Влюбиться в неформала

«…Я холоднее, чем этот дом, Я опаснее, чем мои демоны…»

«Все правильно, черт возьми, ты должен бояться меня».

(Halsey — Control)

      C того дня, как мы переспали, Дин изменил свое отношение ко мне. Непривычное поведение, страсть, как только мы оставались наедине, не могла не удивить. Отныне, каждый взгляд и прикосновение ощущались моим телом по-иному. Я возбуждался, сидя в столовой, когда он буквально раздевал меня глазами. Сходил с ума, когда украдкой, он касался меня, проходя мимо в коридоре. Таял, оказываясь в пустых коридорах, прижатым к стенке.       Человек, которого практически все сторонятся, боятся и по сей день, стал неотъемлемой частью моей угрюмой и безрадостной жизни. Существование заиграло новыми красками, которых прежде я никогда не замечал. Не думал, что мир может быть настолько прекрасен, когда есть человек, ради которого хочется вставать по утрам. Просыпаться, ощущая крепкие руки на теле, словно оберегающие меня от ночных кошмаров. Страхи темноты — пятнами, отголосками остались в моей памяти, после множества бессонных ночей. Не имеется времени на размышления о тленности бытия, когда все мысли заняты лишь одним человеком.       Я изменился. Наши демоны встретились, образовав бурную смесь. Потайные желания, о которых я прежде не догадывался, пристрастия. Раньше, до встречи с ним, я никогда не чувствовал подобного. Мой страх, находясь в постели с убийцей (быть может, слишком утрирую), перерастал в вожделение. Наверное, я был совсем ненормальным, раз осознание его силы, безрассудства, темперамента — только больше заводило меня… — Дин, пожалуйста, тише, — прошептал я сквозь пелену нарастающего наслаждения. — Нас могут услышать.       Его руки скользили по моей спине, забираясь под плотную ткань синих джинсов, сжимая руками ягодицы. Страстные поцелуи в шею, несдержанные покусывания сводили с ума. Коленки тряслись, а ноги отказывались держать груз моего трепещущего тела.       Я схватил его за бедра, притянув к себе ближе, и мы ударились об дверь туалетной кабинки.       — Тай, — сексуально прошептал неформал, — прекрати заводить меня.       — Брось, Дин, — я вновь поцеловал его красные припухшие губы, — разве не для этого мы сейчас здесь?       Он тут же приподнял мою кофту, оголяя грудь. Припав губами к соскам, поочередно посасывал их, одновременно водя рукой по выпирающей ширинке.       — А если кто-то зайдет? — вдруг осенило меня, когда я почувствовал его холодную руку, забравшуюся внутрь.       Дверь туалета распахнулась как только я договорил, и мы вздрогнули. Тихие неспешные шаги, направляющиеся в нашу сторону. Казалось, еще немного, и я схватил бы инфаркт от пульсации собственного сердца где-то в ушах.       — Дин, — шепнул я, но он приложил палец к губам, чтобы я замолчал.       Помотав головой «нет», он злобно улыбнулся, продолжая водить рукой по моему члену, задевая пальцами кожу яиц.       — Я давно не видела его, — тихо прошептал женский голос за дверью. — Не уверена, что он появлялся здесь.       Я схватил Дина за запястье, стараясь вытащить его руку из своих трусов, но неформал укусил меня за шею.       — Черт, — вскрикнул я, ударяясь затылком об стенку кабинки.       Видимо, посторонняя не расслышала меня, так как, по счастливой случайности, одновременно с моим возгласом включила воду. Трубы зашумели, напор с силой ударил из ржавого крана. Сквозь журчание воды можно было расслышать ее всхлипывания и шмыганье носа.       Дин, не обращая внимания на расстроенную особь женского пола, медленно ввел в меня палец. Я мгновенно вспотел и прижался к нему ближе, схватив за воротник джинсовой рубашки. Уткнувшись в его шею, прикусил собственную кисть, чтобы сдержать стоны.       — Я не знаю где брат, — женский голос почти взревел, — его долги остаются его долгами. Сейчас речь обо мне.       Я запустил руку в белые волосы любимого, слегка прикусив его мочку. Прохладная металлическая сережка коснулась моей щеки, а после губы неформала накрыли мои.       — Мне плохо, — послышался щелчок зажигалки, — очень плохо. Если ты не дашь мне товар, я не протяну долго.       Дин вошел в меня вторым пальцем, сильнее растягивая, но не начиная быстрых движений. Ситуация выходила из-под контроля, потому что я держался из последних сил.       — Умоляю, дай мне сейчас! — девушка шмыгнула носом. — Я заплачу тебе.       Я так хотел почувствовать его горячий член в своей заднице, и изнемогал от возбуждения, становившегося болезненным.       — Подожди немного, — шепчу ему в ухо, убирая его руки от себя.       Он схватил меня за подбородок и страстно поцеловал. Проникая языком в рот, увлекая за собой, кусая губы почти до крови. Мы хотели друг друга здесь и сейчас настолько сильно, что, казалось, еще немного, и стоящая в нескольких метрах от нас, не помешает.       — Я буду возле старого кладбища, — спешно добавила неизвестная.       Вода выключилась, послышались быстрые шаги, после чего мы вновь остались наедине друг с другом.       — Неужели, блять, — почти прорычал Дин, поворачивая меня лицом к стене, снимая джинсы.       Почти сразу же, без лишних ласк и прелюдий, Дин распечатывает зубами презерватив. Легким треском встретилась резинка с его кожей, и через мгновение латексная головка оказывается во мне. Он недолго подождал, позволяя мышцам расслабиться. Я схватил его за руку, прижимая к себе, чувствуя, как неформал рывками проникает все глубже.       —Трахни меня уже, Дин, — не выдержал я. — Ты ведь тоже хочешь этого.       Он схватил меня одной рукой за бедро, второй взялся за предплечье. Грубыми толчками двигаясь во мне, сильно сдавливая пальцы. Я закрыл глаза, наслаждаясь болью, исходившую от его прикосновений. Возбуждала мысль, что на следующий день проявятся синяки, как напоминание об этом моменте. Прижимался горячей щекой к прохладной стенке, кусая запястье до крови, сдерживал крик, не позволяя ему распространиться по всему этажу.       — Прикоснись ко мне, — попросил я, размыкая свои зубы.       Дин, почти сразу, схватил мой ствол и стал дрочить его, в такт своим движениям, переполняя меня ощущениями. Спустя некоторое время интенсивного трения моего члена, я кончил, запачкав спермой стену туалета. Неформал не думал останавливаться, продолжая грубые толчки. Я чувствовал поцелуи на спине, укусы между лопаток, и медленно, приятные ощущения, переросли в болезненные.       — Я не могу, — вскрикнул я, стараясь высвободиться. — Остановись.       — Терпи, Тай, — шепнул он, — я еще не все.       Сжав зубы, я вцепился ногтями в бетон, царапая стену. Слезы брызнули из глаз. Несколько последних толчков: глубоких, сильных, несдержанных, и Дин кончает. Не торопясь расставаться, зажимает меня в объятия, оставаясь внутри меня какое-то время.       — Прекрасный, — называет меня, и я таю от его сексуального голоса.       Была литература, когда я сидел на задней парте, слушая нудную тему, изредка поглядывая в телефон на оставшееся время. Изучали мы И. Бунина «Темные аллеи». Учительница что-то твердила о раскрытии женских образов, особенности, пока я мысленно слал всех на три буквы. Не мог я писать мемуары, посвящать вечера каким-то Бунинским женщинам, когда в собственной голове застрял неформал. Конечно, я мог бы раскрыть образ в собственном стиле, но вряд ли Агафье Романовской понравится беловолосый Дин, сидящий в платье в кабаке, касающийся алыми губами бокала, потягивающий бордовое вино…        Почему-то именно последние десять минут урока тянулись целую вечность. Особенно, когда ты знаешь, что во дворе тебя ждет Дин, а сегодня суббота. Больше всего в наших отношениях мне нравилось ощущение, когда тебя сторонятся. Мы вдвоем, словно в фантастическом триллере, были одни — против всей школы. Обедали за отдельным столом, и никто не разговаривал и не подходил к нам. Наше с ним одиночество, отныне, стало одним целым.       Неформал оказался тем человеком, о котором я, подсознательно, мечтал всю жизнь. Я бесконечно счастлив ощущать себя тем, с кем он может не надевать маску «безразличного интроверта» и быть самим собой.       Самое прекрасное в Шестой школе было то, что в выходные мы полностью предоставлены сами себе. Приевшиеся стены, другие комнаты персональной тюрьмы были в нашем распоряжении в воскресение. И мы, словно заключенные, ждали момента, когда появится возможность покинуть эту бетонную клетку хотя бы на какое-то время. Например, завтра мы договорились вовсе покинуть пределы и погулять в городе вдвоем. Мы знакомы уже, кажется, целую вечность, но еще ни разу не уходили дальше кладбища.

