Метроном

Исин быстро убрал все следы пребывания в театре и сел на край сцены, свесив ноги, чтобы немного отдохнуть. Он думал о том, как в данный момент проводит свой день рождения Чонин: что ест, весело ли ему, какие подарки ему дарят, какие слова говорят. Исин не хотел отмечать вместе с семьей Чонина: он понимал, вероятность того, что его нормально воспримут как парня Чонина, равна сотым процента. Но он хотел еще побыть рядом с ним. В голове Исина начала оформляться идея, которая уже через пять минут обдумывания показалась не такой уж плохой. Исин достал мобильный и сбросил Чонину сообщение с приглашением в клуб этой ночью. Исину хотелось побыть с ним еще, потанцевать в их собственной атмосфере. А еще, он сам себе в этом не признавался, но хотелось, чтобы завершение праздничного дня принадлежало ему. Чонин ответил не скоро, да еще и сухо и сугубо по-деловому: в сообщении указал только место встречи и время. Но это было и понятно: Чонина сейчас занимала семья. Исин вертел в пальцах мобильный, задумавшись, и совсем не заметил, как пришли техники – проверить, что все в порядке, и подготовить сцену для следующего дня. Исин поболтал с ними немного, выслушал новости, но мысли его были далеко, поэтому он не остался, а извинился и ушел домой. Перед походом в клуб он хотел выспаться. Дома Исин плотно пообедал и лег на кровать. Счастливый Чонин не шел у него из головы. Чаще всего вспоминался Чонин на сцене: радостный, улыбающийся, чуть испуганный ярким светом и такой артистичный. Исин, не вставая с кровати, потянулся к тумбочке и достал ноутбук. В несколько щелчков мышью и по клавиатуре он нашел ролик с выступления Тэмина. Ему просто было интересно сравнить. За первым роликом последовали второй, третий и четвертый… Кое-что из просмотренного Исин сохранил на компьютер. А затем отложил ноутбук и все же лег спать. Проснувшись уже поздно вечером, он не спеша принял душ, медленно и лениво повыбирал, что надеть, и остановился на удобных для танца джинсах и кремовой кофте, поверх которой накинул светлую жилетку с ярко красным орнаментом. Исин как мог тянул время, завязывая шнурки с черепашьей скоростью и столь же медлительно спускаясь к машине: он просто не хотел занимать себя чем-то еще – этот день принадлежал Чонину. На неприлично низкой скорости Исин доехал до места встречи и пересел на заднее сиденье, с удобством развалившись на нем. Чонин опаздывал. Он скинул пару сообщений с интервалом в полчаса, отодвигая время. Исин уже начал беспокоиться, потому что было поздно, и он считал, что должен встретиться с Чонином ближе к его дому. В итоге Чонин явился, весь запыхавшийся через два часа, шел уже первый час ночи. Чонин долго извинялся, хотя Исину было наплевать на его опоздание: он просто любовался своим парнем. Растрепанный тяжело дышащий Чонин был очень мил, так и тянуло его коснуться. Он был… близким и настоящим. Он сосредточился весь целиком в одном моменте, в одном месте. Можно было протянуть руку и дотронуться до него всего, включая душу, - так казалось Исину. Да и внешне он был очень даже хорош: простая белая футболка плотно обтягивала тело, поверх наброшена кожаная курточка с рукавами в три четверти, на бедрах сидели, чуть сползая, черные джинсы, прихваченные шипованным ремнем. Завершали образ несколько кулонов и цепочка на запястье. Чонин слегка подвел глаза. Исин затолкал его в машину, чтобы он не стоял посреди улицы и не привлекал громкими извинениями прохожих. Трогаясь с места, Исин поинтересовался, как прошло семейное торжество. Чонин был доволен. Сказал, что и родители, и Крис с Тао сильно порадовали его. Всю дорогу Чонин рассказывал Исину о том, что он пропустил, и Исин с интересом слушал, выуживая мелкие подробности, случайно