Влюбиться в неформала

       До этого момента, я никогда не понимал, почему в фильмах столь долгое время выжидают поцелуй между главными героями. Сначала сводят вдвоем, после разводят, а потом раз, и после слияния губ меняется. Любовь вспыхивает в сердцах обоих, кружа в несдержанной страсти.       Видимо, насмотревшись сериалов, я ожидал именно того ощущения гребаных бабочек в животе, но ничего не произошло. Отчетливо осознавая, что меня целует сосед по комнате на кладбище: столь легко, непринужденно, но чересчур бесчувственно. Вместо внезапно пробудившейся любви, нахлынуло только отчаяние.       — Дин, — я отстранился, стараясь закончить все недоразумение, произошедшее сейчас, — я не могу так.       — Почему же?       — Во-первых, ты пьян. Боюсь, что утром ты сам пожалеешь об этом. Во-вторых, я не думаю, что после этого безумного дня, я хотел бы целоваться с тобой. Я все еще ошарашен и в полном недоумении от происходящего. Мысли пульсируют в висках, не оставляя мозгу передышки ни на секунду.       — Что тебя тревожит? — говорил он уж слишком спокойно.       — Как что? — я пнул камень. — Ларри, конечно. Почему не беспокоишься, что нас теперь будут искать менты?       — Тайлер.       — И куда ты дел его тело? И что нам делать?       — Тайлер, — повторил он чуть громче, но я проигнорировал.       — Податься в бега?       — Тайлер! — он схватил меня за предплечье и заставил успокоиться. — Прекрати создавать панику. Никто не станет искать Ларри. Как ты уже понял, его прошлое было тесно связано с наркотиками. Значит, если он вдруг исчезнет…       — Уже, — перебил его я.       — Да, — он закрыл глаза и вдохнул. — Раз он уже исчез, почти все, кто знал его, подумают, что его прибили из-за этого. Все, кто соглашается ввязываться во все это дерьмо, подписывают себе смертный приговор заранее.       — Хорошо, допустим. А Гленн? Что если он расскажет кому-нибудь?       — Только не Гленн, — спокойно проговорил Дин, мотнув головой. — Этот человек сам в полной жопе, и языком трепать сейчас — не лучший для него вариант.       Я стоял, исчерпав все нагнетающие вопросы. Все было слишком гладко, учитывая, что мой друг совершил убийство. И от чересчур легкого исхода, столь невозможной безнаказанности, мне было не по себе.       — А что за девушка? — задал я последний вопрос, и заметил, как меняется в лице неформал.       — Агата, — шепнул он. — Его сестра. О ней не беспокойся, с братом общаться она не желала вовсе, да и пропала много месяцев назад. Один черт знает, где она сейчас, — Дин хмыкнул, и в его тоне чувствовалось презрение.       Я отошел от него, поднимая руки в жесте «сдаюсь» и опустился на скамью.       — Мне самому нелегко, пойми, — он достал сигарету и я тут же выхватил ее.       Он удивленно посмотрел на меня, а я кивнул на зажигалку.       — Мне нужно это, — чувствуя упадок сил, прошептал я другу.        Мы закурили, я старался вдыхать дым медленно, чтобы поменьше кашлять.       — Я ведь не хотел убивать Ларри, — признался Дин, закрывая лицо руками, опираясь локтями о колени. — Если бы не приступ, если бы они просто не разозлили меня, если бы они не тронули тебя, все было бы по-другому. Сидели бы сейчас в комнате, обрабатывая друг другу раны и курили.       Только сейчас, видя его раздавленным, я понял, насколько оказался эгоистичным. Думал весь день только о себе, совершенно не понимая, каково Дину.       — А как тебя отпустили из лечебницы, раз приступы не закончились? — я решил задать последний вопрос.       — Они закончились. Я так долго лечился, принимала препараты, что даже смена времен года никак не влияли на состояние. Все случилось, когда пришел в школу ты. Видишь ли, пока я жил один — никто не вторгался в мое личное пространство. А тут, неизвестный мне человек занимает место в комнате, трогает вещи, — он улыбнулся, взглянув на меня. — Ты много раз замечал за мной подобные вещи. Тогда я даже не подумал, что болезнь вернулась.       — Так сегодня приступ случился потому что они разозлили тебя? — я пытался понять его как можно лучше.       — Потому что они тронули тебя, — он затянулся. — Я испугался за тебя, Тайлер.        Я замолчал на некоторое время, но потом решил попросить прощение.       — Извини, что я так отреагировал на тот поцелуй.       — Не волнуйся, Тай, — он коснулся моей руки. — Все, что происходит на кладбище, остается здесь навсегда.       — Ты прав. Но есть кое-что, что я хотел бы забрать с собой, — я взял его за руку.        Он посмотрел на меня, слегка сгустив брови.       — Что же это?       — Тебя, — я широко улыбнулся ему. — Дин, ты действительно хочешь провести здесь всю ночь?       — Я был бы не против, но тебя, как вижу, это не вдохновляет?       — О, Дин, здесь жутко, честно. Я пока шел искать тебя, два раза чуть не заблудился. Уже думал, что надо было взять с собой булку хлеба. Неформал удивился.       — А хлеб то тебе зачем?       — Как зачем? Бросать крошечки, чтоб дорогу домой найти, — сказал я вполне серьезно, но блондин вдруг засмеялся, хватаясь за живот.       — О, Тайлер, остановись, — он вытер выступившие слезы.       — Не смешно! А если бы я не нашел тебя?!       — Но ведь ты нашел меня.       — Но что если… — снова начал я, но Дин попросил жестом ничего не говорить.       — Ты нашел меня, а остальное не имеет значение.       Дин откинулся назад, прислоняясь к железной ограде спиной, прикрыл глаза, поднимая голову вверх, устремляя лицо к небу. В свете луны он выглядел как нарисованный. Уж слишком его, созданная самим собой внешность, была идеальна: растрепанные белоснежные волосы, слегка выпирающий подбородок. Медленно приоткрывал губы, делая это продолжительно, будто сгорал изнутри. Очертания шеи, тени, падающие от горящих вдали фонарей, выпирающий кадык… мечта художника.        Жаль, что я не умел рисовать. Без всяких раздумий, достал бы сейчас карандаш и запечатлел наш момент на альбомном листе. Думаю, Дин стал бы моей музой, извечным потоком вдохновения. Ведь даже и представить нельзя было, что за этим грозным человеком, скрывается вовсе не бесчувственная тварь. Тонкая натура, обозленный на мир человек, закрывшийся от всех, создавший образ монстра: безжалостного, непокорного, четко знающего свое место в этом мире.       В отличие от меня. Я никогда не отличался от всех, кто меня окружал. Сливался всю жизнь с толпой, оставаясь в любой ситуации просто Тайлером. Во мне нет ничего особенного. Вечно попадающий в неприятности, неуклюжий, серая неприглядная мышь. Из тех, о ком не вспоминают в большой компании, когда покидаешь мероприятие раньше остальных.       Подай мне сейчас тетрадь, и попроси написать несколько слов о себе — и я надолго застыну над пустыми, одна тысяча триста двенадцатью клетками.       Зато о Дине говорить можно вечно. Даже то, как неформал курил, отдельный трехминутный ролик, на котором хочется бесконечно жать кнопку «повтор», пока не разломаешь в хлам экран телефона. Где-то в глубине души я знал, что не подхожу ему, это и стало второй причиной, почему я не ответил на поцелуй. Я испытал страх, от осознания, что завтра, проснувшись и протрезвев, он пожалеет о том, что перешел грань между дружбой.       До этого я думал, что знаю его, но теперь все сгинуло к черту. И если бы о нем можно было говорить как о чем-то, что можно изучить, то мои успехи на данный момент были бы меньше, чем у человечества с океанами.       Океан…        Я никогда не видел моря. Но уверен, что оно такое же, как его глаза: синее, глубокое, манящее и отчасти устрашающее. Сегодня я впервые увидел его без линз.        Прекрасен.       Я никогда не пойму, почему он скрывает свою красоту за тонной косметики и прочей неформальной атрибутикой. Зачем прячет истинное «я», за единственной маской, что надевает каждый день в школе, не подпуская никого близко. И как все обитающие здесь, ходят спокойно, выдумывая различные истории о его прошлом и беспрекословно веря в то, что он, в любом случае, опасен?!       Глупые люди.       — Все будет хорошо, — нарушил я наше молчание, сжимая его руку, понимая, что говорю эти слова больше себе, нежели Дину.