— 

      Два единственных урока, что прошли в издевках моей группы над учителями, давно закончились. Я покинул этих недалеких одноклассников, и забежал в комнату по пути на улицу. Надев черный свитер с горлом (единственная подобная вещь в моем гардеробе) и зимнюю куртку, захватил новую пачку сигарет.       Во дворе стояли парочка учеников, о чем-то бурно переговариваясь между собой. Я миновал их, добравшись до назначенного места. Усевшись на скамейку, взглянул на белое небо и закурил.        Ноябрь выдался довольно холодным. Буквально с первых дней ночью держалась минусовая температура, и пару раз передавали снег. Практически все, кто жил в Шестой школе, не наблюдали за прогнозами метеорологов, ведь на посещение занятий это никак не влияло.       — Хэй, — я повернулся на голос, ожидая увидеть соскучившегося Тайлера, летящего мне навстречу, спотыкающегося об собственные шнурки.       Ожидания мои не оправдались. Человек, полностью отличающийся от моего неуклюжего — девушка. Множество синих кос до пояса на ее голове, облаченная во все светлое, пришедшая почти сливалась со снегом, припорошившим землю с утра. Сильным контрастом миловидной внешности, стали впалые щеки и голубовато-коричневые мешки под красными глазами.       — Присяду? — она остановилась возле меня, практически нарушая личное пространство.       Я чуть подвинулся.       — Есть прикурить? — она достала разноцветную пачку и вытянула оттуда тонкую сигарету с красным ободком у фильтра.        Я поднес к ее лицу огонек, с характерным щелчком прежде открывая колпачок зажигалки.       — Спасибо, — поблагодарила она, и тень улыбки коснулась ее губ.       В воздухе запахло вишней, и я поморщился.       — Ты специально куришь их возле меня? — не выдержал я, стараясь меньше вдыхать ненавистный запах.       — Надо же мне было как-то заставить тебя заговорить, Дин, — она потушила сигарету, прежде затянувшись несколько раз. — Давно не виделись.       — Ты что-то конкретное хотела от меня или так, пришла от скуки? — я раздражительно оттолкнул ногой бутылку, лежащую под ногами, выпуская из носа дым. — У меня нет времени на тебя.       — Почему же, — она не смотрела на меня, — просто я пару раз видела тебя здесь. А еще мы не разговаривали с тех пор, как я вернулась.       — И все же, ты не ответила на мой вопрос, — продолжил я.       — Брат во что-то ввязался, — она тяжело вздохнула, — снова. В последний раз, когда его видела, он обещал покончить с прошлым, начать новую жизнь. Вот, решила узнать, не встречал ли ты его.       — И как успехи? — мандраж охватил меня изнутри, я сделал три повторных затяжки.       — Понятия не имею, — она пнула ногой ту же бутылку. — Ларри не выходил на связь со мной. Он взял у кого-то деньги взаймы, и теперь, когда он исчез, звонят мне, просят вернуть долг.       — Значит, все как всегда? — мне нужно было отвести тему. — Кто-то попадает в неприятности, а кто-то расхлебывает за двоих?       — Да, — она посмеялась, — как всегда. Но как бы там ни было, мы все равно нуждаемся друг в друге.       Ненадолго задержав взгляд на входной двери школы, я постарался как можно дальше уйти от темы родственников.       — Что с твоей зависимостью? — с сомнением поинтересовался я, обращая внимание на ее болезненный вид. — Покончено?       — Да, — шепотом ответила Агата. — Все кончено. Я здорова.       Она поднялась со скамейки и подошла ближе. Носы ее белых ботинок покрылись грязью, а через светлые колготки просвечивались татуировки. Конечно, я знал, что за рисунки скрываются за тонкой тканью, ведь я созерцал ее голое тело долгое время, пока не решил навсегда выбросить ее из своей жизни. Больше всего мне нравилась бабочка, набитая прям над ее коленом. Раньше мне нравилось обводить пальцем распахнутые зеленые крылья, и видеть, как на пухлых щечках появлялись ямочки.       Это была ее особенность — испытывать щекотку, когда касаешься ее коленей.       Агата поправила свои дреды, завязав в высокий хвост и протянула мне руку.       — Пройдемся? — предложила бывшая.       — Зачем? — меня не радовала вся происходящая ситуация, потому что я не особо любил ворошить прошлое.       — Я о многом прошу? — я заметил, насколько болезненно она реагирует на каждое мое слово. — Просто прогуляться, ничего большего.       Сжалившись, потушив сигарету берцем, я поднялся со скамьи. Мы пошли вдоль школы по тропинке, не спеша продолжать разговор. Порой, я ловил на себе ее пристальный взгляд и от этого становилось только хреновее. Я понимал, что моя бывшая девушка ожидала другой реакции на свое появление. Агата, вероятно, думала, что, увидев ее, мне захочется подбежать, подхватить ее, летящую в мои объятия. Что мы сольемся в поцелуе и снова будем вместе, как ни в чем не бывало.        