слетающие с языка Чонина, дающие ему представление об отношениях в семье, а также о положении Криса и Тао. Насколько он понял, мать Чонина была очень хлопотливой заботливой женщиной, безумно любящей сына и мужа. Отец Чонина представлялся Исину уравновешенным, твердо стоящим на земле человеком. Тао в этой семье принимали, как собственного сына, а Криса уважали и доверяли ему. Исин задумался о том, стоит ли познакомиться с семьей Чонина просто как другу. Он не хотел лгать и не договаривать, но держать родителей Чонина в полном неведении казалось ему опасным и непродуманным. Лучше быть на виду и дать понять, что Чонин в порядке и в надежных руках. Однако пока Исин ничего не высказал Чонину. А Чонин уже приплясывал, сидя в своем кресле, предвкушая. На входе в клуб их пропустили без проблем: Исина все знали, и никому в голову не могло прийти, что он притащит с собой школьника. У Чонина даже паспорт не спросили. Чонин первым нырнул в темноту клуба, порываясь пойти сразу на танцпол, но Исин остановил его, усадил за столик и пошел за коктейлями. Совсем немного алкоголя не могло навредить Чонину. Дожидаясь Исина, Чонин вертел головой по сторонам, словно впервые был в клубе. Когда же Исин подтолкнул к нему коктейль, Чонин с ухмылкой осмотрел голубую жидкость и вряд ли случайно лизнул трубочку, перед тем как обхватить ее губами. Исин понял, что в Чонине опять заворочался и уже потягивается, просыпаясь, провокатор. Исин под столом больно пнул Чонина в лодыжку. - Эй, думаешь, подрос на год, так все, взрослый, можно пуститься во все тяжкие? Думаешь, я не понял, что ты специально так делаешь? – спросил Исин. - М-м, я настолько очевиден? Облом, план незаметного соблазнения не работает. Буду действовать в лоб, - Чонин засмеялся, расстегнул куртку, выудил из коктейля кубик льда и приложил к шее, томно обмахиваясь, словно ему было слишком жарко и душно в клубе. В помещении и вправду было жарковато, но Чонин переигрывал. Исин еще раз пнул Чонина. - Ну, хватит, все твои уловки действуют. Но я бы посоветовал вести себя поскромнее. - Почему? – невинно поинтересовался Чонин, продолжая гнуть свою провокаторскую линию. - А танцевать уже не хочешь? - Понял. Веду себя скромно. Чонин сел образцово ровно и положил руки перед собой на стол, как первоклашка. Он с такой чопорной отстраненностью допивал коктейль, что Исин не мог сдержать смех. А танцпол грохотал и сотрясался, выдерживая сбрасываемое напряжение сотен разгоряченных тел. Хаотично мигала цветомузыка, прожектора шарили по залу, выхватывая лица, вскинутые руки, плечи, спины… Чонин потыкал соломинкой мелкий лед на дне бокала, убедился, что ничего не осталось, и соскользнул со стула, двигаясь к танцевальной площадке. Исин прошел за ним следом. Становилось жарче, и Исин расстегнул жилетку. Танцевать с Чонином было весело. Это было такое же общение, как при обычных посиделках. Всегда можно было сказать радующее, понятное только двоим, поделиться впечатлениями. Чонин умело применил пару разученных связок. Исин восхищался его способностью легко и непринужденно импровизировать, да так, что это выглядело как хорошо продуманный танец. Чонин чувствовал движение. А Исин чувствовал Чонина. Он интуитивно угадывал, в какую сторону в следующий момент Чонин поведет танец. Этот мальчишка завораживал его. Через несколько треков к ним присоединился еще один хороший танцор: парень в кепке, а чуть позже и девушка. Наверное, это были лучшие на танцполе в ту ночь. Подстраиваться под незнакомых людей Чонину было непривычно, но интересно попробовать. Они вносили разнообразие в привитый Исином стиль танца. Чонин смотрел на них и перенимал их манеру, а те, в свою очередь, щедро делились лучшими наработками. Они отлично проводили