One day

- Я дома, - крикнул Джехван, захлопнув за собой входную дверь. Странно было слышать такое в 9 утра в общаге, но Воншика это нисколько не смутило. Он медленно выплыл из кухни с неизменно полной кружкой крепкого кофе в руке, на который окончательно и бесповоротно подсадил его Тэгун во время их совместного написания альбома и последующего промоушена. Потягивая свой напиток, Воншик окинул взглядом хёна. - Не орал бы ты с утра пораньше. Хакёну ночью было не до сна, поэтому отсыпается сейчас. И на твоём месте я бы не стал его будить. - А тебе не холодно? - спросил вокалист, проходя на кухню. Вопрос был не особо уместен, ведь Рави практически никогда не мёрз, хоть и разгуливал по общаге, как и в то утро, в любимых серых спортивках и без намёка на какой-либо верх. "Всё должно дышать", - говорил он, выставляя своё рельефное тело напоказ. Мемберам давно уже было фиолетово на некоторые нудистские наклонности рэпера, зато Хакён чуть ли не визжал от радости и возможности трогать всё и всегда. Собственно, ради этого представление продолжалось изо дня в день. - Ты от Хани? - спросил рэпер, полностью проигнорировав вопрос хёна. - Да. Сам сегодня толком не спал. Она набросилась на меня, словно кошка, с первой минуты моего пребывания в её квартире. - Классно, что у тебя любимая девочка есть... - протянул Рави, гипнотизируя взглядом чашку с полуостывшим кофе. - Любимая? Не смеши меня. Я хожу к ней только хорошенько потрахаться. Иногда, знаешь ли, невыносимо хочется женских стонов. Но тебе, наверное, не понять. - Куда уж мне. Но могу тебя заверить, Хакён стонет ничуть не хуже любой твоей девицы. - Ладно, хватит письками меряться. Расскажи лучше, какие у нас планы и что там с расписанием. - Запись шоу перенесли на вечер, так что часов до четырёх можешь быть свободен. - Супер. А где остальные? - Тэгун с Санхёком удрали утром в питомник кормить бездомных пёсиков. А Хонбин вроде со вчерашнего дня не выходил из комнаты. Хакён говорил, что он хреново выглядел, да и чувствовал себя не очень. Может, зайдёшь к нему? - С чего бы? - Ну, если ему реально плохо, то было бы круто, если бы о нём позаботились. И ты сам знаешь, что нужен ему больше, чем все мы. - Воншик, я вроде тебе уже объяснял. Мне не нужны отношения с парнем. И чувства Хонбина мне нужны. - Как ты можешь быть таким чёрствым? Я просто не понимаю. Никто же не просит тебя встречаться с ним. Просто подари ему немного тепла и взаимности. - Ну и какой в этом смысл? - начал злиться Джехван. - Я только дам ему ложную надежду на то, чего нет и быть не может. Не хочу играть с ним в любовь, потому что без секса нет любви. - Как же ты не прав. Секс - это не любовь, а её приятное дополнение. После этих слов оба услышали голос Хакёна, который, проснувшись, звал Воншика. - Мой нимфоман проснулся, пойду я, пожалуй. А ты подумай о том, что я тебе сказал. Воншик удалился из кухни в спальню, где поцеловал слегка помятого спросонья Хакёна. - Почему тебя не было рядом, когда я проснулся? - надул губы старший. - Прости, малыш, но я должен был слегка прочистить Джехвану мозги. Я уже не могу смотреть на бедного Хонбина, который день он чернее тучи ходит. - Ох, Бинни... Угораздило же влюбиться в Джехвана, которому в жизни ничего кроме секса и не нужно. - Он справится, наш Бинни очень сильный, - пробормотал Воншик, вовлекая лидера в поцелуй, подползая ближе и забираясь руками под футболку своего мальчика. Джехван в это же время всё ещё сидел на кухне и буквально втыкал в пустоту. Совесть проснулась в нём неожиданно и заставила чувствовать себя эгоистом. Он по-своему любил Хонбина, этого славного человечка, который всегда смеялся над его шутками, который поддерживал его в любой ситуации и был рядом ещё до всей этой херни с внезапной влюблённостью. Потерев виски, Джехван глубоко вздохнул. У него не было отвращения ни к тонсену, ни к тому факту, что он имеет какие-то чувства. Было интересно смотреть, как Бин мило краснеет, когда Кен говорит с ним, как трепетно относится к его прикосновениям, и он на самом деле не хотел ещё больше добивать Хонбина игрой в любовь. Потому что ему пришлось бы играть. Решив всё же узнать, как дела у младшего, тот подошёл к спальне, которую Бин делил с Санхёком и его нередким ночным гостем по имени Чон Тэгун. Нерешительно постучавшись, он вошёл. Хонбин лежал на своей кровати и, судя по всему, спал. Подойдя ближе, Кен заметил испарину у него на лбу и то, каким бесспокойным был его сон. Он присел на краешек кровати и положил холодную ладонь на лоб младшего. - Почему всё так, Бинни? Почему ты влюблён в меня? - Джехван обращался в пустоту, но Хонбин еле слышно застонал и открыл глаза. Увидев хёна, он моментально покраснел и потерял дар речи. - Спокойно. Всё хорошо. Это всего лишь я. Как ты себя чувствуешь? - Мне стыдно, - прошептал Бин. - За что именно? - За то, что я делал раньше. За то, что хочу сделать сейчас. Хён, я знаю, что у нас не может быть никакого будущего, знаю, как ты относишься к моим чувствам, но... У меня всего одна просьба. Ты мог бы меня обнять? Мне очень холодно... Джехван не отвечает, лишь заключает в объятия дрожащего от лихорадки Хонбина и оставляет лёгкий поцелуй на лбу тонсена. - Ты болен, и это очень плохо. Вечером у нас запись, и ты должен быть здоров. Только не переживай, ладно? Мы справимся. Вместе.