Лебединая песнь ангела

      Гримерная «Ретро», по мнению Шарлотты Саттон, была самым уютным местом в клубе. Оформленная в белых и лиловых тонах, с высокими потолками и легкими занавесями из тончайшего газового тюля, она навевала покой и чувство какой-то томной неги. Здесь постоянно пахло пудрой, туалетной водой и лаком для волос; порой примешивался и аромат свежесрезанных цветов, чаще всего роз. Повсюду стояла мягкая мебель — от кресел с кремовой обивкой до кушеток и пуфиков. Однако внимание неизменно привлекал маленький диванчик в дальнем конце комнаты. На нем так и хотелось свернуться калачиком, прижать к груди вышитую подушку-думку и погрузиться в сладкие грезы… Однако Шарлотта не решалась воплотить это желание в жизнь, так как в гримерной существовало одно негласное правило: диван — законное место примы. Только она имела право находиться в уголке отдыха, отгородившись от царящей вокруг суматохи полупрозрачными занавесями. Лотта, как и все прочие, смиренно довольствовалась кушеткой или пуфиком, в то время как Сильвия полулежала в мягких подушках, точно львица после сытного обеда.       Некоторые женщины за глаза обсуждали высокомерие и горделивые замашки примы, однако Шарлотта не принимала участие в подобных дискуссиях. Она никогда не сплетничала, находя это занятие недостойным — спасибо прекрасному материнскому воспитанию. Лотта была вежлива и мила с окружающими, поддерживала со всеми ровные отношения, и на этом все и заканчивалось. Девушке этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно на рабочем месте. А это уже половина успеха.       После выступления Шарлотта привычно торопилась домой, намереваясь успеть на последний автобус до Хэмпстеда. Быстро сменив роскошное платье на джинсовые шорты и розовую футболку с надписью «Love is…», девушка стерла с губ жирный слой темно-розовой помады — остальной макияж снимать времени не было — и взялась за расческу, пытаясь вернуть волосам прежний вид. Хорошо еще, что визажист использовал не так много лака, в противном случае пришлось бы изрядно повозиться, вычесывая его.       Мойра Кавендиш, известная публике под именем Сильвии Найт, поморщилась, искоса наблюдая за действиями Шарлотты. Прима сидела перед зеркалом в соседнем кресле, с удобством закинув босые ноги на отполированную до блеска столешницу и скрестив руки на груди. Разрез шелкового халата цвета слоновой кости обнажал безупречно гладкое, белое бедро. Со стороны Мойра казалась скучающей, утомленной суматошным вечером женщиной, однако впечатление это было обманчиво. Со своего места Шарлотта ощущала волны напряжения, исходящие от примы. Бросив беглый взгляд в ее сторону, девушка невольно отметила, что Кавендиш до сих пор не сняла украшения и не смыла макияж, хоть и сменила роскошное платье на легкий халатик. Домой она явно не торопилась, ожидая чего-то. Или кого-то.       — Зачем ты это делаешь? — впервые за весь вечер подала голос Мойра.       От неожиданности Лотта замерла, крепко сжав расческу.       — Делаю что?       — Издеваешься над своими волосами, — несколько раздраженно проговорила прима, стрельнув острым взглядом в сторону девушки. — Сил нет наблюдать за этим мазохизмом. Саттон лишь пожала плечами, продолжая начатое. В самом деле, не объяснять же Мойре, что всякий раз, когда она в таком виде садится в автобус, другие пассажиры с подозрением косятся в ее сторону. Да, в наш век подобным никого не удивишь, но от этих взглядов Лотте в самом деле становилось не по себе. Конечно, будь у нее свой автомобиль, как у Мойры, она бы не заморачивалась на сей счет, но тут уже ничего не поделать. С тех пор, как отца не стало, женщинам Саттон пришлось пересмотреть свои расходы и затянуть пояса потуже.       Воцарилась неловкая пауза, и Лотта, дабы поддержать разговор, как бы невзначай произнесла:       — Ваши? — взглядом она указала на букет шикарных бордовых роз в хрустальной вазе. — Красивые!       Мойра фыркнула и мотнула головой:       — Ничего особенного! Леонард дарил и краше.       Девушка понимающе кивнула. Историю Сильвии и Леонарда, поклонника примы, не слышал разве что глухой. Правда, самого мужчину никто не видел, зато свидетельств того, что он все же существует, было предостаточно: это были и роскошные букеты, и записки с признаниями в любви, и даже футляры с драгоценностями. Сильвия не раз демонстрировала окружающим очередной золотой браслет, серьги с бриллиантами или роскошное изумрудное колье. Да и сама мисс Найт казалась опьяневшей от любви и счастья. После каждого выступления прима, захватив подарки Леонарда, спешила на улицу, где ее уже поджидал черный лимузин. После этого автомобиль растворялся в ночи, а на следующий вечер все повторялось…       Пока таинственный Леонард не исчез так же внезапно, как и появился.       