время, пока девушка не начала вежливо, но настойчиво привлекать внимание Исина. Чонин не сразу это заметил, а когда до него все же дошло, расстроился и стал танцевать куда менее энергично. Исин не стал прогонять девушку, только подвинулся ближе к Чонину и понадеялся, что она все поймет. Осознав отсутствие интереса со стороны Исина, девушка переключилась на парня в кепке. Они еще целый танец заигрывали друг с другом, а после скромно удалились. Чонин проводил их взглядом. Настала смена трека, и он вслушивался в ритм, прикидывая. Исина кто-то случайно толкнул, и он оказался вплотную к Чонину. У Чонина влажно блестела шея, по виску скатывалась капелька. Он без задней мысли облизнул губы, уперев взгляд куда-то в ключицы Исину, а потом поднял его выше, глядя глаза в глаза. Чонин взял полы жилетки Исина, оттянул их и как-то скучающе застегнул на ней молнию до упора. После отстранился, проделал то же самое со своей курткой и поднял ворот, закрывая шею. Чонин задумчиво скользнул пальцем по запястью Исина и начал танцевать. Этот танец уже был другим. Чонин не веселился, а демонстрировал себя и свое отношение к Исину. Он соблазнительно выгибался и опасно прижимался, балансируя на грани. Чонин и не пытался сдерживаться, он выпускал всего себя наружу, как собаку спускают с поводка для прогулки. Между Чонином и всеми, кого знал Исин, существовала большая разница. Они соблазняли специально. Чонину же ничего не нужно было делать – только сбросить все цепи и предстать самим собой. От него просто разило сексуальностью, которую в обычное время он вынужден был подавлять из-за навязанных обществом правил поведения. Исин даже думать не хотел о том, каково это – постоянно контролировать себя и прятаться. Исин редко видел такое, чтобы на одного человека обращало внимание сразу много народа, но сейчас Чонин собрал, кажется, все взгляды в клубе. Его невозможно было не хотеть хотя бы чуть-чуть. Исин даже рад был, что Чонин наглухо застегнул свою и его одежду, поскольку прикосновение обнаженной кожи или тела, тесно обтянутого тканью, могло стать жестоким испытанием. Исин через четыре слоя чувствовал прижимающегося Чонина. Его энергии хватало даже на то, чтобы пробить защиту одежды, не прикасаясь: Исин, кажется, ощущал горячее давление в тех местах своего тела, куда Чонин бросал пылающие взгляды. Быть рядом с ним было потрясающе и непросто. Исин не выдержал и положил руку на кожаный ворот куртки Чонина, предъявляя свои права на него. - Хочу, - сказал на ухо Исину Чонин так, что не осталось никаких сомнений насчет того, что именно он имеет в виду. Для маленькой демонстрации своих слов, Чонин прижался пахом к бедру Исина, а носом скользнул вниз по его шее и потерся им в ямке между ключицами, открытой в вороте кофты. - А я-то как… - почти неслышно ответил Исин. Чонин ощущался уже по-другому. Готовым. Исина пробрала дрожь от осознания того, что в этот раз действительно можно зайти дальше. Краем глаза Исин заметил чей-то жадный взгляд, направленный на Чонина. Возбужденный Чонин, ластящийся Чонин – конечно же, он привлекает к себе лишнее внимание, от которого Исин с удовольствием бы его избавил. Его раздражали эти масляные пачкающие взгляды, норовящие запятнать прекрасного мальчишку. «Не смейте смотреть на него с похотью, хотя бы разбавьте ее восхищением, если не можете с собой справиться! - вспыхивала ярость в душе Исина. – Вас не смущает даже то, что он явно со мной? Или в ваших убогих мыслях вы уже вырезали из картинки меня и подставили себя на мое место? Отвалите. Мой». Исин чуть отстранил Чонина от своей груди, всего лишь чтобы развернуть его. Ладонь собственнически легла на плечо юноши. Исин прижал Чонина к себе еще сильнее и практически повесил на него свою руку