джихун, извини меня, — сдается Джису. — Вот видишь, ничего сложного в этом не было, — Квон сразу улыбается, атмосфера в комнате резко меняется.        Джихун быстро кивает, испаряясь из кухни. Такое было и не один раз. Если Джихуну все равно на подобного рода подколы и шутки, то Сунену — явно нет. И Ли не знает, думает ли Сунен, что он не может за себя постоять, или делает это просто для себя. Джихун, если захочет, ответит едкостью на едкость, но смысла в этом меньше, чем в тексте его новой песни, которая оказалась в мусорном ведре.        Злой Сунен возбуждает. Джихун понимал это еще до того, как вся эта муть начала происходить. Джихун никогда бы не осмелился сам разозлить Сунена, но иногда, когда Ли позволяет кому-то не из мемберов обнимать себя, он ловит на себе взгляд Квона, горящий, как кажется богатому воображению Джихуна, адским пламенем. — Собирайся, — кидает Сунен, нарушая покой Джихуна. — Куда? — Ли хмурится, вставая с места и подходя к шкафу, чтобы определиться, что надеть. — Я давал тебе разрешение задавать вопросы? — Квон устало трет переносицу, всем свои видом показывая, что Джихуну лучше заткнуться и делать то, что ему говорят.        Джихун вопросов больше не задает, быстро переодевается из домашней одежды, в более уличную. Надевает маску, натягивая капюшон и ждет, пока Сунен скажет, куда идти или что делать. — Чего встал? Давай, на выход, — толкает его Квон.        Джихуну вообще все равно, куда его везет Сунен, потому что его рука сжимает худое бедро, и Ли пытается сделать вид, что все в порядке, когда ни черта не в порядке.        Номер в отеле выглядит не очень. Тусклый свет, зашторенные окна, небольшая кровать. — Соскучился? — Сунен улыбается, снимая с Джихуна маску, нежно ведя пальцами по щекам, и Ли тает, прикрывая глаза, задерживая дыхание. — Отвечай. — Очень, — выдыхает Джихун, осторожно открывая глаза, сталкиваясь со взглядом Сунена. — Можно поцеловать тебя? — Очень хочешь? — Спрашивает Квон, большим пальцем надавливая на нижнюю губу Джихуна, заставляя приоткрыть рот, и, дождавшись медленного кивка, тихо говорит: — Поцелуй надо заслужить. — Что мне сделать? — Подхватывает Ли, смотря на губы Сунена, хочется безнадежно вздохнуть, но он сдерживается. — Раздевайся, — говорит Сунен, отстраняясь.        Не то, чтобы Джихун стеснялся, точно не перед Суненом, потому что Сунен видел все. И слышал он тоже все. Ли знает этот двусмысленный взгляд, когда он тянет высокие ноты. Джихуну очень неловко, вот и все.        Он стягивает с себя джинсы, а затем и толстовку с майкой, оставаясь в одних боксерах, смотрит на Сунена, ожидая, что тот скажет. — Я что-то не так сказал? — Квон цокает, толкая Джихуна на кровать, сам одним движением стягивая последний элемент одежды. — У меня проблемы с речью? Почему мне приходится повторять все дважды?        Джихун молчит, нервно комкает покрывало, устраиваясь на кровати поудобнее. Сунен резко хватает его лицо в свою ладонь, придвигаясь близко и горячо выдыхает: — Если я еще что-то скажу, а ты не сделаешь — я тебя накажу, понял? — Джихун кивает, и Сунен отпускает его лицо, отстраняясь. — Вот и хорошо.        Ли рвано выдыхает, позволяя застегнуть на шее ошейник. Когда он слышит бряканье металлической застежки, внутри все начинает трепетать, а возбуждение расти. Джихун с этим ошейником почти одно целое, без него иногда даже как-то непривычно, а трогать шею больно, синяки от него ужасные. — Руки или глаза? — Предоставляет выбор Сунен. — Глаза, пожалуйста, — просит Джихун, кидая быстрый взгляд на Сунена, чтобы запомнить его.        Квон берет в руки бархатную черную ленту, придвигаясь ближе, с какой-то осторожностью завязывая глаза Джихуна. — Будешь распускать руки — накажу, — предупреждает Сунен, кусая мочку уха. — Будешь хорошо себя вести, разрешу себя поцеловать. Понял? — Да.        