Мойра сунула руку в карман халата, вытащила оттуда пачку дамских сигарет и взяла одну. Затем, бросив быстрый взгляд в сторону двери, прикурила и с наслаждением затянулась, выдохнув полупрозрачное облачко дыма. Шарлотта уловила тонкий сладковатый запах и поморщилась.       — Что? — недовольно произнесла Мойра. — Неплохое средство, чтобы снять напряжение. Попробуй!       — Нет! — ответила Саттон резче, чем ей этого хотелось, и отвернулась. Мисс Кавендиш хмыкнула и снова поднесла к губам тонкую сигарету.       «Какая правильная!» — с сарказмом подумала прима, стряхивая пепел прямо на пол. Ее абсолютно не волновало, что на это скажет Агнес, и, уж тем более, эта большеротая, самозабвенно выдирающая свои волосы. Ведь после того, как Лео ушел, ей нет никакого дела до окружающих.       Ах, об этом лучше не думать. Он не мог вот так поступить с ней, ведь их отношения были искренними и серьезными, хотя в последнее время беспокойство не покидало Мойру ни на миг. С момента их последней встречи прошли долгие семь дней, и молодая женщина изнывала от тоски и беспокойства. Теперь каждый вечер после выступления она не торопилась домой, ожидая, когда дверь снова распахнется, на пороге появится посыльный с цветами и приглашением на романтический ужин. Да, все, что ей теперь оставалось — ждать. Сидеть в этой чертовой гримерной, пялиться в зеркало и курить сигарету за сигаретой.       И дверь распахнулась. Вот только на пороге стоял не посыльный, а сама хозяйка клуба, и выражение ее лица не предвещало для Мойры ничего хорошего. Агнес и без того была мрачнее тучи, а теперь, увидев курящую наглым образом приму, и вовсе разгневалась, однако не стала метать громы и молнии, избрав иную, более действенную тактику.       — Это еще что такое? — с обманчивым спокойствием произнесла миссис Мэй, бросив тяжелый взгляд в сторону Кавендиш, которая пыталась сохранить хорошую мину при плохой игре. Так и не бросив сигарету, Сильвия гордо выпрямилась и вздернула подбородок; в ореховых глазах ее читался вызов. — Снова за свое взялась? — продолжила наступать Агнес, и стук ее каблуков в воцарившейся тишине казался оглушительным. — Что, слишком высоко взлетела, райская птичка? Считаешь, что правила писаны не для тебя? Раньше хотя бы хватило ума прятаться в уборной, а сейчас окончательно растеряла остатки стыда! — женщина, пребывая в крайнем возмущении, перевела дух и сделала последний шаг в сторону Мойры, нависнув над ней дамокловым мечом.       Прима не дрогнула, однако опустила глаза. Лицо ее в одно мгновение стало каменным. Сколько ни храбрись, но мощь и авторитет Агнес были непоколебимы; силе, исходящей от этой женщины, невозможно было сопротивляться, а Кавендиш, несмотря на весь свой гонор, по сравнению с миссис Мэй была лишь хрупкой спичкой. Горячая волна бессилия и гнева затопила Мойру, залив краской до корней волос, и она, резко поднявшись с места, демонстративно смяла недокуренную сигарету в руке. Тлеющий огонек ожег ладонь, и прима стиснула зубы, чтобы не зашипеть от боли; затем демонстративно разжала кулак, и растерзанная сигарета упала на пол. Молодая женщина переступила через нее и, бросив на Агнес полный ненависти взгляд, ушла в дальний конец комнаты, к дивану, признавая таким образом свое поражение.       Миссис Мэй выдохнула, пнула носком туфли то немногое, что осталось от сигареты, и повернулась к Шарлотте, что все это время стояла поодаль, крепко сжимая расческу, боясь даже вздохнуть. Она испуганно взирала на Агнес, опасаясь, что и на ее голову обрушится выговор за вынужденное соучастие, но нет. Хозяйка «Ретро» улыбнулась ей какой-то нервной, напряженной улыбкой и окинула изучающим взглядом с головы до ремешков кожаных сандалий.       Лотта явно собиралась домой. Может, стоит промолчать и позволить девушке уйти? А Заку она с чистой совестью объявит, что приглянувшаяся ему красавица уже покинула «Ретро» и в данный момент уже наверняка уже на полпути к Хэмпстеду. Подумаешь, побушует, посокрушается, да забудет. Найдет себе другую, более подходящую по статусу, чем крошка Саттон.       Схватившись за эту возможность, Агнес уже повернулась было в сторону двери, но на пороге нос к носу столкнулась с улыбающимся мужчиной в форменной бежевой одежде. Коснувшись козырька кепки в знак приветствия, мужчина протиснулся в гримерную, держа в руках корзину белых роз.       Сильвия тихо ахнула и подалась навстречу. Невысказанный вопрос замер на приоткрытых карминовых губах, в глазах загорелся трепетный огонек надежды. Она уже протянула было руки навстречу посыльному, когда тот, обведя взглядом комнату, громко объявил:       — Цветы для мисс Саттон!       — Что? — ошеломлённо пролепетала Шарлотта, не сводя глаз с букета.       — Что?.. — эхом повторила Агнес. — И когда он только успел? — добавила она совсем тихо, одними губами, наблюдая за тем, как посыльный протягивает Лотте бланк и ручку. Девушка быстро что-то черкнула и повернулась к цветам, вдыхая их неповторимый сладкий аромат.       Мойра же, чья надежда угасла искоркой в ночи, опустила руки, и они безвольными плетьми повисли вдоль тела. Бросив в сторону Шарлотты испепеляющий взгляд, прима, понурив плечи, вернулась на диван. Вот тебе и большеротая!       Когда посыльный ушел, к Агнес вернулся дар речи, но вместе с ним пришло чувство досады. Та идея была великолепна! А теперь… Что ж, придется передать девочке послание от Зака. И да сохранит ее судьба!..       — Лотта, детка, подойди-ка сюда, — позвала миссис Мэй, делая шаг навстречу Саттон. Та, отвернувшись от цветов, с готовностью выполнила просьбу хозяйки клуба.       — Лотта, — повторила Агнес и взяла ладони девушки в свои, — тебя хочет пригласить на ужин один человек.       — Тот, кто подарил цветы?       Миссис Мэй кивнула:       — Да. Его зовут Захария…       Сердце Шарлотты подпрыгнуло — уж очень знакомым было имя. В сознании вспышкой молнии пронеслась и фамилия потенциального поклонника, но девушка тут же встряхнула головой — ни к чему тешить себя напрасными иллюзиями. Уж больно это все нереально, чтобы казаться правдой.       Но прежде, чем Саттон успела встряхнуть себя, Агнес закончила:       — Захария Ллойд, — вот так вот просто. Слова сорвались с губ, точно два камня с края утеса, отрезая путь к отступлению.       Шарлотта застыла на месте, инстинктивно прижав ладонь к груди. Она покраснела, затем побледнела, а сердце бешено застучало, точно после долгой пробежки. Девушка потрясенно приоткрыла рот, затем закрыла, понимая, что кроме сдавленного вопля ничего издать не в состоянии. Это был шок.       — Должно быть, вы шутите, — фыркнула со своего места Сильвия, потрясенная не меньше Шарлотты. Нет, это уже перебор! Сначала цветы, теперь приглашение на ужин… Какой-то пигалице, а не ей, первой красавице «Ретро»!       — Я похожа на комика? — резко осведомилась Агнес, повернув голову в сторону строптивой примы. — Итак, Лотта, слово за тобой. Ты вольна принять предложение или же отказаться. Так как?       Миссис Мэй выжидающе уставилась на девушку. Сердце ее замирало. Она понимала, каков будет ответ, но возлагала надежду на мизерный шанс, что Саттон все-таки предпочтет вернуться домой.       Но нет. Шарлотта в тот момент даже не думала о семье, что ждала ее на ужин. Ее мысли крутились вокруг знаковой фигуры, которой она поклонялась с тринадцати лет. Зак Ллойд. Ее кумир здесь и хочет встретиться! Разве могла она подумать, что их встреча состоится? Сколько раз Лотта рисовала в воображении их встречу, но предположить, что она когда-нибудь случиться, не могла даже в самых смелых мечтах… Если не брать во внимание мечты запретные.       — Конечно, — проговорила Саттон. Голова ее кружилась от переизбытка эмоций. Господи, что будет, когда она увидит Ллойда воочию? Хоть бы не хлопнуться в обморок, как кисейная барышня из бульварных романов!       Агнес вздохнула и крепче сжала горячие ладони Шарлотты:       — Тогда, тебе стоит подготовиться. Переодеться, сделать прическу, подправить макияж… Сама знаешь. Я пришлю Эйприл, чтобы она помогла.       — Да-да… — рассеяно закивала девушка, чувствуя себя китайским болванчиком. Голова шла кругом. — Хорошо. Спасибо, миссис Мэй.       — Не стоит, — губы женщины дрогнули в улыбке, а сердце тоскливо сжалось. Возврата нет.       Когда Агнес покинула гримерную, дабы отдать кое-какие распоряжения по поводу приват-комнаты, Шарлотта заметалась по комнате, с лихорадочной поспешностью собираясь на встречу. Не заботясь о прическе, она натянула через голову концертное платье, скинула босоножки и переобулась в изящные туфли-лодочки с округлыми носами.       Мойра не без зависти наблюдала за Лоттой, отмечая ее горящие лихорадочным блеском глаза и порывистые движения. В ней Кавендиш узнавала себя перед встречей с Леонардом. Теперь же роли поменялись. Юность переняла эстафету, как бы горько ни было это осознавать.       «Интересно, как долго протянет большеротая?» — подумала прима, пристально наблюдая за тем, как Эйприл, их визажист, пытается сделать Шарлотте подобие прически. Девушка сидела в кресле, мечтательно улыбаясь своему отражению. Сквозь тонкий слой пудры пробивался нежный румянец. Казалось, что Саттон готовят не к романтическому ужину, а как минимум к свадьбе. Еще эта ее любовь к белому…       Лотта никак не могла налюбоваться на нежные розы. Капельки воды сверкали на белоснежных лепестках, точно маленькие бриллианты, переливаясь в искусственном свете бра. Тогда-то она и заметила уголок белой карточки, скромно выглядывающий сквозь темно-зеленые стебли. Заинтригованная, девушка подалась вперед и аккуратно вытянула сложенный вдвое листок. Развернула.