во всем и каждому понятной манере: парень занят, и тот, кто будет нарываться, рискует. А Чонин с восторгом и некой гордостью прислушивался к ощущениям: Исин впервые так открыто демонстрировал связь между ними на людях. Чонин не замечал направленных на него взглядов, неосознанно отфильтровывая их. Он повернул голову на бок и чуть отклонился, чтобы дотянуться до уха Исина. - Они меня бесят, - сказал Чонин, - они все пялятся на тебя. Исин ответил ему долгим взглядом, но развеивать его заблуждение не стал. - Пойдем, - сказал он, и повлек за собой Чонина, которому было абсолютно все равно, куда его ведут, лишь бы Исин продолжал и дальше так по-волевому твердо и демонстративно обнимать его за плечи. Чонин не прислушивался, о чем говорил Исин с менеджером, когда, наконец, отыскали его в толпе у барной стойки, но уловил, что свободных комнат нет. Чонин не хотел ждать, Исин тоже. Чонин с трудом просунул свою руку между телами и обнял Исина за талию, увлекая в сторону туалетов. Исин не считал идею Чонина такой уж хорошей, но на всякий случай обстановку решил разведать. Чонин ногой толкнул дверь туалета, и они успели пройти внутрь прежде, чем она ударила кого-то из них. Довольно большое помещение, просторные кабинки, но… Кто-то уже занимался тем же, чего желали Исин и Чонин, кто-то справлялся с естественными надобностями, кому-то было нехорошо, кто-то просто завис перед зеркалом. Полно народу, уже грязновато, и Чонин явно не заслужил свой первый раз в таком месте в таких условиях. - Нет, - выдохнул Исин. - А где тогда? – занервничал Чонин. – Мне… Нам надо. Если абстрагироваться… - Нет, - четко повторил Исин, - твой первый раз, наш первый раз, не хочу таким образом. В туалете клуба, чтобы все слышали… Ты не мальчик на одну ночь. При этих словах Чонин сильно скомкал ткань одежды на талии Исина и закусил губу. Он был очень тронут простым хорошим отношением. - Такси, - почти ласково нарисовал последний вариант Исин, доставая свободной рукой мобильный и одновременно уводя Чонина. Минуты до приезда машины тянулись вечность. На улице изнемогающий Чонин жался к Исину и мимолетно терзал его губы, словно боясь углубить поцелуй, а следом за ним и потерять стыд прямо среди людей, вышедших из клуба подышать воздухом. Исин запустил ладони под футболку Чонину и гладил его жаркое тело, одними прикосновениями упиваясь своим мальчиком. Однако в такси они сидели на расстоянии и даже не глядели друг на друга, опасаясь близости. Точно так же, сохраняя дистанцию, они шли от машины к дому и молчали, когда Исин открывал дверь. Чонин заранее снял с себя украшения, пока Исин боролся с замком. И только уже на лестнице Исин не сдержался, сгреб Чонина в охапку и прижал к стене, накрывая его губы. Они, не контролируя себя, сползли по стенке, и Исин уложил Чонина, нависая сверху, ловя ответные поцелуи. Он очнулся, только когда Чонин дернулся и прикусил его губу из-за больно впившихся в поясницу ступенек. Исин, словно пощечину получил, вскочил и поднял юношу. Слова были не к месту, он извинился взглядом. Исин схватил Чонина за руку и потащил в спальню, однако до нее они так и не дошли: на этот раз не вытерпел Чонин. Он упрямо встал в коридоре, отцепляя руку Исина, и сперва скинул на пол куртку, а затем туда же полетела и футболка. Исин на мгновение замер, завороженный ладным юношеским телом. Чонин был прекрасен от вздымающейся груди до обтянутых тонкой кожей подвздошных косточек, от пропорциональных телу плеч до кончиков смуглых пальцев. Глаза Чонина горели, словно их питал некий внутренний раскаленный источник, а приоткрытые губы неуловимо поблескивали из-за оставленных Исином влажных поцелуев. Исин вспомнил, как дышать, подошел к юноше вплотную и положил руки на ремень