***

      Самую длинную ночь в моей жизни мы провели на кладбище, решив не возвращаться в школу. Сидели на дереве, которое стало нашим окончательным пристанищем, слушали музыку, смотрели на небо и искали созвездия. С астрономией у Тая оказалось намного лучше, потому что из всех я узнал только большую медведицу. Прислонившись друг к другу спинами, молчали, каждый погруженный в собственные мысли.       Ближе к утру, мы все же пошли в сторону школы. По дороге не проронили ни слова, будто разучившись говорить. Я несколько раз заметил, что Таю не нравится, когда я смотрел ему в глаза. Он всегда старался в этот момент отвернуться, либо улыбнуться и отвлечься на что-нибудь другое.       Про поцелуй на кладбище я, как и обещал, не вспоминал. Тогда я не понял, что за порыв подтолкнул меня сделать это. Напившись, я до конца не отдавал отчета своим действиям и чересчур эмоционально выразил благодарность. Когда долго думаешь, что потерял единственного человека, с кем можно было быть самим собой, а после видишь его, ищущего тебя на кладбище, да еще и ночью. Вопреки паническому страху темноты, он отправился ко мне, не позаботившись взять фонарь, но захватив для меня теплую вещь.       Я долго бродил по узким тропинкам в одиночестве, мечтая отправиться вслед за Ларри, а когда наткнулся на Тая, готов был дать волю слезам и расцеловать его на месте. Никто ради меня ничего не делал. Никогда. После содеянного, я был уверен, что останусь один, не рассчитывал на понимание.       Если Тайлер считает, что я спас его — ошибается.       Это он спас меня.

—

      Спустя время, когда мы более менее отошли от того кошмара, а отражение в зеркале стало раздражать больше остывшего кофе по утрам, я решил изменить себя. Захотелось глобальных перемен и начал я со своего лица. Не отправившись с утра на занятия, остался один в комнате, вооружившись безопасной бритвой и ножницами.       Стоя возле зеркала, смотря на отросшие пряди, легким движением укоротил их по бокам, убрав после «под ноль» станком. Осветлил оставшиеся волосы, придав им привычный белоснежный оттенок. Вставил металлический септум в нос и серебряное кольцо в губу. Сгреб всю косметику в пакет и выбросил его в урну, дав себе клятву — никогда не возвращаться к образу, как говорит Тай, «чувака из Сумерек».        Тайлер, как и половина школы, выпали, увидев меня совершенно другим, а многие даже не поняли, что за человек сидит за столом Дина. После капитального преображения, я стал чувствовать себя обновленным, словно позволив себе начать новую главу жизни, трагично окончив предыдущую, затянувшуюся на несколько лет.

—

       Пока Тайлер мирно спал, я сидел на кровати рядом с ним, изучая биографию очередного мертвого поэта. После, когда занятие мне изрядно поднадоело, я отложил телефон и решил заняться чем-то более приятным — рассматриванием Тая. Устроившись рядом с ним, стал разглядывать его расслабленное лицо, убирая с глаз пряди волос, закрывающие мне вид на ресницы. Старался дышать очень тихо, проводить по изгибу шеи, плеч, не задевая кожи, чтобы не разбудить его. Мне нужно было время, чтобы успеть разглядеть темные родинки на его теле, что так безумно нравились в нем.        Этот человек делал со мной нечто невообразимое. Не раздражал своим присутствием, как это было сначала, притягивал простотой. Хотелось о Тае заботиться, оберегать его. Сдерживал себя каждый раз, когда чувствовал новый прилив злости, и ни разу не пожалел о поцелуе. Раньше для меня было чуждо подобное поведение, и даже сейчас я не до конца воспринимал себя таким. Всегда считал, что привязанности делают нас слабее. А слабость — худшее, что может произойти с человеком.       Когда-то я поклялся, что никого не полюблю и знал, что Тайлер Хейз — всего лишь очередное мимолетное увлечение.       На своем горьком опыте я знал, что все когда-то проходит….       Я встал с кровати, и вышел из комнаты.       … и это пройдет.

