shine forever.

      Пытаясь спрятать лицо от людей под козырьком кепки, я стараюсь спрятаться от самого себя. С моего первого и последнего прихода к ней прошло, наверно, две недели. Интересно, как она?       Я хватаю ключи от новой машины и, сильно топая, спускаюсь по ступенькам.       — Куда собрался? — строгий отцовский голос слышится из его кабинета. Я оставляю вопрос без ответа, вылетая из дома и хлопая дверью. Я знаю, что он рассердится или, более того, лишит карманных денег или машины. Боже, мне все равно! Единственное, что волнует меня на данный момент, где поблизости есть круглосуточный магазин. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

POV Минхек конец.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

***

      Лето подходит к концу, а я все еще сижу в этой жутко надоедливой больнице. Голос до сих пор не проявил вежливость возвратиться ко мне — я, кажется, отчаиваюсь и впадаю в депрессию. Мне хочется набрать ванную до краев и лечь туда, отпуская каждого демона, терзающего мою и так не спокойную душу.       Каждодневные процедуры и отсутствие Минхека доводят меня до слез, которые, кстати, я умело скрываю, ссылаясь на то, что не высыпаюсь. Красные глаза, мешки под глазами, в которые хоть складывай продукты, купленные на новогодний стол, высоко собранный пучок и бледное худое лицо — такая сейчас я. Я чувствую, как краски в моих глазах бледнеют, а солнце не греет мою кожу, даже пол предательски холодный, поэтому я всегда надеваю тапочки, купленные мамой. Они отстойные, если честно.       Я устала писать свои мысли или то, что хочу сказать. Каково это — молчать? Каково оставлять все слова невысказанными? Это ужасно терзает мою душу. Дайте мне сигарету и прежнюю жизнь - может, я успокоюсь. Помню, Минхек бил по губам меня, когда чувствовал запах табака. "У тебя бархатный голос, который ты беспощадно губишь", — думая над его словами, я закатываю глаза и снова плюхаюсь на кровать. Я ненавижу эти обстоятельства, приведшие меня сюда. У меня остается два выхода: глупое подростковое самоубийство или выход на улицу с Ли.       Чего ждать от этой неожиданной жизни? Ответ прост — ничего! Не жди счастья или несчастья — отпусти все. Можешь поплакать или почувствовать, как вода набирается в легкие, не давая сделать вдох. Страшно умирать, ведь так? Я говорила, что не боюсь смерти, помните? Я врала. Я боюсь долгой и мучительной смерти: моментально умирая, подумаешь ли ты о чем-нибудь? Я, может быть, подумала бы о звездах или о Вселенной. Мечтаю оказаться на той высоте и порхать в невесомости, кутаясь в собственном тепле, счастливых мыслях и звездном сиянии. Но единственное, в чем я кутаюсь сейчас - это больничное одеяло.       Мои руки скучают по его, а губы чешутся в ожидании медового поцелуя, который оставлял привкус приятной приторности.       Наверно, такие же приторно-сладкие мандарины в его пакете, который он держит, стоя в дверном проеме.

POV Минхек.

      И что мне ей сказать? Ой, малыш, привет. Я тут пришел в гости к тебе после того, как бросил тебя на произвол судьбы? Чувствую себя кретином.       — Привет, — хриплым голосом сказал я. Все внутренности сжало, а она просто кивнула, отходя от окна. Она всегда любила пейзажи, а ночной город из ее окна выглядит шикарно. Скорее всего, она не смотрела на него, а думала о своем, вечно волнующем ее сердце. — Могу ли я пройти? — тупой вопрос — я спрашиваю, стоя в ее палате. Она жмет плечами и изящно садится на кровать: все как она любит. — Ты злишься? — я сажусь на стул, стоящий рядом с ее кроватью. В ее руках оказывается ручка, а пальцы быстро выводят несколько букв на белом листе.       Я тебя ненавижу и одновременно люблю. Я скучала...       Я закашлял, прочитав это. Мне стало стыдно поднимать глаза.       Зачем ты перекрасил волосы?       — Я хотел измениться в лучшую сторону, — как настоящая мямля, проговорил я.       Ты мне нравишься любой, но...светлым ты был сексуальнее.       Я засмеялся над написанным, а ее лицо не тронула ни единая эмоция.       Ты мне снился. Там было море, волны плескались по песку, а ты исчез...       Странное чувство застало меня врасплох — дыхание сперло: она все знает!       — Я испугался, — я беру ее холодную руку в свою. — Я испугался, что мне придется нести ответственность за твою жизнь...       На ее щеке заблестела слеза, а рука вмиг отбросила мою.       — Но я меняюсь в лучшую сторону! Ради тебя... — я вскрываю все карты, чувствуя себя мафией. Кто она, спросите? Она, скорее, обычный мирный житель.       Она игнорирует меня, или так кажется мне. Пережив аварию, я стал параноиком: то кто-то следит за мной, то меня зовет она. Глотая белые и горькие таблетки, я быстро засыпаю, но в каждом сне она, в каждой мысли, в каждой написанной строчке, в каждой минуте и слоге. Она не верит, что я меняюсь, к тому же, она не верит в усовершенствование. Мы оба не верим в лучшее — это не судьба, это мысли отчаявшихся подростков. — Ты не веришь мне? — само вылетает из моих уст, — я могу доказать, — я наконец-то добился ее улыбки, по которой так скучал.       В нашем мире деньги решают все, но не наши чувства. Я прошел к ней в палату, я узнавал о ее здоровье с помощью денег — все упирается в них, в эти ничтожные бумажки. Жить в коррумпированном обществе сложно, но не мне. И я не знаю, плюс это или минус, перечеркивающий всю мою жизнь.       Мы спокойно выходим из больницы — на наших плечах белые халаты, мы выглядим как интерны. Она улыбается как раньше, а колени дрожат от страха: я не платил за то, чтобы вывести ее из пропахнувшего лекарствами здания.       Азарт в ее глазах радует меня и заставляет окунуться в прошлое, в котором мы были счастливы. Иронично — в моей машине снова играет песня paramore, принося с собой тот злосчастный день и те чувства, которые побуждали меня узнать ее получше. Ей снилось море, около которого был я — мы едем именно туда, к морю.       — Мы приехали, — не смотря в мою сторону, она открывает дверь и встречается с ветром, или с легким бризом. На ее лице улыбка, которую быстро сменило выражение ожидания. Ожидания того, чтобы я доказал, что меняюсь ради нее.       — Смотри, — я залезаю на забор, немного покачиваясь и смеясь. Я читал в ее глазах волнение, которое скрывается под маской безразличия. — Я бы давно прыгнул или оставил тебя здесь в одиночестве — ты знаешь, что я настоящая сволочь, но я хочу, чтобы ты услышала меня! И не только ты! — я начинаю кричать, а она кутается в белом халате. — Я люблю тебя! Я люблю ее, слышите?! — кричу я, привлекая взгляды прохожих, — она мое солнце, сияющее и дающее надежду на лучшее! — на этих словах моя нога соскальзывает, и я падаю, беспомощно хватая воздух руками, слыша свое имя, которое прокричал женский голос с нотами сожаления и испуга.