его джинс. Чонин то исподлобья глядел на выражение лица Исина, то на то, как он специально мучительно медленно расстегивает ремень, водя пальцами по обнаженному животу. Чонин выпростал руки вперед и, мешая Исину, потянул собачку на молнии его джинс. Исин позволил Чонину расправиться с этим, а сам тем временем снял жилетку и кофту. Бог весть как, они все же избавились от одежды. Исин не мог насмотреться на своего мальчишку. Ему безумно хотелось физического контакта, всякого: и нежных трепетных касаний, и грубого сжимания, поцелуев и ощущения дыхания на коже, он хотел взять Чонина и отдать ему часть себя. Чонин чувствовал примерно то же самое. Ему уже недостаточно было объятий и легких прикосновений – он хотел знать, что такое близость с другим человеком, и в этот раз у него даже позыва сжаться или замереть от страха не возникало. Чонин провел ладонью по груди Исина и решительно отвернулся. Он упер руки в стену и чуть прогнулся. - Давай, - выдохнул он, не думая ни о чем, кроме тяжелого жара внизу живота и поглаживаний по пояснице, которыми Исин поощрял его. Исин был благодарен Чонину за то, что тот сразу, без выяснения отношений, решился быть пассивом: все равно итог был бы тем же, оба это осознавали. Чонин впервые занимался сексом, да еще и в пассивной роли. Исин понимал, что Чонин, скорее всего, не склонен быть снизу. Он не гей, а в мужской природе заложены совсем другие инстинкты. В ответ на уступчивость Чонина Исин должен был сделать ему хорошо и свести все болезненные моменты к минимуму. Он очень хотел, чтобы у Чонина остались приятные воспоминания о первой близости. Исин подошел к Чонину вплотную, упираясь возбужденной плотью, подхватил младшего под грудь и подарил ему множество нежных поцелуев на загривке, плечах и спине. Чонин едва заметно подрагивал от каждого, расплавляясь в сильных руках старшего. Исин медленно скользнул пальцами между ягодиц Чонина, да так руку и оставил, давая ему привыкнуть к новому ощущению и отвлекая мелкими нежными укусами на плече. Чонин часто задышал и начал чуть подаваться бедрами, его ладони на стене дрожали, он почти готов был убрать их и переместить на свой член. Исин облизнул два пальца, жалея, что смазка далеко, аж в комнате, и надавил указательным на сжатое колечко мышц. Чонин очень неохотно принимал в себя чужой палец. Исин успокаивал его неприятие касаниями, возбуждал, накрывая плоть рукой, и Чонин остро отзывался на эти ласки, прогинаясь и постанывая, но проще от этого не становилось. Чонин был перевозбужден в плохом смысле: все его нутро сжималось в эйфории, и Исин не мог добавить даже второй палец. Слишком узко и туго, очень сложно массировать и растягивать. Скорее всего, Исин сумел бы в конечном итоге расслабить Чонина, но сам он уже не мог терпеть. Слишком долго сдерживался, слишком долго хотел. Слишком часто он ощущал в своих руках тело Чонина, не имея возможности продолжить. Слишком желанен был этот мальчишка. - Повернись, - как можно мягче попросил Исин и за плечо развернул Чонина к себе лицом. Исин одной рукой обнял Чонина за спину, привлекая к себе, а второй обхватил оба их члена вместе. Чонин кратко вскрикнул и тут же закусил губу, когда почувствовал плоть своего парня вместе со своей и когда Исин начал им дрочить. Чонин вцепился в плечи Исина и уткнул голову в основание его шеи – чисто рефлекторно, пытаясь сбежать от нахлынувших ощущений, но это по-взрывному действовало на Исина. И одного, и второго надолго не хватило. Они кончили, пьяно дыша друг другу в губы. Исин, плохо соображая, что делает, поднял руки, в том числе испачканную в сперме, к лицу Чонина, взял его в ладони, делясь чувственным поцелуем. - Ох, Чонин, - тихо проговорил Исин, вкладывая в имя все свое особенное