Долгое время я тоже так думал, представлял, как же буду счастлив, когда увижу ее. Размышлял над множеством вариантов нашей встречи, сходя с ума от предвкушения. Но в один момент появился Тайлер и перечеркнул, казалось, все чувства к этой пропащей душе. Несколько минут назад, я окончательно убедился в полном отсутствии теплых чувств к Агате. Единственное, что испытало мое нутро при виде этой бедной девочки — сожаление. Давящее на грудь, отравляющее сущность изнутри, превращая в подобие сильного человека.       Мне кажется, испытав хоть раз к человеку жалость, уже не получится пробудить любовь.       — Значит, Ларри ты не встречал? — она снова задает вопрос, а я кашлянул, стараясь не выдавать волнение.       — Нет, — коротко отвечаю Агате, улавливая подавленный взгляд.       — Наверное, так даже лучше, — горестно прошептала бывшая. — Не хотелось бы, чтобы он видел меня… такой.       Снежинки закружились вокруг нас, я сильнее застегнул куртку.       — Ты изменился, — нарушила она блаженную тишину. — Непривычно видеть тебя таким. Особенно твои белые волосы, — Агата указала мне на голову, — очень красиво.       Я взглянул на ее голубые палки, торчащие из головы, в которые превратились ее роскошные длинные локоны. Ненадолго задержал взгляд на синюшных впадинах, где когда-то сияли самые обворожительные глаза, и лишь окончательно убедился, что прежняя Агата — мертва.       Кем ты стала…       — А ты и вовсе превратилась в другого человека, — решил не особо расстраивать ее.       — Я та же, Дин, — она остановилась и улыбнулась, — просто немного поменяла стиль! Это ведь не преступление — меняться.       — Да, Агата, — остановился я, — меняться — не преступление, но вот только то, что способствовало твоим переменам — та еще херня.       — Я хотела стать другой, — ее губы задрожали. — Невозможно было оставаться прежней, смотреть на себя в зеркало и презирать каждый сантиметр собственного тела! Неужели ты не понимаешь? Разве у тебя не было такого?       Я продолжил идти вперед, вспоминая собственную причину смены стиля.       — Хочешь сказать, наркотики — определенное нововведение, чтобы стать другой? — хмуро пробурчал я, не останавливаясь. — Я не знаю, для чего ты пришла ко мне и зачем осталась, когда можно было прикурить и пойти дальше! Пойми, такая — ты мне не нужна, Агата. Ты добилась всего, чего хотела, вопреки всем моим просьбам остановиться. Теперь, я не вижу смысла продолжать разговаривать.       Я повернул назад, бросая ее на полпути.       — Остановись! — она схватила меня за рукав.       Я наградил ее взглядом, полным безразличия и одернул руку.       — Дин, это же я, твой Мотылёк, — шепнула она, начиная плакать.       На мгновение, ее слезы кольнули мое сердце, но после, я лишь иронично засмеялся.       — Мотылёк, Агата, прожил свою короткую прекрасную жизнь рядом со мной, и когда он захотел улететь — я отпустил, — я вновь закурил, чтобы отогнать воспоминания. — И с того дня, моего Мотылька больше не существует.       — Зачем ты так говоришь, Дин, — Агата прислонилась к дереву, доставая сигарету трясущимися пальцами, — я ведь здесь, живая.       Я молчал.       — Если честно, — начала она, — я думала, что наша встреча будет особенной. Я столько раз фантазировала на эту тему и долго боролась ради тебя с зависимостью. И теперь, когда мы столько пережили вдвоем — ты отвергаешь меня.       Агата подошла ко мне.       — Я бросила наркотики. Мне больше не нужно это, я теперь другая, — «призрак» мотылька взяла меня за руку. — Ты любишь меня, я знаю, просто почему-то всеми силами пытаешься закрыться. Возводишь передо мной неприступную стену, а я бьюсь о нее, стараясь напомнить, что я — это я!       Я не выдержал и взял в ладони ее иссыхающее лицо, взглянул в безжизненные тусклые глаза и задержался на бледных потрескавшихся губах.       — Я любил девушку, которая сияла, даже в самую пасмурную погоду подобно солнцу. Я так сильно любил прикасаться к ее шелковым волосам, наблюдать, как они струятся между пальцев. Аромат шампуня, надолго задерживающийся на моей подушке, которым я дышал, пока ждал ее после уроков. Те светлые родные глаза, в которых я всегда находил спасение, — болезненно проговорил я Агате, невольно погружаясь в приятные воспоминания. — А ты, — я одарил ее презрительным взглядом, — кто ты такая? Подсевшая на иглу, полуразложившаяся особь женского пола. Твой прекрасный внутренний мир сгнил в миг, когда ты впервые перетянула вену. Твое тело перестало быть желанным и потеряло притягательность в момент, когда, в экстазе, ты сосала у неизвестного мужика за углом школы за деньги, — выплюнул я. — Мне было противно смотреть, как клочьями отпадали твои патлы, пока ты смывала с них собственную блевотину. И после этого всего ты смеешь сравнивать себя с мотыльком?! С самой прекрасной в мире бабочкой?! — я нервно засмеялся, переходя постепенно на шепот. — Нет, Агата, ты просто конченная шлюха.       — Я же сказала, что больше не принимаю ничего, — словно не слушая все мои слова, продолжала повторять, — я вылечилась!       — Прекрати свою ложь! — закричал я, хватая ее за запястье. — Я слышал твой разговор с дилером в туалете!       — О чем ты? — я ясно распознал нотки вранья в ее притворном удивлении.       — Не прикидывайся дурой, — я отпустил ее руку. — Стоишь, заливаешь мне про то, какая ты хорошая, как прекрасно ты завязала с прошлым.       — Но это так…       — Можешь пиздеть мне сколько угодно, — перебил я бывшую, понимая, что это бесполезно. — Я не верю тебе.       Она замолчала, вдруг уставившись на меня большими глазами.       — Но я люблю тебя, Дин! — буквально выкрикнула она. — Всегда любила!       Я подошел ближе, ощущая накатывающий приступ ярости.       — Уйди отсюда, пока я не прибил тебя здесь и сейчас, — стал угрожать я Агате, из последних сил сдерживая себя в здравом рассудке.       — Прибил? — она заплакала. — У тебя рука не поднимется! — почти с отчаянием выкрикнула она.       — Брата же твоего прикончил, даже рука не дрогнула, — сгоряча выпалил я.       Она с ужасом взглянула на меня, а после посмотрела плавно отошла назад.       — Ларри… — прошептала Агата, и слезы ее градинами покатились по щекам. — Ты убил его?       — Это не то, что ты подумала, — более чем глупо начал я, но она взялась за голову.       — И как такое чудовище, как ты, — она с ненавистью посмотрела на меня, — может еще что-то говорить насчет меня?! Ты ничуть не изменился, больной ублюдок!       Конечно, все она знала о моей болезни и о расстройстве. Поэтому, не сбавив позицию, начала кричать на меня, продолжая безостановочно рыдать и повторять «тварь».       — Он искал меня! Мы могли бы быть счастливыми вместе! — она упала на колени. — А ты убил его! Лишил меня единственного родного человека!       — Он сам виноват, — я не стал оправдываться. — Если бы Ларри и его дружок не тронули то, что принадлежит мне, все было бы хорошо.       — Уйди, — Агата взглянула на меня опухшими глазами. — Я не хочу тебя больше видеть.       — За брата… — начал я, подходя ближе, — …прости.       — Прости? — она посмеялась, находясь в истерике, на грани нервного срыва. — Пошел вон, ублюдок!       Я смотрел на нее, теперь чувствуя себя полным дерьмом. После того, что она узнала, все мои обвинения в ее сторону оказались тщетными. Слишком сильную причинил я ей боль, как всегда, за пеленой эгоизма, не замечая собственных деяний. Как бы тяжело все произошедшее не было, уже через некоторое время я был у ворот школы. Снег под ногами тихо хрустел, заледеневшими пальцами я нервно вертел пустую пачку в кармане.       Желание напиться усиливалось сильнее и сильнее.

— 

      Не помню, сколько времени я ждал Дина на скамейке, пока напрочь не замерз. Тонкая куртка, не предназначенная для холодов, пропускала каждое дуновение ветра. Снежный день настолько ослепил мои глаза после тусклого освещения кабинетов, что я был похож на китайца-гастарбайтера, ожидающего тарелки риса.       Только собравшись уйти в комнату, потому что руки перестали двигаться, а ляжки превратились в два бесчувственных куска замороженного мяса, я увидел знакомый качающийся силуэт, медленно приближающийся ко мне.       — Где ты был? — я пошел навстречу, замечая отсутствующий взгляд любимого.       — Тайлер, — шепнул он, почти свалив меня с ног собственным весом.       Неожиданное горячее объятие и страстный поцелуй, несвойственные Дину, заставили меня усомниться в его трезвости. Ну еще и отчетливый запах перегара послужили отличной догадкой.       — Нас могут увидеть, — я оттолкнул его. — Зачем ты напился?       — Я немножко, — он пальцами показал свое «немножко».       — И какой повод? — я неодобрительно посмотрел на него. — Что я пропустил?       — Я не должен отчитываться за свои действия,  — шепнул он мне возле уха. — Я зол, очень. Настроение мое тоже так себе, — он схватил меня за руку, — так что заткнись и пойдем со мной.       — Эй, да я окоченел, пока ждал тебя здесь! — буркнул я. — Мог бы хотя бы извиниться!       — Закрой рот, Тайлер.        Потащив за собой в школу, Дин направился в сторону нашей комнаты, изредка качаясь на поворотах. Людей в коридорах было много, и почти каждого, неформал задел своим плечом, а двоих послал на три буквы. Он шел впереди, ухватившись за край моего рюкзака, и озирался по сторонам.       Только дойдя до назначенного места, он отпустил меня. Зайдя внутрь и закрыв дверь на щеколду, я снял с себя верхнюю одежду, размышляя, как бы утихомирить буйного Дина.       — Помнишь, я сказал, что очень злюсь? — раздался голос за моей спиной, когда я вешал куртку в шкаф.       