Если хорошо себя вести — цена поцелуя, Джихун обещает себе быть самым хорошим из всех хороших, потому что он еще никогда Сунена не целовал. Джихун думает, что это какой-то бред — ведь что только они не делали. — Ножки свои раздвинь, — просит Квон, наблюдая за тем, как Джихуна осторожно разводит ноги в разные стороны, пытаясь привыкнуть к темноте перед глазами. — Шире. Не зли меня.        Джихун слышит, как Сунен усмехается и понимает, что теперь достаточно широко. Квон усаживается между его ног, легко ведя руками от коленок до паха, сжимая нежную кожу, наклоняется, целуя внутреннюю сторону бедра, довольно улыбаясь, когда грудная клетка Джихуна резко вздымается от подобных действий. Оставив парочку внушительных засосов, Сунен дразнит, кусая кожу, широко ведет языком, горячо выдыхая на возбужденный член Джихуна. — Скажи мне, что ты хочешь? — Интересуется Сунен, пальцами надавливая на тазобедренные косточки, чтобы Ли не вздумал двигаться. — Я хочу все, что хочешь ты, — не раздумывая отвечает Джихун, пальцами сжимая покрывало сильнее. — Доверяешь мне? — Да.        Джихун жмурит глаза, сводя брови, когда ощущает в себе что-то прохладное. Мышцы успели отвыкнуть, поэтому неприятная боль пробивает все тело, и Ли стонет от боли. Сунен уже научился различать. Когда Джихуну больно, он стонет так, словно совсем не хочет этого делать, давит где-то в горле, почти мычит. А когда он получает удовольствие, то стоны более свободные, протяжные, громкие, срывающиеся. Сунен сходит с ума каждый раз.        В Джихуне — вибратор. Его Сунен приобрел совсем недавно и пробует только сейчас. Создать видимость того, что Джихун сам это выбрал — легче простого. Сунен Джихуна как свои пять пальцев знает, особенно, если дело касается подобного. — Что ты чувствуешь? — Спрашивает Квон, крутя в руках маленький пульт. — Холодно, — выдавливает из себя Джихун.        Квон включает на медленную скорость, но Джихун все равно резко прогибается в спине, вскрикивая. Он загнанно дышит, постанывая и ерзая на кровати. Сунен ловит его бедра, прижимая к кровати, склоняется над телом парня, кусая за ключицу. — Что ты хочешь сделать сейчас? — Сунен шепчет ему в самые губы, искушая. — Я хочу все, что хочешь ты, — не поддается провокациям Джихун, срываясь на еще один громкий стон, когда Квон устанавливает среднюю скорость.        Внутри у Джихуна все горит, ему ужасно хочется прикоснуться к себе или хотя бы свести коленки. Он задыхается, чувствуя как Сунен тянет его за ошейник, заставляя слегка приподняться, а затем кусает за плечо. — Что ты хочешь сделать? — Повторяет свой вопрос Квон, опуская Джихуна на кровать, выпрямляясь, чтобы посмотреть на его трепыхания.        Кожа у Джихуна молочная, покрытая заживающими синяками и покраснениями, которые к завтрашнему дню будут новым напоминанием. Ли красиво ерзает на кровати, это все доставляет Сунену неимоверное удовольствие. — Я хочу все, что хочешь ты, — вторит Джихун.        Сунен включает максимальную мощность, и Джихун срывается на протяжный стон, притягивая покрывало к себе, сжимая в пальцах и выгибаясь.        Улыбнувшись, Сунен перехватывает руки Джихуна в свои, переплетая пальцы и прижимая их по обе стороны от головы Ли. Квон целует шею, покусывая кожу чуть выше ошейника, слушая мелодичные стоны, что раздаются возле его уха. — Сунен, — жалобно тянет Джихун. — Так, что ты хочешь сделать? — Выдыхает ему в рот Сунен, но Джихун на это лишь громко стонет, запрокидывая голову. — Отвечай. — Я хочу все, — его голос срывается, — что хочешь ты.        Когда Сунен выключает вибратор, Джихун чувствует, что умрет, если не от переизбытка чувств, так от того, что ему так и не позволили кончить. Хотя для Джихуна этого слишком мало. Как-то он пытался развлечь себя своей старой игрушкой, и так и не смог кончить, просто потому что не почувствовал Сунена.        