«Вы — чудо! С нетерпением жду встречи. Покоренный вами, Ральф Максвелл»

      — Ральф Максвелл? — пробормотала сбитая с толку Шарлотта и еще раз перечитала записку. Выходит, один человек прислал ей цветы, а другой — пригласил на ужин? Вот это да! Даже неловко как-то…       — Не ёрзай! — шикнула Эйприл, и Саттон послушно замерла, позволяя визажисту делать свое дело. Нет, все-таки это безумно приятно — находиться в центре внимания. Хоть и неловко слегка, хотя к этому быстро привыкаешь. Как, скажем, Сильвия. Для нее получить цветы за выступление так же обыденно, как поутру поднять свежую газету с крыльца. — Ну, вот и все, — Эйприл распылила еще немного лака на прическу Лотты и отошла в сторону, любуясь результатом.       Саттон тут же поднялась с места и покрутилась у зеркала. От волнения сердце вновь учащенно заколотилось, отдаваясь пульсацией в висках; голова шла кругом. Зак Ллойд совсем рядом. И он ждет ее… Все это так напоминало сон, что в реальность происходящего верилось с огромным трудом.       Шарлотта вздохнула и, распрямив плечи, прошествовала к двери. Едва она коснулась дверной ручки, как раздался голос Мойры:       — Лотта!       Девушка обернулась, вопросительно уставившись на приму. Та сидела на краю дивана, впервые в жизни глядя на Саттон прямо — без пренебрежения и высокомерия.       — Ни в чем себе не отказывай, — произнесла она негромко. — Не стоит пренебрегать подарками судьбы. Кто знает, что будет завтра?       Шарлотта тепло улыбнулась, опустив глаза:       — Спасибо за совет, мисс Найт, — ответила она после некоторой паузы, а затем решительно толкнула дверь, едва ли осознавая, что тем самым начинает новую главу в книге своей жизни.

***

      Зак начал терять терпение. Вот уж полчаса он сидел в приват-комнате в одиночестве, как круглый дурак, стараясь не налегать на алкоголь. Оклеенные серебристо-зелеными обоями стены наступали, раздражая своим однообразием. Льющаяся из невидимых колонок легкая музыка раздражала незатейливыми мотивами, казалась монотонной и пресной — не чета той, живой, что рождалась на сцене сегодня вечером.       Ллойд шел в приват-комнату, пребывая в твердой уверенности, что куколка Шарлотта уже там. Кажется, девушка-администратор так и говорила: «Мистер Ллойд, вас ожидают в приват-комнате». Да, именно! Однако в помещении, отчего-то напомнившем Заку старые фильмы о временах «сухого закона», никого не оказалось. Вместо этого Ллойду предложили расслабиться и немного подождать. Терпение не входило в число добродетелей Зака, и в его представлении «немного подождать» обозначало выдержать от силы пять минут бесцельного времяпрепровождения. Но время шло, и в голову Ллойда закрались подозрения, что Агнес каким-то образом умудрилась обвести его вокруг пальца. Недаром она так яростно защищала эту куколку! Он все ждал, когда же откроется дверь, и на пороге с плохо скрываемым торжеством появится дражайшая няня, разведет руками и покачает головой — мол, упорхнула птичка, ничего не попишешь. Но нет. За все это время никто не спешил почтить его своим присутствием. Хм, это даже немного оскорбительно!       Зак поднялся с дивана и, с наслаждением разминая шею, двинулся по периметру комнаты, скользя равнодушным взглядом по шелковым обоям, изящным бра, цветочным вазам и зеркалам. Остановившись напротив одного из них, он состроил недовольную гримасу, прикидывая, не послать ли все к чертям и вернуться в гостиницу, но в этот самый момент услышал стук каблучков, который становился все громче и громче по мере приближения.       Ллойд обернулся и сложил руки на груди, стараясь придать своему лицу меланхоличное выражение, что далось с большим трудом. Раздражение уже давно завладело им, бурля внутри подобно кипящей лаве, и Заку стоило огромного труда не выказать его.       У порога стук затих, воцарилась пауза, словно некто, находящийся по ту сторону, собирался с силами, а затем дверь распахнулась, и долгожданная гостья переступила порог. Раздражение Ллойда тотчас улетучилось, когда он увидел перед собой смущенную донельзя девушку, которая не знала, как поступить: смотреть на кумира во все глаза или же смущенно опустить взор вниз. Первое желание все же взяло верх, и Лотта уставилась на Зака с нескрываемым обожанием. Щеки ее при этом отчаянно цвели румянцем, и мужчине даже показалось, что он ощущает исходящий от них жар.       — А вот и принцесса пожаловала, — нарочито медленно, точно смакуя каждое слово, произнес Ллойд, окидывая оценивающим взглядом стройную фигуру девушки, останавливаясь на самых аппетитных изгибах. Кожа ее, светлая и чистая, была покрыта здоровым золотистым загаром, не имеющим никакого отношения к солярию — Зак невольно научился разбираться в таких вещах. — Ну же, проходи!.. Не стоит меня бояться, — он сделал приглашающий жест, и Лотта, робко улыбнувшись, послушно прошла к центру комнаты.       