Лебединая песнь ангела

16 октября 2016 года.       «Улыбайся. Просто улыбайся! Вежливо, приветливо, угодливо… Будь профессионалом, держи свое раздражение под контролем, даже если от одного вида этих личностей накатывает раздражение…»       И Агата, повинуясь внутреннему голосу, послушно растягивала губы в вежливой улыбке, показывая не в пример привередливым клиентам обстановку вот уже пятого дома. Она водила их из комнаты в комнату, лаконично, но со знанием дела, описывая каждое помещение:       — А здесь располагается кухня-гостиная, — девушка прошла чуть вперед, обводя рукой обширное помещение, визуально разделенное на две зоны. — В освещении недостатка нет: окна выходят на юг и восток. Тут же выход на террасу и во внутренний дворик, — Агата пересекла комнату и распахнула двустворчатые двери, впуская внутрь прохладный октябрьский воздух. Покосилась на степенную чету, которая вплыла в комнату, пытливо осматриваясь, и мысленно сосчитала до трех, прежде чем снова прикрыть двери и повернуться к Спенсерам. Вечно чем-то недовольным Спенсерам…       — На кухне есть все необходимое, включая современную бытовую технику, — снова профессиональная улыбка и жест рукой. — Есть даже барная стойка, совмещенная с рабочей зоной… Ну и, конечно же, круглый обеденный стол, за которым может собраться большая семья.       Миссис Спенсер недовольно сморщила нос, и Агата вновь ощутила, как накатила волна раздражения, оставляя неприятное покалывание в области лопаток.       — А как обстоят дела с розетками? — пропыхтел мистер Спенсер, крутя по-бычьему крупной головой во все стороны.       — В этом доме их на порядок больше, чем в предыдущем, — услужливо отозвалась Агата. — Можете убедиться сами.       — Это хорошо… — мужчина вальяжно прошелся по комнате, одобрительно качая головой.       — Но ведь этот дом больше предыдущего, и наверняка дороже, — визгливо возразила его жена, поджав густо накрашенные губы. — Мисс Фелтон, какова его стоимость?       Агата, сверившись с записями, назвала цифру, и миссис Спенсер возмущенно охнула:       — Ох, нет, Рональд! Этот дом стоит бессовестно дорого!       — Но розетки… Розетки, Матильда!       — Ох, ради Бога! — воскликнула женщина, всплеснув пухлыми руками. — Тоже мне эталон!       — Если позволите, мы можем вернуться к дому на Хай-Стрит, — предложила Агата. — По размерам он не уступает этому, и розеток там предостаточно. Помнится, вам, мистер Спенсер, даже понравился диван в гостиной…       — Но не эта ужасная цветовая гамма! Она же режет глаза! — отпарировала Матильда Спенсер, бросив на Фелтон полный раздражения взгляд.       Агата тактично промолчала, проглотив эту горькую пилюлю, и подавила очередной приступ раздражения. Теперь покалывало ладони, и девушка с трудом подавила желание расчесать их.       — Предлагаю вам самим осмотреться и обсудить этот вариант, — деловым тоном предложила она, принимая попытку временно самоустраниться. — Как по мне, этот дом просто создан для вас!       — Конечно, — с ехидной миной протянула миссис Спенсер, — не первый раз уже слышим. Вам лишь бы продать!       — Матильда, — муж скандалистки осуждающе сдвинул брови и покачал головой.       Кажется, дом действительно пришелся ему по вкусу, и Агата мысленно скрестила пальцы в надежде на то, что мистеру Спенсеру все-таки удастся уговорить свою привередливую супругу остановить свой выбор на этом варианте… Или на одном из тех четверых, отбракованных. Терпение мисс Фелтон, и без того ангельское, в обществе этих двоих постоянно подвергалось испытанию, и она мысленно вознесла короткую молитву, прося Господа об очередной толике смирения.       Словно в ответ на ее молитвы в сумочке завибрировал телефон, и Агата внутренне возликовала. Вот он — крохотный шанс добиться желаемого! Если все удастся, она совсем скоро отделается от Спенсеров.       — Прошу прощения, мне надо ответить, — извинилась девушка и отошла чуть подальше — но так, чтобы оставаться в зоне слышимости четы, — и выудила телефон из сумочки.       Звонила Шарлотта. Губы Фелтон дрогнули в едва заметной торжествующей улыбке — теперь-то уж точно все пойдет как по маслу.       — Агата Фелтон слушает, — деловым тоном произнесла она, принимая вызов.       — Привет, — донесся из динамика мелодичный голос подруги, — на работе?       — Да, миссис Максвелл, слушаю вас.       — О, не торопи события… — начала было Лотта, но тут же запнулась и добавила со смешком: — Погоди, это опять твой риэлторский трюк?       — Конечно, миссис Максвелл! Я отвечу на любые ваши вопросы, — Агата с трудом сдерживалась, чтобы не улыбнуться от уха до уха. Лотта, солнышко мое, да ты умница!       — Хорошо, тогда ответь на такой вопрос: пойдешь ли ты сегодня на нашу с Ральфом вечеринку? В прошлый раз ты так и не дала точного ответа… Конечно, если ты откажешься, я пойму, но мне так хочется видеть хотя бы одно дружеское лицо… — поспешно добавила Саттон, и Агата явственно уловила в голосе подруги нотку грусти.       — Никаких проблем! У меня есть как раз замечательный вариант — дом на Мэйпл Стрит, — после недолгого раздумья ответила Фелтон, мысленно вздохнув. Ей претила сама мысль о том, что ей придется куда-то ехать, потом стоять на втиснутых в изящную шпильку опухших ногах и снова весь вечер улыбаться — улыбаться тому самому сборищу снобов, частью которого вот-вот должна стать ее подруга. Но чего только не сделаешь ради дружбы!       — Во сколько вам будет удобно встретиться? — деловито осведомилась она и осторожно покосилась в сторону Спенсеров. Те навострили уши.       — В 20.00. И не забудь захватить приглашение. С нетерпением жду встречи!       — Хорошо. Через полчаса на Мэйпл Стрит, 33. До встречи, миссис Максвелл! — с улыбкой произнесла Агата, и только было собралась сбросить вызов, как в динамике раздались бодрые слова, которые Фелтон с нарастающим внутренним напряжением ожидала с самого начала разговора.       — Ах, ну и, конечно же, с Днем рождения! Ты же не думала, что я забыла, так ведь? — донесся из динамика жизнерадостный голос подруги. Вот оно. Агата на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, а затем, не теряя самообладания, ответила:       — Благодарю за оказанное доверие! Спасибо за звонок! — и поскорее сбросила вызов, чувствуя легкую дрожь в предплечьях. Так, Агата, возьми себя в руки! Самое время вернуться к работе…       Фелтон расправила плечи и, нацепив привычную до оскомины приветливую улыбку, повернулась к Спенсерам:       — Итак, ваш вердикт? Нужно решать сейчас, так как этим домом интересуется еще один клиент.       — Этот дом слишком идеален, чтобы отдавать его кому-то еще. Не так ли, дорогая? — произнес мистер Спенсер, покровительственным жестом обхватив рукой плечи супруги.       — Да, мы берем его, — буркнула Матильда, очевидно, не разделяя энтузиазма Винсента. Подспудное недовольство все еще тлело в ее глазах, но Агата явственно ощутила, как бремя работы со Спенсерами, наконец, сваливается с ее плеч, и если бы девушка могла воспарить прямо над новехоньким ламинатом, то она наверняка бы это сделала.       — Отлично! — воссияла мисс Фелтон. — Остается только заехать в офис и оформить все необходимые документы.       Так и поступили. Остаток дня Агата потратила на работу с бумагами, давая Спенсерам подобные разъяснения по поводу условий сделки, и их обязанностей, как покупателей. Когда все копии договора были тщательно перепроверены на наличие всех необходимых подписей и печатей, девушка от всей души поздравила Спенсеров с приобретением и с облегчением вздохнула, когда они, наконец, ушли.       