Не успел я обернуться, как он схватил мои руки и принялся из связывать ремнем.       — Дин, что ты творишь? — все было слишком быстро, и мой мозг не успел ничего осознать.       Ловко перетянув запястья, он вынул еще один ремень из петлей джинсов и утянул его на моей шее.       — Ты что, на курсы БДСМ успел записаться? — нервно посмеялся и, и мой глаз слегка дрогнул.       — А сейчас ты заткнешься, и будешь исполнять все, что я скажу, — шепнул он возле моего уха, накручивая на свой кулак свисающий конец ремня.       Толкнув меня ногой по задней стороне колена, он вдруг стал намного выше меня. Его ширинка его очутилась напротив моего лица, и я сглотнул.       — Постой, — шепнул я, пока узел сильнее стянул горло.       — Заткнись, Тайлер, — скомандовал неформал, вынув из кармана раскладной черный нож.       До последнего я надеялся, что все это — просто шутка, желание любимого разнообразить нашу сексуальную жизнь. Чувство самосохранения отключилось в день, когда он убил передо мной Ларри, после этого я перестал всего бояться.        Сейчас я думал, что это просто шутка…       — Что ты пытаешься сделать? — с притворным спокойствием прошептал я, стараясь не злить Дина.       — Хочу, чтобы ты боялся меня, — он сильнее затянул «ошейник». — Хочу в твоих прекрасных глазах видеть страх.       …до тех пор, пока холодное острие ножа не коснулось моей скулы.       — Ты перепил, — прохрипел я не своим голосом из-за сдавленных связок.       Бросив на меня ледяной взгляд, Дин плавно провел ножом по ткани черной кофты. Зацепив за воротник острием, он резко дернул вниз, оставляя рваные нити и тонкую алую полосу на моем теле.       — Остановись! — вскрикнул я, заметив ужасающее «отсутствие самого себя» в его глазах, как тогда, когда неформал убивал Ларри. — Не делай того, о чем потом пожалеешь!       Но тут Дин опустился на одно колено, и повел языком по месту, сочащемуся кровью. Горячее дыхание обжигало кожу на груди, и сквозь страх и боль, я отдаленно ощутил желание. Его поцелуи покрывали плечи, чередуясь с легкими покусываниями. Я вскрикнул, но веревка сделала мой вопль практически бесшумным, когда зубы неформала сомкнулись на моей шее.       Сжимая свободной рукой мою грудь, Дин принялся тереться коленом об мой пах. Его грубость слишком возбуждала, и я попытался освободить руки от веревочных оков, чтобы иметь возможность дотрагиваться до его тела.       Зря.       Я получил еще один порез чуть выше запястья, и вздрогнул, когда сквозь тонкую нить просочилась темная капелька крови.       — Не смей сопротивляться, — шепнул он возле уха, — будет только хуже.       Он привязал свободный конец ремня к батарее, лишив меня свободы движения. Встал напротив меня и медленно расстегнул ширинку собственных штанов. Приспустил их вниз, вместе с серыми боксерами. Мой взгляд был направлен на его возбужденный член, находящийся в нескольких дюймах от лица. Помедлив, я несколько раз подумал о том, что не готов к подобному, но дороги назад не было. Неформал хватает меня за волосы и, сжимая их в кулаке, упирается горячей головкой возле губ. Я приоткрыл рот, облизывая конец, закрывая глаза от смущения и стыда. Проведя языком по всей длине, задев пропитанные сигаретным дымом пальцы любимого, я переплел пальцы, и слегка привстал на коленях. Начал посасывать, и собственная слюна неспешно потекла изо рта. От всего процесса, меня не хило трясло, особенно руки. Дыхание было прерывистым, словно воздух отказывался наполнять легкие в полной мере.        Дин, более чем уверен, неприкрыто наблюдал за всем процессом и нагло ухмылялся, делая грубые и глубокие толчки. От сдавленной, ремнем, шеи и его немаленького члена внутри, потребность дышать резко возросла. Я попытался отстраниться, на что получил несильный удар ботинком в колено.       — Сначала я кончу в тебя, — раздался его голос, — не пытайся выбраться, малыш.       По моим щекам потекли слезы из-за позывов, которые провоцировали его безжалостные толчки. Каждый раз мне казалось, что, еще чуть-чуть, и я захлебнусь. Испугавшись не на шутку, я схватился за его ногу, оставляя следы от ногтей. И чего я не ожидал, так это сладкого стона, сорвавшегося с губ неформала.       Как же прекрасен…       Наконец, когда от нехватки воздуха у меня начала кружиться голова, Дин кончил. Теплая жидкость разлилась во рту, и я сглотнул, вытирая с подбородка остатки его спермы. Извращенец отпустил мои волосы, и по коже пробежали мурашки. Критически-малое пространство узких джинсов отрицательно сказывались на моей эрекции. Мне хотелось разряжения после всего, что со мной вытворил мой ненормальный.       — Прикоснись ко мне, — почти молю я Дина.       Он, натягивая штаны, падает на колени передо мной и развязывает руки.       — Сделай это, а я посмотрю на тебя, — улыбнулся он, и его пьяные глаза сверкнули.       — Нет, только не это, — я залился краской. — Я не буду дрочить перед тобой.       — Ну смотри, не у меня же потом яйца болеть будут, — хмыкнул он, снимая с себя кофту. — Можешь касаться меня.       Я, пересилив всю свою сущность и пообещав себе убить всех производителей алкогольных напитков, расстегиваю дрожащими руками пуговицы и вытаскиваю наружу свой стояк. Дин удовлетворенно улыбается и слизывает с моей шеи капли засыхающей крови. Положив руку на перевозбужденный орган, я начинаю водить по нему, прежде смочив слюной. Готовый провалиться под деревянный пол, ложу руку на ягодицу Дина и прижимаюсь к нему. Вдыхая запах кожи, ощущая губами ее бархатистость, закрываю глаза. Попытавшись поцеловать его в губы, получаю отказ и припадаю к шее моего любимого извращенца. Сжимая его попу рукой, покусывая выпирающую ключицу, продолжаю быстрые движения, ощущая приближающееся долгожданное разряжение.       — Как же ты милый, когда стонешь, — шепчет мне Дин, и я кончаю от его голоса.       Тяжело дыша, расслабляю ошейник и прислоняюсь спиной к стене.Порезы, оставленные неформалом, неприятно щипали от попадающего пота.       Дин быстро натянул футболку и, схватив полотенце, вышел из комнаты, не взглянув на меня.       Ощутив себя выебанной шлюхой, и утешая фактом, что «он просто пьян», я поднялся на трясущихся ногах, освобождая шею. Во рту было сухо, и я прошел медленно к раковине. Холодная вода напором потекла из крана, я опустился, жадно вбирая в себя блаженную влагу. Прикрыв глаза, мне казалось, что каждый миллиметр тела кричал о своей боли. Но я игнорировал здравый смысл (как всегда), ведь мне безумно понравилось подчиняться и ощущать власть над собой.        Я коснулся пальцами своих припухших губ и сел на кровать. Второй «первый раз» оказался с Дином, и я был очень рад этому. До этого дня, я и не думал, что неформал окажется у меня во рту когда-нибудь, еще и настолько глубоко.       Я облизнул губы, все еще переводя дыхание и лег на холодную поверхность простыней.       — Тайлер, — Дин открыл дверь, не заходя в комнату, — полотенце возьми и иди в душ.        Повинуясь, я натянул кофту, захватил любимое белое полотенце и побрел в душевую. В раздевалке оказалось безлюдно, но даже отсюда можно было услышать шум водяных капель, бьющихся о кафельный пол. Нагим, я прошел во внутрь. Занята оказалась одна последняя кабинка.       — Идем ко мне, Тай, — не смотря на меня, шепнул Дин.       Вода стекала по его голому телу, плавно очерчивая каждый изгиб и выпуклости его фигуры. Кожа покрылась мурашками от ветра, задувающего через открытую форточку под самым потолком. Серые стены и обшарпанный пол показались мне самыми уютными, когда напротив стоял мой человек. Осознание, что я теперь могу смотреть на него вот так, не стесняясь быть замеченным, безумно радовало.       Еще часа не прошло, как он издевался над моим телом, резал его, одаривал грубостью, а сейчас — нежно прижимает к себе и целует в лоб. Я растворялся в этом мгновении, молясь, чтобы оно продлилось чуть дольше, чем это положено.       Позабыв обо всем на свете, игнорируя боль, распространившуюся по всему телу, я отдавался моменту. Пока вода стекала по нашим обнаженным телам, а сердце мое билось в предвкушении признания, которое я все не решался сделать, он водил пальцами по спине, бесшумно дыша возле уха.       — Я люблю тебя, — шепчу ему в губы, одновременно стараясь не упасть в обморок от поднявшегося давления.        Неформал недолго смотрел в мои глаза, после чего наклонился и поцеловал. Не настойчиво, легко, до жути странно и нетипично.       Поразительно, когда сходишь с ума во время секса с Дином, а после осознаешь, что влюбляешься по-настоящему именно в такие моменты. Вот мы — стоим вдвоем в душевой, без опасения, что кто-то зайдет и помешает нам. За окном вечер, коридоры переполнены народом. Школьники бурно что-то обсуждают, их голоса из тихих делаются громкими, постепенно превращаясь в безразборный балаган. Жизнь кипит, а мы застыли в моменте, ненадолго выпадая из общего потока. Лишние люди становятся мелкими, практически пылинками, что мы никогда отныне не заметим.       Все, чего я прошу — чтобы так было всегда.       Когда счастлив — не хочется думать о завтрашнем дне, потому что надеешься, что отныне, это навечно. Тешить себя мыслью, что, и через неделю, и через месяц, и даже через год, вы будете стоять вдвоем: с обсохшими, после купания, телами; возле многочисленных окон сменяющихся квартир; слыша родное дыхание сквозь гремящую музыку.        Больше меня не волнует происходящая суета вокруг, потому что я хочу дать шанс той реальности, где никого нет и мы в ней бесконечно счастливы.

