Лебединая песнь ангела

      Когда Лотта и Лила подошли к дому, фургона у соседского дома уже не было. На этот раз на ступеньках сидел мальчик, совершенно один. Он лениво перекатывал мяч от одной ноги к другой и казался потерянным, словно чувствовал себя не в своей тарелке. Оно и понятно: новая обстановка зачастую кажется враждебной и будто бы таит в себе немало тайн и, возможно, опасностей. Лила невольно остановилась, почувствовав внезапный укол сочувствия. Каким, должно быть, одиноким он себя чувствовал! Ведь здесь и впрямь не с кем было поиграть. Вернее, почти не с кем — кроме Лилы, естественно. Так уж вышло, что на Харриман-авеню практически не было ее ровесников — потому новый сосед так и заинтересовал девочку. Парни постарше, как назло, предпочитали компьютерные игры уличным радостям, а девчонки и вовсе не могли не думать ни о чем другом, кроме моды и свиданий. Лила любила активное времяпрепровождение. Ну и, отчасти, еще и потому, что ей хотелось поближе познакомиться с новыми обитателями дома напротив, который она про себя окрестила проклятым.       Прошлой весной там произошла чудовищная трагедия. Тогда в доме жила молодая пара: бородатый хипстер лет двадцати пяти по имени Бастиан и его девятнадцатилетняя подружка Клара. Они часто ссорились и часто скандалили прямо на лужайке перед домом, не стесняясь выставлять на обозрение соседей свое грязное белье. Однажды все закончилось трагично: во время очередной ссоры подвыпивший Бастиан проломил подружке голову некстати подвернувшейся под руку бейсбольной битой. Впечатлительной Лиле еще долго снился в кошмарах отсвет красных и синих огней полицейских мигалок на мокром после дождя асфальте; каталка, под белой простыней которой угадывалось безжизненное тело; желтая лента, которой оцепили место преступления, и, конечно, сам рыдающий крокодильими слезами убийца, которого заковали в наручники и увезли. И даже после того, как следствие закончилось и соседа надолго упрятали за решетку, девочка еще долго представляла кровь на стенах и витающий в доме, обшитом белой вагонкой, дух убитой Клары.       Потом на лужайке у дома появилась деревянная табличка с надписью «Продается». Туда то и дело наведывались риэлторы с потенциальными клиентами, однако новых хозяев у осиротевшего дома все не было и не было. И вот он, наконец, куплен, а его новый житель, с безучастным видом перекатывающий мяч между ногами, отныне представляет для Лилы немалый интерес. С деловым видом отряхнув руки, девочка решительно направилась через дорогу. Раз уж сегодня ее день удался, она сделает все, чтобы хоть немного подбодрить нового соседа. Махнув тете Лотте рукой, — мол, все в порядке, я немного задержусь, — Лила подошла к мальчику и остановилась напротив, не скрывая своего любопытства. Ничего особенного: русые волосы с чуть выгоревшими на солнце прядями, бледноватое лицо с острым подбородком покрыто едва заметной россыпью веснушек. Одежда хоть и не новая, зато чистая и опрятная.       — Привет! — жизнерадостно произнесла Лила, заложив руки за спину и покачиваясь с носков на пятки.       — Привет, — мальчик поднял глаза и изучающе уставился на девочку. Лила тут же отметила их необычный оттенок — словно два кусочка льда в обрамлении по-девчоночьи пушистых ресниц.       — Я Лила, живу в доме напротив, — представилась девочка. — А тебя как зовут?       — Я Тео. Теодор Палмер, — с этими словами он встал и протянул Лиле руку. После недолгих колебаний она приняла ее и крепко сжала, пару раз энергично встряхнув. Начало определенно было благоприятным.       — Очень приятно, Тео! — Лила кивнула на мяч, переводя разговор в другое русло. — Умеешь играть в футбол?       — Совсем немного, — ответил мальчик, с деланным равнодушием пожимая плечами.       — Проверим? — хитро прищурилась малышка Саттон, бросая соседскому мальчишке вызов. Они ведь такие — любят доказывать всем, что чего-то стоят. Скорей всего и этот любопытный экземпляр не является исключением.       — А ты разве играешь? — недоверчиво протянул мальчик, окидывая хрупкую фигурку Лилы с головы до ног, словно оценивая новую знакомую.       Лила с присущим ей задором уперла руки в бока и вскинула голову, дерзко улыбаясь.       — Немного! — беззлобно передразнила она. — Слушай, я знаю одно место неподалеку отсюда, где можно вволю погонять мяч. Я и сама частенько там пропадаю. Вот и проверим, что значит твое «немного»! Ну, так как?       Тео помедлил, в нерешительности обернулся на свой новый дом, словно не решаясь отлучиться без разрешения, а затем решительно шагнул вперед и, наклонившись, подобрал мяч:       — Показывай дорогу.       — Вот это по-нашему! — обрадовалась Лила, и уже через несколько минут они с новым знакомым оказались на старой игровой площадке, обнесенной проржавевшей сеткой-рабицей. Там были и самодельные футбольные ворота с обветшалой сеткой, и баскетбольное кольцо, и несколько старых, но довольно крепких скамеек. Площадка была густо затенена кронами деревьев, растущих вдоль ограждения, что было весьма кстати в такую жару.       Лила решительно, с хозяйским видом направилась к воротам, сдвинула на затылок шляпку и стала в позу, уперев руки в колени:       — Давай, подавай!       Тео скептически заломил бровь, явно не желая признавать в этой худосочной девчонке, возомнившей себя здесь главной, достойного голкипера, но все-таки положил мяч на землю, прищурился, словно примеряясь, и ударил, целясь в верхний левый угол ворот. Однако Лила, подпрыгнув, поймала мяч и с торжествующей улыбкой кинула ему обратно. Мальчишка, приятно удивленный, провел серию из десяти впечатляющих подач, из которых Лила каким-то непостижимым образом умудрилась поймать шесть. Она была ловкой, словно дикая кошка, и не желала отдавать свою победу просто так. Саттон запыхалась и раскраснелась, пряди волос выбились из незатейливой прически, а шляпка и вовсе в какой-то момент свалилась с головы и теперь небрежно валялась под скамейкой, отброшенная в сторону в пылу игры, но девочка была довольна. Лиле удалось доказать, что она чего-то да стоит, и что она совершенно не похожа на пустоголовых девчонок из ее класса, которых интересуют только шмотки да молодежные сериалы.       — Давай теперь я стану на ворота, — заявил Тео, и Лила без колебаний уступила ему место, желая проверить, удастся ли ей пробить все десять подач в ворота. Но, как Лила ни старалась, она смогла пробить только четыре из десяти. Для Лилы этого было вполне достаточно, чтобы понять: Тео, несмотря на некую субтильность и нескладность, нереально крут. Возможно, даже круче, чем друзья из числа одноклассников.       Они еще немного погоняли мяч, но солнце поднималось все выше и выше, тень от деревьев отступала, и вскоре полуденное солнце затопило игровую площадку, сделав пребывание там поистине невыносимым.       — Если хочешь, пойдем к нам, — предложил раскрасневшийся от бега Тео. — Мама перед самым моим уходом обещала приготовить лимонад; а я вас заодно познакомлю.       Лила, не долго думая, согласилась. Более того, сама возможность попасть в дом, где когда-то произошло убийство, приятно щекотала нервы: будет возможность как следует осмотреться.       Они поднялись по ступенькам, и Тео открыл входную дверь. На Лилу пахнуло спертым воздухом и пылью — такое бывает, когда помещение долго не проветривают. Девочка не без опаски переступила порог и огляделась, поморщившись. Хм, дом как дом, вполне себе обычный, никаких зловещих пятен и прочего. Интересно, где же тот псих ударил Клару? Может, на кухне, откуда как раз доносились негромкие звуки классической музыки?       — Мама, у нас гости! — крикнул Тео, проходя чуть вперед. — Это Лила, ее семья живет в доме напротив.       — Вот как? Соседи пожаловали? Что ж, заходите, будем знакомиться! — раздался из глубин кухни мелодичный женский голос с легкой хрипотцой.       Тео чуть посторонился, пропуская Лилу вперед, и она, вдруг ощутив не присущую ей робость, встретилась взглядом с худой светловолосой женщиной — той самой, которую она видела утром на пороге дома. Девочка невольно отметила, что глаза у нее были такие же, как и у Тео — светлые, прозрачные, словно студеная вода. Волосы были небрежно собраны на затылке, открывая высокую стройную шею. Над вырезом черной майки явственно выделялись ключицы, меж которыми висел красивый янтарный кулон каплевидной формы.       — Лила, — произнесла женщина, то ли утвердительно, то ли вопросительно. — Необычное имя.       Девочка пожала плечами:       — Моя мама когда-то очень любила читать книги Френсин Паскаль. Вот она и дала имя одной из героинь.       — В любом случае, рада знакомству, улыбнулась женщина. — Меня зовут София, но, полагаю, тебе проще будет называть меня мисс Палмер. Ну же, проходи, чувствуй себя как дома!.. Я рада, что Тео познакомился с тобой. Мы так часто меняли место жительства, что он просто не успевал заводить друзей. Присаживайся, выпей немного лимонада…       Лила послушно скользнула за стол, с вожделением глядя на запотевший стеклянный кувшин, который София поставила на стол. Пока мать и сын расставляли стаканы, Лила украдкой огляделась — нет ли чего странного? Не могла же гибель Клары не оставить хоть каких-то следов!       — Здесь кто-то погиб, не так ли? — голос Софии заставил малышку Саттон вздрогнуть от неожиданности.       — Э-э-э, да, — выдавила Лила, ощутив прилив смущения. — Прошлой весной.       Мисс Палмер кивнула и вдруг замерла, вперив неподвижный взгляд в пространство, куда-то над плечом девочки; при этом пальцы ее нервно затеребили кулон. От этого Лиле вдруг стало как-то не по себе, даже жутко.       — Девушка. Молодая, — констатировала София сухим, надтреснутым голосом, и девочка почувствовала, как по коже от страха пробежали холодные мурашки; и лишь привитая бабушкой тактичность заставила ее не сдвинуться с места.       Но тут мисс Палмер растерянно заморгала и прочистила горло, словно приходя в себя. Тео, до этого молча и серьезно наблюдавший за поведением матери, участливо пододвинул к ней стакан с холодным лимонадом. Лила же, пригубив напиток, невольно задумалась: откуда мать Тео узнала о гибели Клары? Вряд ли об этом написали в рекламном буклете. Может, и правда здесь остались какие-то следы? Но, в таком случае, как мисс Палмер узнала, что погибшая была именно молодой девушкой, а не бабулькой лет под семьдесят?       Девочка заерзала на стуле, крепко сжав пальцами стакан. Однако расслабилась, стоило ей бросить взгляд на Тео. Он был по-прежнему спокоен, и поведение матери его нисколько не пугало. Что ж, возможно, все объясняется очень просто: мисс Палмер просто устала — переезд и все такое, вот и ведет себя странно. А о убийстве Клары она могла услышать от кого угодно — словоохотливых кумушек на улице хватало.       И вновь задумчивость Лилы была прервана:       — С кем ты живешь, Лила? Кто твои родители? — поинтересовалась София, пытаясь поддержать разговор.       — Я живу с мамой, тетей и бабушкой, — просто ответила она, рассеянно подумав о том, что неплохо было бы подать к лимонаду немного фруктового печенья.       — А папа?       Снова больной вопрос.       — Отца у меня нет, — с напускной беспечностью ответила Лила. — Был дедушка Патрик, но он умер еще до моего рождения. Он писал книги.       — Надо же, как интересно! — воскликнула София. — И как же его фамилия?       — Саттон.       Услышав фамилию дедушки Лилы, мисс Палмер вдруг поменялась в лице. На мгновение она опешила, а затем словно окаменела. В ледяных глазах блеснула сталь.       — Вот как? — отрывисто произнесла София, отводя взгляд и вновь принимаясь теребить янтарный кулон. — Понятно. Что ж, не хотелось бы торопить тебя, но у нас с Тео еще много дел. Надо разобрать коробки и убрать в доме, иначе мы не управимся до заката. Так что… сама понимаешь.       Лила, пораженная переменой в поведении женщины, быстро поняла скрытые в ее словах намеки, залпом допила лимонад и, соскочив со стула, направилась к двери. Палмеры с непроницаемыми лицами проводили ее до порога.       — Ну, увидимся в школе, — произнесла она на прощание, чувствуя себя как-то неловко, и удалилась, не заметив, как при ее словах изменилось лицо Софии. Едва Лила скрылась в доме напротив, мисс Палмер устало вздохнула и обессиленно опустилась на крыльцо. Тео сел рядом с ней, спокойный и собранный.       — Я забыла записать тебя в школу, — проговорила она безжизненным голосом и устало потерла лицо рукой. — И что я за мать после этого? — София опустила голову и тяжело вздохнула.       — Ничего страшного, мама, — Тео ласково погладил ее по полечу, успокаивая. — Мы справимся и с этим, как и раньше справлялись.

***

      Шарлотта как раз готовилась к отъезду, аккуратно укладывая все необходимое в два объемных чемодана на колесиках, когда на ее телефон пришло сообщение: «Сегодня работаю поблизости. Как насчет перекусить? Жду на нашем месте».       «Агата», — с теплотой подумала Лотта и улыбнулась. Отказать лучшей подруге она никак не могла. Их короткие встречи на террасе кафе, увитой плющом, всегда были желанными, зачатую потому, что были редкими. Агата Фелтон работала здесь, в Хемпстеде, риэлтором, и не всегда могла уделить время подруге. Лотта, в свою очередь, либо училась, либо работала, и тоже не всегда выкраивала время даже для посиделок за чашкой кофе.       Их дружба началась около десяти лет назад, когда восьмилетняя Лотта, посещавшая бассейн в целях профилактики сколиоза, вдруг не начала тонуть. Ногу свело судорогой, и она, напуганная, не могла даже вскрикнуть, чтобы привлечь к себе внимание. Лишь поднималась над поверхностью воды, чтобы сделать судорожный вдох, а затем вновь погружалась, терзаемая адской болью в икре, которую словно протыкали насквозь раскаленными спицами. Тренер по плаванию не видела, что ее подопечная тонет — она была слишком увлечена беседой с другим тренером. И тогда на выручку Лотте пришла другая девочка-подросток, вовремя заметившая тонущую девочку. Она со знанием дела подплыла к Лотте сзади, схватила поперек груди так, чтобы голова была над поверхностью воды, и быстро поплыла, опасаясь, что жертва утопления будет сопротивляться, но нет — девочка уже потеряла сознание. Когда Агата со своей ношей уже подплывала к бортику бассейна, их наконец заметили взрослые и Лотту удалось спасти. Откашливая воду и жадно вдыхая измученными легкими воздух, дрожа от пережитого стресса на холодном кафеле, она слезящимися глазами смотрела на свою спасительницу, понимая, что именно ей она обязана жизнью. И в самом деле, тот день стал вторым Днем рождения для малышки Саттон. С тех пор и началась их дружба, даром, что Агата была на несколько лет старше Шарлотты и, по мнению самой Лотты, гораздо красивее.       Решив отложить сборы на потом, Шарлотта быстро привела себя в порядок, переоделась и вышла из дома. На пороге она столкнулась с Лилой, которая уже успела вернуться от новых соседей. На вопрос о том, что же они из себя представляют, девочка не дала конкретного ответа, пробурчав что-то невразумительное. Однако докапываться до истины у Лотты времени не было — обеденный перерыв у Агаты длился всего час, а до места встречи надо было еще идти около десяти минут. Решив оставить разговор с племянницей на потом, девушка поспешила на встречу с Агатой. Ей не терпелось поделиться с подругой недавними событиями и чувствами по этому поводу, выговориться.       