***

       Что разбудило меня утром я не понял, но прислушавшись к звукам, убедился, что в комнате никого нет. В последнее время мне часто снились кошмары и причудливые сны, после которых было, мягко сказать, хреново. Так и сегодняшней ночью — полнейшая неразбериха с участием главного персонажа каждого нового сновидения — Дина. Что только не происходило между нами, какими бы не оказывались сюжетные линии, в конце всегда преследовал один и тот же исход — убийство. Изощренными, какими только можно способами, он расправлялся со мной. И улыбка, застывшая на его лице в момент моей гибели, и невероятно чувственный поцелуй, от которого просыпаешься с твердым, как камень, членом, все оставалось неизменным.       Прикасаясь к его губам во снах, я испытывал жгучее желание, первобытную жажду, нуждался в прикосновениях. Каждое утро я смотрел на свое отражение и ненавидел всем сердцем себя за то, что отверг друга.       Я стал слишком часто думать о нем, как о любовнике…        Поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, я выкурил полсигареты прежде, чем начал собираться на уроки. Найдя в беспорядочной куче вещей уголок светлых джинсов, потянул их на себя удерживая остальное свободной рукой. Каким богам я только не молился, чтобы все разом не вывалилось. Подтвердив свое отсутствие или занимаясь чем-то более важным, меня проигнорировали и все содержимое деревянных полок упало на пол.       Разве могло быть по-другому?        Затолкав впопыхах вещи обратно, я наступил ногой на что-то твердое, и с моих уст слетело множество нецензурных выражений. Виновников словесного поноса оказался темно-синий камень, доставшийся мне от Ланы. Она каким-то образом увидела всю мою сущность, заключённую внутри неприметного украшения. Сейчас, разглядев получше, я убедился в его обычности и хмыкнул, улавливая тончайший намек спустя несколько месяцев.        Как бы там ни было, я решил не избавляться от безделушки. Подвесив его на черный шнурок, завязал на шее и припаял зажигалкой концы. Дальше надел все ту же футболку с инопланетянином, а поверх тонкую черную кофту с длинным рукавом и капюшоном. Собрав кое-какие тетради, закинул сумку на плечо и покинул комнату.       Не изменяя устоявшейся традиции, в первую очередь я пошел в буфет. Завтрак — неотъемлемая часть жизни. Можно пропустить обед, ужин, но съесть после долгого голодания «двухэтажный» бутерброд с утра — райское наслаждение. Людей, как и обычно, оказалось много. Гул разговоров вперемешку с соприкосновениями ложек об стаканы, радио, установленное полмесяца назад, было слышно даже в конце коридора.        Легкая улыбка озарила мое лицо, когда я вошел в кафетерий и заметил Дина, сидящего за нашим столом в гордом одиночестве. Его новый образ безумно нравился мне: непривычные оттенки его одежды, высокие ботинки на шнуровке и джинсовая куртка с нашивками на спине. Несомненно, выглядел он потрясающе. Перестав быть похожим на ядерную смесь всех экранизированных вампиров, теперь не был сравним ни с кем. Сейчас, в толпе множества других неформалов, с уверенностью можно было сказать, что вдалеке — Дин.       Он смотрел пустым взглядом на кучку подростков, устроившихся за соседним столом. И, как мне показалось, мысли его были явно не здесь. Конечно, мне было интересно, о чем же он думает. Появилось сильное желание забраться в его голову, разузнав все, что хранит его подсознание. Решительно, без опасения нарваться на демонов. Не теряя надежду, что отыщу там малую часть себя.       Кто я такой, чтобы обо мне думать?