Природному магнетизму Зака невозможно было сопротивляться. Саттон почувствовала это, как только переступила порог приват-комнаты. До этого момента в ее жизни не встречались люди с такой сильной способностью очаровывать. Одного взгляда Ллойда хватило, чтобы у Лотты перехватило дыхание, а ноги подкосились от внезапно нахлынувшей слабости. В его обществе она сама себе казалась мелкой и незначительной, недостойной внимания. Девушка потеряла контроль над телом, лишившись остатков самообладания, отчего отчаянно ругала себя. Каждая клеточка откликалась на близость кумира, чьи плакаты она не так давно целовала перед сном, его присутствие завораживало, заставляя вести себя по-детски глупо. Незаметно для себя она теряла волю и способность мыслить здраво. Только чувства имели значение. Нечто подобное, наверное, испытывают мотыльки, когда стремятся навстречу пламени. Лотта ощущала, что ее кисейные крылышки уже чуть обгорели по краям, но пойти на попятную она уже не могла. Не было ни воли, ни желания.       Зак осторожно взял ее под локоть и подвел к дивану. От его легкого прикосновения Шарлотта ощутила неведомый доселе трепет, граничащий со слабостью. По коже словно пробежала искорка, вспыхнув внизу живота сгустком пламени. Девушка невольно прикусила губу, пытаясь совладать с собой, но тут же одернула себя: не хотелось, чтобы на тонкой коже появились синяки.       — Шампанского? — предложил Ллойд, устроившись рядом. — В честь знакомства? Шарлотта, поколебавшись с мгновение, кивнула. Зак тут же откупорил бутылку игристого вина и ловко наполнил два высоких фужера, протянув один из них Саттон. Как только Лотта приняла его и сделала первый глоток, Ллойд заговорил, повернувшись к ней и закинув руку на спинку дивана:       — Полагаю, мне нет нужды представляться, не так ли?       Девушка кивнула, не рискуя смотреть на собеседника. Шарлотте казалось, что она вспыхнет, точно спичка, стоит лишь поднять глаза. Зак понимал, что перед ним — робкая девица, поэтому надеялся, что шампанское развяжет ей язык и поможет хоть немного раскрепоститься.       — А вот кто ты, куколка, я не знаю, — голос его был мягким, вкрадчивым. Ллойд улыбнулся, и Лотта увидела лучики мелких морщинок в уголках его глаз.       — Шарлотта, — наконец, произнесла девушка, допивая остатки шампанского. Едва она поставила фужер на столик, как Зак тут же обновил его содержимое. Саттон слабо запротестовала, но все равно мелкими глотками осушила и вторую порцию. Голова закружилась, тело приобрело приятную тяжесть; от макушки до пят словно прошла теплая волна, смывая скованность и неуверенность. Замечательное чувство!       — Шарлотта, — повторил Зак, и девушка разомлела. Из его уст ее имя звучало, как самая лучшая музыка, и Саттон была готова слушать Ллойда вечно. Он откинулся на спинку дивана, — расскажи мне, как ты попала в «Ретро».       Лотта чуть приподняла брови и откинула назад выбившуюся из прически прядь:       — Я подрабатываю здесь в свободное от учебы время. В мае случайно увидела объявление о прослушивании, пришла сюда, ну и… — девушка развела руками, — А вы? Что привело вас в наш клуб?       — Моя няня, — просто ответил он, улыбаясь уголками губ. — Миссис Агнес Мэй.       Саттон издала изумленный возглас и мелодично рассмеялась:       — О! Надо же! Никогда бы не подумала! Интересно, какой она была? Няней, имею ввиду.       «К черту разговоры! — раздраженно подумал Зак прежде, чем ответить. — К черту трёп! Я же вижу, что все это ни к чему!»       Но вместо того, чтобы прервать беседу и поддаться томившим его желаниям, Ллойд включился в игру, которую сам же и начал. Он рассказал ей несколько забавных историй из детства, в которых фигурировала Агнес, а девушка, в свою очередь, рассказала ему о своей семье — матери, старшей сестре и племяннице. Оба коснулись темы работы, учебы; Зак даже рассказал кое-что о своих творческих планах, взяв с Саттон шутливое обещание не продавать эту информацию акулам пера. Ему нравилась искренность Шарлотты, то, что она не пела ему дифирамбов, признаваясь в извечной фанатской любви, хотя явно была хорошо подкована во всем, что касалось его творчества.       Мужчина с удовлетворением отметил румянец на щеках визави, ее легкую полуулыбку, играющую на губах. Это ему нравилось; но, черт возьми, о чем ему теперь говорить? О том, как она талантлива? Красива? Что ей здесь не место? Или, быть может, затронуть разговор о всякой светской чепухе? Бред. Темы явно были исчерпаны. Не об этом он думал, когда увидел Шарлотту там, на сцене. Сейчас Заку меньше всего хотелось вести никому не нужные разговоры; другие вещи занимали его. Ему до смерти хотелось сжать тонкую талию девушки, провести ладонью по плавным изгибам тела, чувствуя, как царапают ладонь мелкие бусинки на платье… А потом взлохматить волосы, зарыться в них руками и притянуть Шарлотту еще ближе, пока ее дыхание не коснется его губ…       — Мистер Ллойд?       Зак едва заметно вздрогнул, возвращаясь в реальность. Девушка сидела рядом, стоило только руку протянуть; в глазах ее, глубоких и карих, точно у лани, читался немой вопрос. Ну вот, не хватало еще, чтобы все его чувства отразились на лице. Он же не хочет спугнуть куколку, верно?       Захария усмехнулся и покачал головой:       — Мистер Ллойд? — повторил он и хмыкнул. — К чему такие формальности? Зови меня просто Зак.       — Хорошо, мистер Ллойд… Зак, — еле выдавила из себя Саттон и сконфужено умолкла. Вроде бы все просто, а сколько усилий требуется, чтобы выговорить такое короткое имя!       Это не укрылось от взгляда мужчины, и в голове его тотчас созрел план. Он вновь потянулся за бутылкой и наполнил фужеры.       — Сейчас мы исправим это маленькое недоразумение, — подмигнул мужчина, протягивая высокий бокал Шарлотте. Та осторожно взяла его, опасаясь расплескать искристый напиток, и случайно коснулась пальцев Зака. Девушку снова пронзила сладкая дрожь, и она с трудом удержалась от соблазна закрыть глаза и поддаться очарованию момента. Взяв себя в руки, Лотта сделала глубокий вдох и улыбнулась, ожидая продолжения. — Выпьем на брудершафт! — Ллойд отсалютовал бокалом и пододвинулся поближе. Девушку окутал его запах — опьяняющая смесь виски, дорогого одеколона и чего-то еще… Приятного, волнующего.       Шарлотта имела кое-какое представление о ритуале брудершафта, хоть ни разу и не принимала в этом участие. Что ж, она не ударит в грязь лицом! Всего-то и требовалось — переплести руки и выпить напиток до дна.       Все произошло так, как она и предполагала: глядя друг на друга, Лотта и Зак осушили свои бокалы, пусть это и было слегка неудобно. Однако мгновение спустя, когда Ллойд убрал фужеры на столик, произошло то, к чему Саттон не была готова: мужчина, приподняв ее подбородок двумя пальцами, наклонил голову и легким поцелуем коснулся ее губ. У Лотты перехватило дыхание, а Зак, чуть отстранившись, улыбнулся:       — Полагаю, теперь ты смело можешь называть меня по имени, куколка.       Девушка не ответила. На губах горел поцелуй со вкусом шампанского, а голова кружилась от переизбытка ощущений. О, мотылек! Как же притягателен жар пламени!.. Руки Лотты так и зачесались от желания коснуться груди Ллойда, его широких плеч, шеи, волос… Сейчас она пододвинется ближе, и будь что будет!..       Но голос Зака привел ее в чувство, заставив слегка остудить пыл:       — Ну, что, теперь ты не боишься меня, куколка?       Шарлотта, на мгновение прикрыв глаза, кокетливо взмахнула ресницами и широко улыбнулась:       — Ни капельки!       Улыбка преобразила лицо Саттон, на мгновение превратив очаровательную девушку в озорного, непоседливого ребенка. Рот, конечно, был великоват для совершенства, но это нисколько ее не портило. Ллойд отчего-то вспомнил улыбку примы «Ретро», и его передернуло, ибо оскал Сильвии тяжело было назвать очаровательным.       — Тогда, — негромко произнес он, не отрывая взгляда от лица Лотты, — потанцуй со мной.       Из невидимых колонок под потолком лилась негромкая музыка — кажется, что-то из репертуара Пресли. Зак поднялся с места, протянул Саттон руку, и та приняла ее без колебаний. Девушка едва доставала ему до плеча. В тот момент она казалась хрупкой, беззащитной, невинной… Зак и Лотта вышли в центр комнаты, и правая рука Ллойда обняла тоненькую талию девушки. В левую руку легла хрупкая ладонь Шарлотты, и Зак легонько ее сжал. Мужчина осторожно притянул девушку к себе, и они медленно закружились в танце. В какой-то момент Саттон с легким вздохом склонила голову ему на грудь, касаясь лбом плеча. Ллойд чувствовал ее близость и легкий трепет, вдыхая пьянящий аромат волос. Рука его непроизвольно поглаживала талию Лотты, перебирая пальцами многочисленные бусинки. Слова в эти мгновения явно были ни к чему.       Зак почувствовал, что его сердце начинает биться слишком сильно. Желание пульсировало в каждой клеточке его тела, требуя большего, и Ллойд, устав сопротивляться, чуть отстранил Шарлотту. Встретившись с нежным, влюбленным взглядом ее глаз, что в полумраке приват-комнаты казались почти черными, он провел кончиками пальцев по щеке девушки, от виска к подбородку. Лотта чуть приоткрыла губы, и ее тихий потрясенный вздох был поглощен требовательными губами Зака.       В этот миг весь мир вокруг просто перестал существовать, взорвавшись миллиардами фейерверков. Саттон окончательно потеряла голову, утонув в невероятных ощущениях. Она обвила руками его шею, прижимаясь к Ллойду всем телом, не желая покидать крепких объятий. Лотта тонко чувствовала каждое его движение, реагировала на каждый чувственный намек, с готовностью отвечая на ласки, которые с каждым мгновением становились все требовательнее. Девушку это не пугало, ибо интуиция подсказывала, что все это предначертано свыше, что она рождена для того, чтобы стать счастливой в объятиях этого мужчины…       Но вот он отстранился и, ласково проведя кончиками пальцев вдоль щеки, тихим, мурлыкающим шепотом произнес:       — Я хочу показать тебе свое самое любимое место в городе.       — Какое? — Лотта была немного разочарована, что Зак не хочет остаться здесь, но, тем не менее, не смогла сдержать любопытства.       — Пусть это останется для тебя сюрпризом, — Ллойд нежно сжал ладонь Лотты, перевернул ее и нежно коснулся губами запястья.       Заинтригованная, полупьяная то ли от шампанского, то ли от любви, она кивнула, полуприкрыв глаза. Нет, это все наверняка ей снится.       