Уже подходя к кафе она вдруг остановилась, как вкопанная. Нет, Агате ни в коем случае нельзя знать о ночи, проведенной с Заком Ллойдом. И дело было вовсе не в постыдности содеянного, как считала Виктория, а в самой Агате, в ее мировоззрении и стиле жизни. Мисс Агата Фелтон принадлежала к той редкой категории девиц, которые носили на безымянном пальце серебряное колечко целомудрия, что для всех окружающих мужчин являлось предупреждающим знаком: до свадьбы — никакого интима. Она считала, что первым мужчиной в жизни девушки должен быть ее муж, и никто иной. Порой казалось, что Виктория стала приверженецей убеждений Агаты, правда, по мнению Шарлотты, слишком поздно. Иными словами, Агата хранила свою непорочность, словно величайшую драгоценность, и относилась к этому со всей серьезностью. Она молчаливо осуждала тех, кто вступал в интимную связь до брака, и Лотта прекрасно это знала. Ей не хотелось читать в глазах подруги осуждение, хотя это была ее личная жизнь, и она не была обязана давать кому-либо подробный отчет. Но, так или иначе, Шарлотта дорожила мнением Агаты, и не хотела упасть в ее глазах. Что ж, раз уж она решила начать жизнь с чистого листа и оставить ту ночь в прошлом, значит, и Агате знать об этом не стоит.       Приняв такое решение, Лотта улыбнулась и поднялась по ступенькам кафе, оформленного в итальянском стиле. Летом посетители располагались в удобных плетеных креслах на обширной террасе, обильно увитой виноградом. Виноградная лоза, переплетаясь, образовывала над головами посетителей зеленый шатер, надежно укрывавший от солнечных лучей и дарящий приятную прохладу. Из колонок под потолком играла негромкая инструментальная музыка, вокруг сновали улыбчивые официанты в трехцветных передниках, разнося посетителям пиццу, лазанью и прохладительные напитки. Людей в кафе было немного, и Лотта сразу заметила Агату, чинно восседавшую за угловым столиком. Перелистывая какой-то каталог, она неспешно потягивала зеленый чай со льдом. Платиновые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке, лишь несколько прядей выбивалось из этой строгой прически, слегка оживляя чрезмерно деловой вид. У ворота строгой белой блузки был повязан шелковый шейный платок любимого Агатой изумрудного цвета, удивительно гармонировавший с ее глазами. Из украшений — то самое колечко, едва заметные сережки-гвоздики с прозрачными камнями да часы с серебряным браслетом. Просто и без излишеств.       Увидев приближающуюся Лотту, она оживилась и махнула рукой в знак приветствия. Дождавшись, когда Лотта с удобством устроится в плетеном кресле напротив, Агата спросила:       — Надеюсь, я не отвлекла тебя ни от каких важных дел?       — Ничего страшного, — пожала плечами Лотта. — Я собирала вещи перед отъездом в Джульярд.       — Ах, с этой работой я практически забыла о том, что ты уезжаешь, — вздохнула Агата и сделала глоток чая, — ну и, как настроение? Наверное, не терпится окунуться в студенческую жизнь?             — Даже не знаю, — помедлив, ответила Шарлотта. — Как-то не задумывалась об этом.       — Вот смотрю на тебя и немного завидую, — продолжила тем временем Агата, задумчиво позвякивая кубиками льда в стакане, — ты будешь учиться в престижном учебном заведении у лучших мастеров своего дела, петь, проходить практику где-нибудь на Бродвее… Я бы тоже могла при желании поступить куда-нибудь в Принстон или Гарвард и изучать юриспруденцию. И как отцу удалось уговорить меня закончить риэлторские курсы вместо полноценного образования? Все мое обучение свелось к изучению одной-единственной книги, из которой, по факту, мне для работы нужны сущие крохи. Все дни напролет я имею дело с клиентами, которые сами не знают, чего хотят; трачу свои нервы, деньги и бензин; имею дело с боссом — лысеющим извращенцем — который так и норовит меня облапать… — тут она снова вздохнула и грустно улыбнулась. — Но, как ни крути, есть и плюсы. Один из них, кстати, сегодня снова мелькнул на горизонте, — при этих словах лицо Агаты прояснилось, и в глазах ее сверкнул мечтательный огонек.       — Неужели Чейз? — вскинула брови Лотта и чуть подалась вперед, заинтригованная тонким намеком подруги.       — Да… — Агата словно засияла изнутри, принявшись пересказывать подруге подробности встречи с объектом обожания.       Да, у такой целомудренной и сдержанной особы, как мисс Фелтон, он имелся, и имя ему было Чейз Мейер. Некогда капитан хэмпстедской бейсбольной команды и похититель сердец, он по злой иронии судьбы стал первой, единственной, и к тому же безответной любовью Агаты еще со времен колледжа. Он же был и причиной, по которой Агата могла потерять голову и поступать по велению сердца, а не разума. Чейз похитил сердце девушки, даже не заметив этого, как похищал не раз, а она была готова добровольно отдать его Мейеру. Да, Лотта могла понять Агату — в этом они были похожи. И пусть малышка Саттон была влюблена в кумира миллионов, а мисс Фелтон — в местного ловеласа, их объединяло одно: недосягаемость объектов воздыхания. Правда, звезда Шарлотты все же упала в ее раскрытые ладони, пусть и на одну ночь, но в Агате Чейз видел исключительно знакомую девушку из параллельного класса, не более того. Но Агата не уставала грезить о том, что когда-нибудь Мейер взглянет на ее несколько иначе и решит, что лучшей спутницы жизни ему не найти.       «Интересно, предаст ли свои принципы Агата, если Чейз вдруг обратит на нее внимание?» — подумала Лотта и тут же ответила сама себе: ну конечно же нет. Она уже неоднократно была свидетельницей того, как ловко Агата давала отворот поворот тем, кто пытался продвинуть их едва зародившиеся отношения дальше поцелуев. В этом плане мисс Фелтон была неприступной, словно отвесная скала. Конечно, противоположному полу это мало нравилось. Привыкшие иметь дело с более сговорчивыми особами, они за глаза презрительно и совсем не по-джентльменски именовали Агату «фригидной коровой», «монашкой», «синим чулком» и прочими далеко не лестными эпитетами. Волновало ли это ее? Нисколько. Такой верности своим принципам оставалось только позавидовать.       — Если ты ему действительно дорога, ожидание до свадьбы — не проблема, — часто говорила Агата, рассказывая об очередном своем несостоявшемся ухажере. — А иначе это не твой человек.       Конечно, Лотта могла бы с ней поспорить — мол, как можно найти «того самого», если отвергать всех и вся после пары-тройки свиданий? А если он оказался в числе отвергнутых? Ну и, конечно, самый насущный вопрос: если Чейз и есть «тот самый» (ну вдруг, на самом деле Лотта так не считала), как Агата собирается сблизиться с ним, если он ее в упор не видит? Точнее сказать, видит, но не так, как того хотелось бы Агате. Без проявления инициативы любой из сторон отношения невозможны — уж это Лотта понимала, несмотря на свой небогатый опыт. Впрочем, у мисс Фелтон опыта было не больше, хоть поклонников было хоть отбавляй. Роджер, кстати говоря, как-то заметил, что у Агаты неправильно расставлены приоритеты, тем самым настроив Фелтон против себя: «Вот что на самом деле с ее стороны грешно, так это строить из себя недотрогу с такой внешностью». И правда, Агата обладала поистине очаровательной внешностью, так что в поклонниках недостатка не было. Все они были падки на белокурые волосы и сине-зеленые глаза, и прямо-таки слетались, как мухи на мед; однако потом бежали, словно от чумы, баюкая свое уязвленное самолюбие.       