Однако испытания на этом не кончились. Спустя пару минут в кабинет Агаты без стука вплыл сам босс — невысокий кругленький человечек с болезненно-бледным, одутловатым лицом и крупными залысинами. Девушка напряглась и тут же поспешила отойти к рабочему столу, словно пытаясь таким образом отгородиться от притязаний шефа: мистер Салливан уже давно не упускал возможности распустить руки и как бы невзначай облапать подчиненную.       — Как успехи, мисс Фелтон? — произнес он, окинув взглядом стройную фигуру Агаты, задержавшись дольше положенного на аккуратном вырезе белой блузки.       — Только что проводила Спенсеров, — отчиталась девушка, — они оформили договор на покупку дома на Мэйпл-стрит.       — Замечательно, — одобрительно закивал мистер Салливан и потер руки. — Я хотел бы взглянуть на документы, — добавил он не терпящим возражения тоном и зашагал, переваливаясь, к столу Агаты.       У Фелтон упало сердце. Попытка отдалиться от начальника не возымела успеха, но что теперь поделать? Не выбегать же из кабинета, словно перепуганный заяц? Мысленно вздохнув и сцепив зубы, она пододвинула боссу папку с копиями документов Спенсеров и выпрямилась в ожидании вопросов.       — Все ли документы заверены нотариально? — поинтересовался мистер Салливан, пролистав папку.       — Да, конечно. Вот, посмотрите, — Агата наклонилась и ткнула пальцем в размашистую роспись мистера Бергмана, штатного нотариуса. И тут же, пользуясь случаем, принялась объяснять начальнику прочие нюансы, чтобы поскорее выпроводить его из своего кабинета. Ей уже было дурно от насыщенного аромата одеколона, коим щедро оросил себя мистер Салливан, так что она по возможности пыталась дышать ртом, но при этом на языке оставался горьковатый привкус.       Босс кивал в ответ на все пояснения, и в этот самый момент Агата ощутила его ладонь на своей пояснице. Легкое прикосновение, почти незаметное… ровно до тех пор, пока оно не стало перемещаться к ягодицам. Фелтон резко выпрямилась и гневно взглянула на начальника, призывая его вести себя прилично. Краска бросилась ей в лицо, но мистер Салливан и глазом не моргнул.       — Что ж, придраться не к чему, — вынес вердикт шеф и снова, словно невзначай, коснулся плеча девушки. — А как насчет другой нашей клиентки, Люсиль Боулз?       — Завтра мы будем смотреть с ней квартиру на сорок седьмой Авеню, — ответила Агата, едва сдерживаясь, чтобы не вздрогнуть от отвращения. Но, к счастью, мистер Салливан уже убрал руку и сделал шаг к двери.       — Хорошо, — кивнул он и, чуть помедлив, добавил: — Да, кстати: не забудьте сделать копии квитанций за последнюю неделю и передать их моему секретарю.       Фелтон кивнула в ответ, и босс, довольный собой, вышел из ее кабинета, напевая что-то себе под нос.       Агата вздохнула с видимым облегчением и обратилась к уже опустевшей комнате:       — Уф… Вот уж правда: не бывает так, что начальник пришел и не дал указаний. А то, что через пятнадцать минут у меня заканчивается рабочий день, его, видимо, не волнует. «А еще босс недоволен, что ему не удалось меня как следует облапать. Как и всегда, впрочем», — пронеслось у нее в голове, и Фелтон невесело улыбнулась. Итак, квитанции. Где же они?..       Выполнив и это поручение, Агата, чувствуя давящую на плечи усталость, наконец, вышла из конторы и не спеша направилась к парковке. Прохладный октябрьский ветерок приятно овевал порозовевшие от напряжения щеки. Забравшись в салон автомобиля, девушка вздохнула и ненадолго откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Вечером ей предстояло посетить вечеринку Лотты, точнее, светский раут для избранных, куда, ей, простому риэлтору, ход был бы заказан. Но сейчас девушке предстояло не менее тяжкое испытание — поездка к родителям. Они по-прежнему жили в Хэмпстеде, в тихом и благополучном районе, где прошло детство и юность Агаты, но, Бог свидетель, как же ей не хотелось возвращаться туда! Особенно сегодня, в день, когда ей исполнилось тридцать лет. Тридцать, Иисусе сладчайший! А значит, разговоров о замужестве не избежать… И это ей еще повезет, если на скромном чаепитии с маминым тортом вместе с ними не будет сидеть очередной кандидат в мужья.       Фелтон еще раз вздохнула и покрутила скромное серебряное колечко на безымянном пальце.       «Неужели они никогда не примут мой выбор?» — с тоской подумала Агата и, чуть прикусив губу, завела мотор. Включила магнитолу, и из колонок на душу целебным бальзамом полилась ее любимая песня «Fragile» в исполнении Стинга. Фелтон катила по полупустым дорогам, негромко напевая:

Вновь и вновь прольётся дождь, — Так плачет звезда, Так плачет звезда… Вновь и вновь расскажет сказку дождь, Как наша жизнь хрупка, как наша жизнь хрупка…

      Спустя десять минут Агата припарковалась на подъездной дорожке, ведущей к родному дому и, мысленно собравшись, поспешила к двери. Едва она поднялась на крыльцо, как дверь распахнулась, и девушка тут же угодила в пахнущие корицей материнские объятия.       — С Днем рождения, детка, — пропела миссис Фелтон, чуть отстраняясь и окидывая дочь с ног до головы фирменным материнским взглядом. — Извини, конечно, но выглядишь ты неважно. Похудела, осунулась… Ты сегодня обедала? А витамины принимать не забываешь?       — Ну, мам… — смущенно пробормотала Агата, чувствуя себя десятилетней девчонкой. — Все в порядке.       — Ты слишком много работаешь, — цокнула языком женщина, сокрушенно покачав головой. — Себя надо беречь, золотце, здоровье — это важно!.. Ну что же ты застыла на пороге? Проходи в гостиную, отец тебя уже заждался. А я пока что гляну, как там торт — он вот-вот будет готов.       Войдя в дом, девушка украдкой оглянулась, словно пытаясь вычислить, пригласила ли мать еще кого-нибудь на их скромное семейное чаепитие. Агата искала любые признаки чужака в доме детства — будь то резкий запах одеколона или незнакомая куртка на крючке в прихожей. Но, похоже, все было чисто. Фелтон почувствовала несказанное облегчение и поспешила в небольшую, обставленную со вкусом гостиную, где в своем любимом кресле, опустив очки на нос, сидел отец, держа в руках сегодняшний номер «Нью-Йорк Таймс». Услышав шаги, он поднял голову, отложил газету и поднялся ей навстречу, тепло улыбаясь. Агата улыбнулась в ответ и подошла ближе, чтобы заключить отца в объятия. Между ними всегда существовала особая связь — та самая, которая обычно возникает между отцом и дочерью, основа доверительных отношений. И пусть внешне девушка во многом походила на мать, но характер и взгляд на жизнь она переняла именно от отца. Николас Фелтон привил Агате безупречные манеры, во многом повлиял на ее убеждения и мировоззрение. Он, как никто другой, поддерживал дочь в ее начинаниях и решении сохранить невинность до свадьбы. Это, кстати говоря, служило камнем преткновения между Николасом и его женой, которая считала убеждение Агаты чистой воды безумием.       Девушка порой диву давалась, как два столь разных человека нашли друг друга в этом сумасшедшем мире, вступили в брак и умудрились сохранить его по сей день. Он — выходец из небольшого европейского княжества, студент, получающий второе высшее образование в США; она — бывшая ассистентка всемирно известного иллюзиониста, отличающаяся отменной гибкостью и мимикой, любовью к татуировкам и приключениям. Николас с легкостью мог отличить вилку для устриц от вилки для салата; Рейчел — курить, держа зажженную сигарету между пальцами ноги. Он всегда одевался с иголочки и никогда не сквернословил; она же предпочитала подчеркивать броской одеждой то, чем ее наградила природа, и никогда не лезла за словом в карман. Встретив Рейчел, Николас буквально потерял голову от любви и был готов на все, чтобы эта эксцентричная мисс стала его женой — иных вариантов он даже не рассматривал, будто сразу все для себя решил. И когда перед молодым Фелтоном стал выбор — или семья, или «эта особа» — он не колебался ни минуты. Отринул все привилегии, что были даны ему по праву рождения. Рейчел, кстати