Сном показался и их уход из клуба. Вот она ощущает руку Зака на обнаженном плече, вот она идет по коридору, словно плывет в облаках дурмана… А он рядом. Человек, который сводит ее с ума, мечты, воплотившиеся в жизнь. Вот они вместе садятся в такси — Ллойд не решился сесть за руль после всего выпитого — и вместе катят по залитому огнями Нью-Йорку, никогда не спящему. От этого великолепия перехватывало дыхание, хотелось выразить всю любовь, все чувства бурлящие в тот момент в душе, заключить весь мир в свои объятия, смеяться и рыдать от восторга.       Наконец, автомобиль притормозил у входа в Эмпайр-стейт-билдинг. Зак вышел из такси, расплатился, переговорил с каким-то мужчиной, скучавшим у входа в монументальное здание, и лишь затем вернулся к Лотте, дабы помочь ей выбраться из автомобиля. Девушка задрала голову, пытаясь увидеть крышу Эмпайр-стейт-билдинг, но Зак, мягко подхватив ее под локоть, настойчиво потянул ее дальше:       — Надо поторопиться, куколка: у нас всего полчаса.       Он и сам не знал, зачем привез ее сюда. Возможно, это была сиюминутная прихоть, возможно — порыв души. Он лишь чувствовал: она одна поймет его, это юное невинное существо, затерянное вместе с ним в бархатной нью-йоркской ночи. Они поднялись на лифте на самый верх, и все это время Зак бережно держал ее под локоть, чувствуя жар и податливость молодого тела. Еще немного — и они уже взирают на мир свысока, парят над ночным Нью-Йорком, окутанные теплым воздухом. Внизу суета, гудки автомобилей, нескончаемый поток которых течет по улицам города, словно кровь по венам гигантского существа. Над их головами величаво плыл бледный лик луны, безмолвно окутывающий нежным голубоватым сиянием грешный город и молодую пару, в безмолвном восхищении взирающую на ночную нью-йоркскую панораму.       — Это великолепно, — едва слышно выдохнула Лотта, каждой клеточкой своего тела впитывая будоражащие душу впечатления.       Зак кивнул, любуясь точеным профилем девушки, белеющем в легком полумраке. — Давно мечтал побывать здесь, — признался Ллойд, вновь устремляя взор на ночной город. В голове его играла мелодия, придуманная сегодня утром. — Смотреть на этот вечно копошащийся муравейник и сознавать, что все это — мимолетно, и завтра Нью-Йорк будет немного иным, как воды реки. Красивый, сверкающий, вдохновляющий, но порочный и обманчивый, — он ненадолго замолчал, пока несколько обескураженная Лотта внимала каждому его слову. Ей до сих пор с трудом верилось в то, что Зак Ллойд здесь, рядом, делится с ней своими сокровенными мыслями. Она притихла, не решаясь нарушить течение его мыслей, но Зак сам обратился к ней.       — А о чем мечтаешь ты, куколка?       Лотта ответила, не раздумывая:       — Сыграть в мюзикле «Призрак Оперы», — и это была чистая правда.       Зак повернулся и удивленно вскинул брови:       — Вот как? Признаться, не ожидал такого ответа. «Нет, Лотти совсем не спит, она ждёт.       И ей всю ночь напролёт… голос Ангела Музыки песни поет», — негромко пропел Зак, и Шарлотта ощутила, как по ее спине пробежали мурашки. Она прикрыла глаза и пропела в ответ:       — Добрый гений! Ты — мой венец славы! Музыки Ангел! Стань же зримым! Выйди ко мне, Ангел…       Не успел ее голос раствориться в ночи, как Зак сделал шаг навстречу к Лотте, коснулся ладонями обнаженных плеч девушки и притянул ее к себе. Тело юное было податливым, точно воск; губы, влажно блестевшие в неверном лунном сиянии призывно приоткрылись. И Зак не заставил себя долго ждать — ему уже не терпелось коснуться этих мягких губ еще раз. Поцелуй был мягким, но недолгим. Мужчина оторвался от нее и, заглянув в глаза, хрипло произнес:       — Когда-нибудь твоя мечта осуществится, и ты найдешь своего Ангела Музыки, крошка Лотти. Не переставай грезить, и тогда все обязательно сбудется.       «Но ты ведь и есть мой Ангел Музыки, мастер!» — хотела было сказать девушка, но Зак вновь накрыл ее губы своими, и все мысли разом вылетели из ее головы. Мотылек воспарил над ночным Нью-Йорком, и трепещущие крылышки, опаленные пламенем, тлели все больше и больше. Но не все ли равно? Точка невозврата уже позади…       — Лотта, — тихо позвал Зак, оторвавшись, наконец, от ее сладких губ.       — М-м-м? — пробормотала Саттон, глядя на кумира затуманенными, полуприкрытыми в томной неге глазами.       — Давай уедем отсюда.       — Куда? — Лотта едва заметно напряглась.       — Ко мне, — шепнул Ллойд, обжигая ей ухо своим горячим дыханием, отчего ноги девушки подкосились. Могла ли Шарлотта представить, что с ней произойдет нечто подобное? Реальность оказалась в сто крат волшебней самых дерзких фантазий, и потому Саттон не смогла найти в себе сил отказаться. Да и зачем? Что в этом неправильного или предрассудительного? Он — мужчина, она — женщина, которая в него влюблена. Все просто. Да и пути назад для них уже не существовало: пламя набирало силу, пожирая все на своем пути.       Лотта кивнула, вновь обнимая Зака. От всего этого голова шла кругом. Она едва помнила, как они спустились на лифте в прохладную августовскую ночь и снова поймали такси. В какой-то момент на ее плечах оказался пиджак, и девушка плотно запахнула его на себе — не оттого, что замерзла, а оттого, что хотела окружить себя запахом Зака.       