Это одержимость. И нужда. — Мне кажется или твой ошейник недостаточно туго затянут? — Голос Сунена проникает в сознание Ли, и он хрипит, когда Квон затягивает ремень туже, от чего кожаный ошейник впивается в нежную кожу на шее, сдавливая и не давая нормально дышать.        Джихун заходится в хриплом кашле, пытаясь дышать через нос, чтобы не сдавливать горло сильнее, но Сунену это явно не нравится, поэтому он вводит в Джихуна два пальца, свободной рукой надавливая на выпирающие ребра, довольно улыбаясь, когда Ли начинает ловить воздух ртом, выдавливая из себя тихие стоны. Сунен целует покрасневшие места на бедрах, обдавая горячим дыханием возбужденный член Джихуна.        Сунен неожиданно заглатывает член Джихуна во всю длину, от чего последний срывается на громкий стон и не осознано хватается за плечи Квона, но тут же одергивает себя, прижимая руки к лицу, кусая тыльную сторону ладони. — Нет, — Джихун мечется на кровати, недовольно мычит и хмурит брови. — Не надо, пожалуйста.        Решив не мучить Джихуна, зная, как тот не любит, когда Сунен решает отсосать ему, Квон отстраняется, резким движением заменяя пальцы своим членом, входя почти во всю длину, хватая руки Ли и прижимая их к кровати, нависает, ловя очередной стон губами. Джихун мычит в поцелуй, неумело отвечая, сталкиваясь языком с зубами Сунена и пытаясь хоть как-то держать себя в руках. Сунен усмехается ему в губы, припадая поцелуями к шее, кусая кожу над ошейником, двигаясь грубо и быстро. — Хорошо… — Выдыхает Джихун, сжимая пальцами ладонь Сунена, одергивая себя каждый раз, как хочет поддаться бедрами вперед, насадиться сильнее, получить больше. — Как же хорошо…        Сунен покрывает его лицо поцелуями, кусая за нижнюю губу, затем за щеку, отпуская руки, он подхватывает Джихуна под коленками, раздвигая ноги шире, ведет горячими пальцами по приятной на ощупь коже, сжимая пальцами ягодицы, притягивая ближе, толкаясь глубже. — Что ты хочешь сделать? — Спрашивает Сунен, закусывая нижнюю губу, когда кидает взгляд на лицо Джихуна.        Джихун красивый, даже если глаз не видно. Кончик носа торчит из-под повязки, немного красный, потому что Сунен недавно куснул его, не менее красные щеки, вздернутый подбородок, опухшие губы, раскрытые в звонком стоне, сведенные брови, прилипшие ко лбу волосы. — Хочу все, что… а-ах, — Ли сжимает в пальцах покрывало, выгибаясь в пояснице, и загнанно дышит. — Все… все, что хочешь ты.        Сунен хочет получить удовольствие. Мучить Джихуна, конечно, тоже удовольствие ни с чем не сравнимое, но хочется больше. Поэтому Сунен начинает двигаться так, как ему самому хочется, не обращая внимание на сопение Джихуна, его давно сбитое дыхание и вскрики, говорящие сами за себя. Квон руками оставляет синяки на худом теле, кусается и хрипит прямо в ухо Джихуна.        Ли начинает задыхаться, когда пальцы Сунена обхватывают шею по кругу ошейника, сдавливая, и Джихун кончает, постанывая от непрерывных толчков Квона. Следом кончает и Сунен, облизывая губы и позволяя себе негромкий стон. — Можно снять повязку? — Хрипит неожиданно Джихун, а затем прижимает руки к горлу. — Снимай, — машет ему рукой Сунен, наблюдая за ловкими движениями тонких пальцев, развязывающих тугой узел на затылке.        Хмурясь от непривычного света, Джихун кашляет, расстегивая ошейник и морщась от боли. — Я голос сорвал, — шепчет он, посмотрев на Сунена.        Сунен улыбается ему, хватая руками за щеки, притягивая ближе и целует в губы, ловя тихий вздох. Джихун неуверенно отвечает, подаваясь вперед. Джихун и не думал, что поцелуи могут быть такими разными, но сейчас, чувствуя мягкое прикосновение чужих губ, он осознает, что разница определенно есть. Это выбивает из легких кислород. Квон уходит в ванную, не услышав тихое:«оно того стоило.»