говоря, тоже кардинально изменила свою жизнь, стоило Николасу надеть на безымянный пальчик бунтарки скромное колечко с аквамарином. Она тут же изменила манеру поведения, примерив на себя роль жены и, позже, матери. Рейчел свела часть татуировок, бросила курить и пристрастилась к выпечке. Нет, речь не шла о заедании стресса, связанного с зависимостью от курения — напротив, Рейчел ставила процесс выпекания выше самого результата. Уютная кухонька в доме, купленном молодой четой, была буквально завалена разнообразными формочками и кондитерскими шприцами. Вот и сейчас в гостиной витал теплый аромат шоколада и корицы, дразнящий обоняние изрядно проголодавшейся Агаты, которая за весь день только и успела, что выпить по дороге стаканчик кофе из «Старбакс».       — Твоя мама сегодня в ударе, — проговорил Николас, возвращаясь в свое кресло. — С самого утра выпекает коржи и готовит какой-то безумно сложный крем. Особый торт для особого дня!       Агата со вздохом присела на диван напротив:       — Я бы предпочла, чтобы этот день был менее особенным.       — Почему? — спросил отец, с удивлением воззрившись на нее.       — Нелегко принять тот факт, что тебе уже тридцать, а личная жизнь так и не сложилась, — невесело улыбнулась Фелтон и опустила голову, зажав ладони между колен. Воцарилось недолгое молчание, словно оба — и отец, и дочь — обдумывали сложившуюся ситуацию, а затем Николас негромко, но твердо произнес:       — Я всегда тебе говорил, что ты достойна лучшего. Если мужчина не готов принять тебя такую, какая ты есть, со своими убеждениями и принципами, тогда это не твой мужчина. А унижаться и подстраиваться — это удел слабых.       Агата издала негромкий смешок:       — Скажи это маме. Боюсь, разговора о моей личной жизни не избежать…       — Вот уж точно! — Рейчел объявилась на пороге комнаты, вытирая руки кухонным полотенцем. — Вот тебе уже тридцатник стукнул, а я все еще не бабушка!       — Мам… — девушка покраснела, снова почувствовав себя не в своей тарелке. Подобные разговоры были главной причиной того, почему Агата навещала родителей реже, чем ей бы того хотелось.       — Что «мам»? Когда мне было столько же лет, сколько и тебе, ты уже пошла в школу! Я, наверное, не дождусь внуков…       — Да какие внуки, Рейчел? — Николас попробовал разрядить обстановку. — Какая из тебя бабушка? Ты выглядишь не намного старше нашей Агаты.       — Ты льстишь мне, дорогой, — парировала Рейчел, но в уголках ее глаз и губ все же собрались предательские мимические морщинки. Ну, а какая женщина не любит комплименты? — И вообще, это все твое воспитание. Лепишь из нее какую-то средневековую аристократку… Агата разве что шелком гобелены не вышивает, а так — стопроцентное попадание в образ! — женщина сокрушенно покачала головой и вздохнула.       — Ладно уж, что тут изменишь? Вы оба как вобьете себе что-то в головы, то хоть убей.       — Если б я не вбил себе в голову взять тебя в жены, ты бы тут не стояла.       Шах и мат!       — Это совсем другое, — упрямо качнула головой миссис Фелтон. — Ты-то женился на мне, а вот я что-то не вижу очередь за рукой и сердцем нашей дочери. Да и старовата она уже для сказки о принце на белом коне.       — Вот уж спасибо! — пробурчала Агата, скрестив руки на груди. Да уж, мать никогда не стеснялась в выражениях.       — Возраст — всего лишь цифра, дорогая, — мягко парировал Николас, обращаясь к жене. — Никто не уйдет от своей судьбы…       — А если ее удел остаться одной? — не унималась Рейчел.       — О Господи! — не выдержала, наконец, девушка. — Сколько раз я говорила, что это мой выбор, моя жизнь? И перестаньте, наконец, разговаривать так, будто меня здесь нет! — сказала — и тут же закрыла лицо руками, словно устыдившись своих слов. А затем, глубоко вздохнув, добавила: — Извините, конечно, но я бы предпочла не поднимать эту тему.       — Но мы же беспокоимся о тебе! — заломила руки Рейчел. — Не хотим, чтобы ты осталась одна…       — Довольно, дорогая, — мягко, но решительно заявил Николас, положив ладонь на плечо жены. — Не надо расстраивать Агату в ее же праздник. Пускай все идет своим чередом.       — Но…       — Кстати, торт уже готов? — мастерски сменил тему отец, тем самым пресекая любые попытки Рейчел продолжить животрепещущую беседу, которая раздражала Агату похлеще самых взыскательных клиентов. — Такой запах стоит, что просто слюнки текут!       — Да-да, готов! — засуетилась миссис Фелтон, развязывая фартук. — Я как раз собиралась звать вас.       — Вот и чудно, — кивнул Николас и жестом предложил жене и дочери пройти в небольшую столовую, где уже был накрыт небольшой праздничный стол. Маленькое семейное чаепитие прошло на удивление спокойно. Рейчел больше не заводила разговор о личной жизни Агаты, и девушка постепенно расслабилась. Торт, испеченный матерью, и впрямь был выше всяких похвал. Украшенный засахаренными цветами и ягодами, он походил на шедевр кондитерского искусства, который даже жаль было разрезать. Николас и Агата воздали должное мастерству миссис Фелтон, съев по увесистому куску торта, и к концу застолья девушка почувствовала, что едва ли поднимется с места. Но, как бы то ни было, время шло. Агате предстояло еще одно испытание — вечеринка у Шарлотты, так что, сославшись на столь благовидный предлог, девушка распрощалась с родителями, поблагодарив их от всей души за приятное времяпрепровождение и угощение — словно и не было того неприятного разговора в гостиной.       Николас, обнимая дочь на прощание, шепнул ей:       — Не слушай маму. Лучшее — впереди.       Агата улыбнулась. Строчка из одноименной песни группы Scorpions стала отцовским девизом по жизни, и действительно дарила веру в лучшее.       — Спасибо, пап. Береги себя!

***

      Только вернувшись домой Агата поняла, как устала. Ноги и голова будто налились свинцовой тяжестью, отчаянно хотелось принять пенную ванну, выпить бокал шампанского и лечь спать. Но обещание есть обещание. Значит, надо взбодриться и привести себя в порядок перед вечеринкой.       Свою программу максимум Фелтон начала с того, что приняла душ и тщательно вымыла голову — это позволило ей почувствовать себя немного отдохнувшей. Затем, переместившись в спальню, девушка включила инструментальную музыку с элементами звуков природы, чтобы настроить себя на волну умиротворения и почувствовать удовольствие от сборов и предстоящего мероприятия.       В этот самый момент на телефон пришло сообщение от Шарлотты:       «Такси не бери, в 19.15 за тобой заедет машина. Увидимся!»       «Ну вот, минус одна проблема. Весьма предусмотрительно, моя дорогая феечка», — с теплотой подумала Агата и, отметив, что времени на сборы у нее предостаточно, не спеша принялась за дело. Подготовила свое любимое шелковое платье изумрудного оттенка и босоножки в тон (так редко выпадал случай надеть все это!), высушила и уложила волосы в изящный пучок на затылке, позволив более коротким, вьющимся прядям обрамлять лицо, создавая легкий эффект небрежности. Косметикой, как и обычно, особо не злоупотребляла — подвела глаза, нанесла на скулы немного персиковых румян да чуть тронула чувственные губы прозрачным блеском. Подумав немного, завершила образ скромным серебряным кулоном и серьгами.       В общем, к часу Х на Агату из зеркала смотрела прелестная незнакомка с чуть усталым кукольным личиком и загадкой в дымчато-зеленых глазах, оттененных густыми ресницами. Девушка, созерцая результаты сборов, чуть улыбнулась уголками губ и, обхватив себя руками, потерла ладонями плечи, словно озябнув.       — Ну что, пора отправляться на бал, Золушка? — нараспев произнесла она своему отражению и поднялась с места. Ее ждут огни, изысканная музыка, изысканные деликатесы и сливки Нью-Йоркского общества.       Помоги мне, Господи!..