Ллойд обнял ее за плечи и притянул к себе, касаясь подбородком макушки. Шарлотта прижалась лбом к его плечу и игриво потерлась, точно котенок. Заку эта невинная ласка показалась очень трогательной. У него было много девушек, но никто, кроме Лотты, не прижимался к нему с такой нежностью, словно прося защиты и покровительства.       Такси остановилось напротив гостиницы. Ллойд помог девушке выбраться из автомобиля и, покровительственно обняв за плечи, повел к мерцающему огнями зданию. Саттон во все глаза смотрела на эту красоту и в то же время не видела, следя за тем, чтобы не подвернуть ногу, пока они поднимаются по ступенькам. Впрочем, подумала Шарлотта, Зак все равно ее не бросит. Поднимет на руки, как в кино, и переступит с драгоценной ношей порог «Нью-Йорк Плаза» под удивленные и завистливые взгляды припозднившихся постояльцев. Лотта улыбнулась своим мыслям. В тот момент она была счастлива, как никогда.       Зак и Лотта вошли в залитый золотым светом просторный холл отеля, и Ллойд сразу же отошел к стойке администратора, ненадолго оставив девушку. Та плотнее закуталась в пиджак, потерлась щекой о грубоватую ткань и безмятежно улыбнулась. Все это напоминало сказочный сон. Она, Шарлотта Саттон, в самом дорогом отеле Нью-Йорка вместе с Захарией Ллойдом, ее давним кумиром. Могла ли она хоть раз вообразить, что все ее девичьи грезы воплотятся в жизнь? Более того, превзойдут сами себя? Конечно, нет. Зак вернулся, и обвив левой рукой талию Лотты, повел девушку к лифту. Когда за ними с тихим щелчком закрылись хромированные двери, Ллойд притянул девушку к себе и обнял, прижав спиной к груди. Горячее дыхание коснулось ее виска, когда Саттон, задыхаясь от остроты нахлынувших ощущений, услышала его шепот:       — Еще не поздно. Еще есть шанс…       — Нет, — выдохнула Шарлотта, прикрыв глаза. Что бы он ни говорил, ей это было ни к чему. Имели значение лишь руки Зака, блуждающие по ее телу, и обжигающие поцелуи.       Кабина лифта в этот момент остановилась, и двери разошлись в стороны, приглашая пару выйти на двадцатом этаже. Номер Ллойда находился в дальнем конце коридора, и девушка даже не заметила, как преодолела это расстояние. Поворот ключа, шаг вперед, в обволакивающую темноту; оглушительный щелчок дверного замка за спиной — красноречивое свидетельство того, что путь назад отрезан. Один дрожащий вдох, чтобы подавить нарастающее волнение, а затем бурный натиск горячих рук и требовательных губ.       Последняя линия обороны пала.       В те мгновения Лотта забыла обо всем. О матери, которая не могла сомкнуть усталых глаз до рассвета, набирая раз за разом номер дочери и натыкаясь на тягучие, тревожные гудки, каждый из которых был что нож вострый. О сестре, что сидела на кровати, заламывая руки, и напряженно глядела в окно, стараясь не думать о плохом… О племяннице, которая долгое время не могла заснуть, прислушиваясь к каждому звуку… А все потому, что Шарлотта, нежный мотылек, уже давно сгорела в опасном пламени, забыв даже саму себя.       … А поутру она проснулась совсем одна, в холодной постели. Номер был пуст, словно все, что произошло накануне, и в самом деле было сном. Ллойд покинул гостиницу, по всей видимости, ранним утром. Собрал вещи, вызвал в холле такси и отправился в аэропорт, оставляя позади очередное приключение.       Лотта не плакала, пусть душа ее и горела от боли. Поднялась, оделась, ощущая себя ангелом, лишенного крыльев за грехопадение. Странно, от этой мысли у нее даже болезненно засаднило между лопатками, точно там и впрямь остались кровоточащие шрамы. Что ж, она знала, на что шла — сама бездумно бросилась в пучину страсти, отбросив все сомнения и здравомыслие прочь. В самом деле, смешно даже подумать, что у этой истории мог быть счастливый финал. Но она не позволила себе расклеиться. Напротив, Саттон словно обрела некий внутренний стрежень, позволяющий смотреть на мир прямо, не опуская глаз и не сутулясь, словно уличенная в грехе. Она будет вести себя достойно, словно ничего не произошло. Поднимается и пойдет дальше с гордо поднятой головой. Станет совсем другой Шарлоттой.       Позже, когда девушка все-таки оказалась дома, на нее обрушилась буря материнских слез и упреков. Бледная и спокойная, она молча выслушала справедливые обвинения и заявила, что опоздала на автобус и потому была вынуждена переночевать у одной хорошей знакомой. Почему не брала трубку? Забыла телефон в гримерной. Почему не предупредила? Решила не беспокоить — все-таки время позднее. Да, такое больше не повторится, простите, что заставила беспокоиться. Виновата.       Виктория с горькой улыбкой слушала рассказ Лотты, мысленно отмечая каждое слово сестры клеймом лжи. Двенадцать лет назад она вывалила на уши матери точно такую же лапшу. Ей ли не распознать обман! Правда, тогда она еще не подозревала, что скоро станет матерью, и истина неизбежно выйдет наружу.       И это еще не самая большая цена, которую Вики пришлось заплатить за одну ночь с любимым мужчиной…