Пока Агата рассказывала об очередной случайной встрече с рыцарем своего сердца, Шарлотта слушала ее вполуха, погруженная в себя. И не потому, что была равнодушна к переживаниям подруги, а потому, что Агата невольно затронула и без того отдающуюся болью струнку души Лотты. Она оступилась на жизненном пути, упала, набила шишку, но усвоила урок; встала и пошла дальше, стараясь не оглядываться, но ушиб этот пульсировал горячей болью, которую притупить могло только время. Пока что она ярко помнила детали своего падения, его сладость и горечь, но верила, что в дальнейшем будет осмотрительней и больше не позволит себе споткнуться. Но вот Агата… «Странное дело, — думала Лотта, рассеянно глядя на воодушевленное лицо Фелтон, — она каждый раз спотыкается на том же месте, набивает шишки, но все равно упрямо топчется на месте, не желая понять, что ее чувства к Чейзу так же бесперспективны, как и мои чувства к Заку…»       — Лотта? — голос Агаты вывел девушку из задумчивости. — С тобой все хорошо? Ты как будто не в себе.       — Все хорошо, — по-видимому, Саттон удалось выдавить из себя достаточно убедительную улыбку, так что Агата удовлетворилась ее ответом и продолжила рассказ.       — … и оказалось, что он просто совершал пробежку вокруг объекта! Вот так и пересеклись, перебросились парой-тройкой слов, и вернулись к своим делам. У меня даже голова перестала болеть — ну разве не удивительно?       — Просто невероятно, — подтвердила Шарлотта, улыбаясь. — Но, по всей видимости, ты так и будешь вздыхать о нем издалека, не так ли?       — Конечно, в нашем мире возможно все, но инициатором отношений должен быть мужчина. Он — охотник, а женщина — добыча, — заявила Агата, допивая чай. — Если женщина будет первой добиваться мужчину, он сочтет ее легкодоступной, или, того хуже, посчитает, что она на него вешается. А они этого не любят… А еще, — девушка вздохнула, откидываясь на спинку кресла, — я скорее умру, чем решусь пригласить Чейза даже на чашку чая.       — Да и он вряд ли сделает первый шаг, Агата, — покачала головой Шарлотта. — Не будешь ли ты ждать его всю жизнь? Это неправильно! Ты и так знаешь, о чем говорят за твоей спиной…       — О том, что мою скромную персону сможет удовлетворить лишь принц на белом коне? — весело хмыкнула Агата. — Ну, допустим. А чем Чейз не принц? Красивый, ловкий, остроумный, душа компании — в сто крат лучше любого наследника престола.       — Пускай так, но…       — Слушай, у меня осталось уже не так много времени, — Агата бросила быстрый взгляд на часы. — Извини, что перебила, но я не могу не спросить: ты сегодня будешь выступать в «Ретро»?       — Да, в последний раз, — с ноткой грусти ответила Шарлотта. — Не буду загадывать на будущее, но я чувствую, что следующим летом уже не попаду туда.       — Почему же?       — Просто чувствую, — Шарлотта пожала плечами. — Не могу объяснить. Просто уверена, что через год моя жизнь примет новый оборот.       — Я нисколько в этом не сомневаюсь, — улыбнулась Агата и, потянувшись через стол, легонько сжала ладонь Лотты в своей, прохладной. — Просто будь собой, и ты добьешься невиданных высот… Что ж, была рада встрече, но мне снова пора бежать, — Фелтон поднялась из-за стола, и Шарлотта последовала ее примеру. — Через пятнадцать минут у меня встреча с клиентами, а мне еще необходимо заехать офис за кое-какими документами. Даже не знаю, когда увидимся, но помни: я всегда помню о тебе и дорожу нашей дружбой… Ты можешь мне доверять. Всегда.       От этих слов на глаза Лотты навернулись слезы, и она тут же ощутила прилив всепоглощающей нежности к Агате; даже стало как-то совестно из-за того, что у нее появились от нее секреты. Но личная жизнь на то и личная, что остальным людям вход туда заказан. Достаточно того, что Вики уже была посвящена в отдельные детали.       Прощание было недолгим; подруги обнялись и разошлись в разные стороны, не представляя, какие испытания ждут их обеих в необозримом будущем.