отношение, все, что слишком долго было бы высказывать словами. Чонин переводил дыхание, опершись головой о плечо Исина. - Пойдем в душ, - мягко позвал Исин и потянул за собой, поскольку Чонин еще не пришел в себя. Исин сам отрегулировал температуру воды, сам вымыл Чонина, хоть тот и пытался перехватить губку, сам же и завернул младшего в огромное махровое полотенце. - Иди в спальню, я сейчас, - сказал Исин, роясь в банном шкафчике и ища второе полотенце. Чонин послушно ушел, шлепая босыми мокрыми ступнями. Большое полотенце Исин не нашел, поэтому вытерся обычным, предназначенным для рук, и надел халат. Исин выжал излишек влаги из волос и вышел к Чонину. - Прости, хён, - как только Исин появился на пороге, тихо выдавил из себя закутанный по самые уши Чонин, стоящий у кровати как ангел в хламиде. Исин застыл в ступоре, пытаясь сообразить, из-за чего он должен злиться на младшего. - Прости за то, что у нас не вышло нормального секса, что я не так уж хорош, совсем неопытен и не смог даже подстроиться. Исин медленно сморгнул, неожиданно получив очередную порцию излишних волнений не по делу от младшего. - Мне не за что тебя прощать, это все нормально, - Исин понятия не имел, что в однополых парах нормально, а что – нет. В те редкие разы, когда у него были парни, сам он ничего не делал – пассив сам возбуждал, сам себя готовил, сам же и удовлетворял обоих. Все парни, с которыми он имел пьяную неосторожность развлекаться, были очень опытными и подобной неудачи с ними не могло произойти. Исину просто нужно было успокоить Чонина. – Нормально же. А чего ты хотел? Это твой первый раз, да еще в качестве пассива. Вряд ли с первого раза все могло получиться. Возможно, и со вторым не прокатит. Начать волноваться о нашей совместимости можно раз на четвертый. И, кстати, куда проблемнее было бы, если бы у тебя или меня просто не встал. Вот это уже тревожный знак. Чонин закусил губу и смотрел на Исина из-под шоколадной влажной челки. Кажется, он успокаивался. - Хён, ты же меня не бросишь? – все же решил уточнить он. - Обязательно брошу, - посулил Исин, подходя вплотную к Чонину и с силой толкая его. Не ожидавший такого Чонин мягким кулечком упал на постель, смешно взбрыкивая ногами, – брошу на кровать и основательно восполню все мне причитающееся. Исин сел рядом и помог Чонину выпутаться из полотенца. Исин предпочел бы промолчать и высказать все взглядом, но раз Чонину нужны слова – пусть получает. - Чонин, мне не понятны твои волнения и метания «бросит-не бросит», «нужен-не нужен». Кажется, я уже дал тебе понять, что ты мне нужен, я тебя хочу, я тебя не отпускаю. Как тебя, такого, можно бросить? Такого худого, с выступающими ребрышками и ключицами, такого гибкого и жаркого, такого милого и забавного. Неотвратимо соблазнительного. Умного, сообразительного, доброго, воспитанного, чуткого. И это все не причины, так, еще пункты в список «почему». А факт в том, что ты мне просто нравишься, настолько сильно, что я связался со школьником, таскаю его к себе домой и трачу свое свободное время на него. Как еще мне объяснить тебе, что мы пара? Чонин надул губы, выпуская воздух в наигранно тяжелом выдохе и заулыбался. - Я тебе полностью верю, просто иногда боюсь и забываю об этом. Син, можно я тогда еще понаглею? - Когда наглеют, не спрашивают. И что же такого ужасного ты собрался сделать? - А вот что, - Чонин подкатился к Исину и уложил голову ему на колени, - я хочу поспать так. И чтобы ты гладил меня по голове. И чтобы изредка говорил, что я тебе нужен. И разбуди меня через час – нужно будет домой ехать… Исин тихо рассмеялся, зарываясь пальцами в притягательно шелковые пряди. Он готов был делать это и без дурацких просьб Чонина. - Тоже мне наглость. Спи, котенок.