***

       О чем думает самоубийца прежде, чем сделать шаг вниз?       — Каждый день мучительный соблазн не покидал меня. Каждую минуту я стояла на краю пропасти, борясь с искушением сорваться и снова ощутить это. Если бы я только слушала тебя, если бы я знала, что «просто попробовать» не удастся, я бы ни за что не пошла этой дорогой.       Наши мечты были слишком прекрасны, а будни, проведенные вдвоем не могли испариться, словно их никогда не было. Я помнила, как любовался ты мной, как не сводил взгляда, когда я подолгу просиживала на стуле, записывая тексты безрифменных стихов в измятых тетрадях.        — Все люди ошибаются, даже самые идеальные, — с трудом сдерживаю слезы.       Мы были идеальны, помнишь?       Даже несмотря на все, что произошло в нашей гнилой жизни. Когда по твоим щекам текли слезы, и ты, не сдерживаясь, рыдал в подушку — я обнимала тебя, чувствуя ладонями дрожащую спину. Ты был прекрасен за умение показать свою слабость передо мной, а это по силе не каждому парню.       — Человеку свойственно делать неверные выборы, — почти шепотом слетает с моих губ.        Навсегда в памяти запечатлелся момент, когда сияло солнце и шел сильный дождь. Ты держал меня за руки, а я не могла налюбоваться твоей искренней улыбкой. Я сплела тебе венок из ромашек, он прекрасно устроился в твоих, пшеничного цвета, волнистых волосах.       — Ты сделала свой выбор два года назад, — холодный голос Дина раздается в телефоне, возвращая меня на землю.       Мы тогда впервые поцеловались.       — Кто она? — решаюсь узнать о наболевшем. — Девушка, из-за которой ты даже убил моего брата. Ты закрыл мне глаза теплыми ладонями. И спросил «доверяю ли я тебе?». Я кивнула, потому что мои губы растянулись в счастливой улыбке.       — Он, — отвечает Дин. — Это не девушка. Твоя рука держит мою, я тихонько ступаю по траве. Чувствую кожей, что росточки становятся выше, пока не начинают касаться моих коленей.       — Знаешь, почему я не поверил тебе? — задает очень странный вопрос Дин и внутри все переворачивается. — Я слышал разговор в туалете. Как ты плакала и просила очередную дозу. Ты остановился. Я сделала то же. Сердце рвалось из груди, ведь я не знала, чего мне ожидать от тебя. Ты такой непредсказуемый.       — Ты был там? — удивляюсь. Ты снимаешь повязку с моих глаз.       — Был, — хмыкнул он. — Забавлялся со своим ненаглядным.       — Как можно быть настолько бесчеловечным? — спросила я скорее у самой себя, не ожидая ответа от Дина. — Ты делаешь больно мне.       — Жизнь, — хмыкнул он, — вынуждает быть жестоким.       — Мне очень жаль его, — шепчу ему, ощущая соленый привкус собственных слез во рту. — Ты не достоин, чтобы тебя любили.       — Думаю, нам больше не о чем говорить, Агата, — он кашлянул, — прощай.       — А когда-то, я бы умерла ради тебя, — шепчу гудкам на том конце телефона. Я увидела это. Множество бабочек, разлетевшихся по всему полю кружились над нами в загадочном танце. Солнце заходило за горизонт, голубое небо наслаждалось последними лучами, прежде чем погрузиться во мрак.       Иногда нужно просто отпустить. Страх неизвестности сковывает лишь только тогда, когда есть что терять. Отпустив людей, для которых тебя уже не существует; обстоятельства, которые заставляют лишний раз тревожиться; в конце концов осознать, насколько ты, отреченная от всего, оказываешься свободной. Поймать тот самый момент, когда появляется ощущение, что все возможно. В последний раз, подобно солнцу, озарить мрачные улицы улыбкой и бабочкой порхнуть в темноту, устремляясь к ярчайшим звездам.        О чем думает самоубийца прежде, чем шагнуть вниз?       Не знаю как другие, а я думаю о мотыльках.

— 

       Ночь подкралась незаметно. Тайлер спокойно спал рядом, поэтому я тихонько вытащил руку из-под его головы, чтобы не разбудить. Он повернулся лицом к окну, недовольно накрывшись одеялом. Быстро облачившись в повседневные вещи, захватил из шкафа припрятанную книгу. Коридор давно не освещался по ночам, это дало мне возможность спокойно, без лишних глаз, выскользнуть во двор.       Улицы полностью покрыло снегом, и для освещения не нужны были фонари. Множество мелких крупиц падали на мое лицо, превращаясь в холодные капли. Странная дрожь не покидала меня ни на секунду, даже после третьей сигареты. Опустошение, накопившееся за сегодняшний день, не давало почувствовать себя достаточно хорошо, чтобы насладиться всему, что я сделал с Тайлером. Справиться с гневом через секс получилось сразу же, но осадок после разговоров с Агатой не отпускал.       »…Я люблю тебя…»       Вспоминаю признание Тая, и достаю из пачки четвертую сигарету, справляясь с головокружением.       »…Мне очень жаль его.       Ты не достоин, чтобы тебя любили…»       Отыскал между книжных страниц фотографию, с которой давно нужно было расстаться. Невольно бросил взгляд на изображение, ощущая ком, подкатывающий к горлу. С сожалением посмотрел в глаза: сияющие, живые, искрящиеся добротой. Ненадолго задержавшись на ее густых распущенных волосах, я, сквозь запах дыма, клянусь, услышал их тонкий аромат.       Именно такой я хотел бы ее запомнить — веселую, счастливую, окруженную бабочками.       Я прислонил сигарету к ее груди и наблюдал, как все, что осталось от моего прошлого, превращается в пепел. Пусть прошлая Агата не видит меня таким, каким я стал. И девушка на фотографии навсегда останется с человеком, скрывающимся за объективом фотоаппарата.       — Прощай, Мотылёк.