***

      Сверля глазами дыру в соседнем столе, пытаясь сконцентрироваться на звуке ложки, задевающей границы стакана, я старался отвлечься от состояния… недосказанности. Вернее даже недоделанности.       Никогда еще я не был таким. В новинку оказалось ненавидеть себя, презирать собственную робость, сдержанность. Сотню раз задавать себе единственный вопрос: зачем я тогда, на кладбище, вообще поцеловал его?       Идиот.       Такого бесчувственного поцелуя у меня еще не было. Никак не отреагировал этот неуклюжий комок извечных проблем. Как будто его каждый день парни на кладбищах зажимают, мать его. Он и не думает об этом. Ходит, как ни в чем не бывало. А мне осточертело усмирять себя, спать рядом с ним, не имея прав прикасаться. Я не могу просто взять и отпустить факт, что меня отвергли. Пусть я был пьян, и время и место не то, но это не было поводом останавливать меня.       Тайлер Хейз.       Черт. Одно его имя, способно взбудоражить мое сознание, вытесняя все лишнее. Что этот человек сделал со мной — не знаю. Извечно настойчивый, с легкостью добивался расположения приглянувшегося человека — раньше. А теперь? Просыпаюсь раньше, чтобы не смотреть украдкой на его лицо, пока он смущенно отворачивается, а нагло пялиться, не давая возможности закрыться. Хотелось наблюдать за сбивающимся дыханием, приоткрытыми желанными губами, страстно впиться в них поцелуем, неотрывно переходя к шее. Впиться зубами, одновременно хватая за волосы, не спрятанные под капюшоном. Дикая жажда видеть Тая нагим, бесстыдно лежащего подо мной, шепчущего мое имя, пока я неспешно дразню его.       Никогда место в голове не было столь долго занято одним единственным человеком. Нагло влез в мои мысли, вытесняя того, кого я любил больше всех на свете — себя.       Эгоист.       Ничего не поможет мне забыть о том, что произошло между нами на кладбище. И если он думает, что дело в моей нетрезвости — докажу обратное. И теперь мне не важно, что «время не то». Никогда не будет «то» время. Всегда будет что-то или кто-то мешать. Я и так долго притворялся суперменом, защищая Тайлера от собственной неуклюжести и невнимательности.       Он будет моим, потому что сам вовремя не остановился. А у него было много поводов. Когда я рассказал Таю об отце, о своём психическом расстройстве. Вместо того, чтобы попросить другую комнату и прекратить всякое общение, он попросил сдвинуть кровати, потому что, оказывается, боится темноты… Темноты, Карл!       У него что, отсутствует инстинкт самосохранения?       И даже убийство человека на его глазах не стало точкой невозврата. Если бы после случая с Ларри он ушел от меня, побоявшись за свою жизнь, не смог бы смотреть в глаза, спать рядом, есть за одним столом, разговаривать… я бы понял и просто отстал от него, пересилив свое либидо. Но после того инцидента мы наоборот стали лишь ближе. Общаемся в сто крат лучше, чем до этого.       Даже когда в самые первые дни пребывания в Шестой школе все твердили Тайлеру, что меня нужно опасаться, он остался. Сразу стало ясно, что этому человеку наплевать на общественное мнение.        Что бы я ни делал, как бы себя не вел, с какой плохой стороны не показывал — он не боится меня.       И потому я запутался еще больше.       — Я и не слышал, как ты ушел утром, — вдруг знакомый голос отвлек меня от мыслей. — Думал, ты разбудишь меня.       Я перевел взгляд на пришедшего Тайлера Хейза.       — Я встал раньше, — поспешил с ответом, — намного.       — Ты их знаешь? — он указал на людей напротив.       — Видел пару раз, а что?       — Ты так долго не сводил глаз с них, — продолжил Тай, вешая сумку на спинку стула.       — Я думал, — полной решимости произнес, поднимая взгляд на пришедшего, но увидев его лицо, уверенность моя улетучилась. Снова.       Неуклюжий заметно напрягся, и стал интенсивно кусать свою нижнюю губу, вынуждая меня забыть, что мы находимся в буфете. Еще немного, и мне будет наплевать.       — О чем ты думал? — он сел рядом.       — Тебе это так интересно? — хмыкнул я, придвинувшись к нему. — Я думал о тебе.       Он, видимо, не ожидал услышать такой ответ.       — Рассмешил, — сказал Тайлер, но ни намека на смех я не заметил. — С чего бы тебе обо мне думать?       Я удивился, отмечая всю иронию ситуации.       — То есть, ты думаешь, моя голова свободна от тебя? — нервный смешок, и, начавшийся дергаться, правый глаз.       — Ваше Величество, я уже и там нарушаю Вашу идиллию? — вдруг съязвил Тай и ближе придвинулся ко мне. — Чувствуешь, как я разбавляю все твое одиночество? Раздражает?       — Я уже несколько месяцев не против того, что ты нарушаешь мое одиночество, если ты не заметил.        Тайлер улыбнулся, принимаясь поедать содержимое тарелки. Кажется, он был единственный, кто ел школьную еду. Видимо, у этого человека какие-то особые извращенные вкусовые рецепторы, либо в детстве он случайно глотнул уксус и теперь не чувствует вкуса вовсе. Одно из двух. Субстанция, что подавали здесь, была, без преувеличения, отвратительная. Поэтому, практически все съедобное покупали в буфете за наличные.       Народ постепенно расходился по кабинетам, места в буфете становилось больше с каждой секундой. В конце концов, когда до начала уроков оставалось пять минут, столовая опустела вовсе. Последними оказались мы с Таем; долговязый очкарик, всматривающийся в страницы учебника; девчонка с выбритой головой, зависающая в телефоне и чувак, сидящий за «столиком изгоев» строчивший домашнюю работу для кого-нибудь. Даже в школе для трудновоспитуемых подростков-неформалов были свои отбросы.       Ирония.       Мусор среди еще большего мусора.        Я вновь перевел взгляд на Тайлера, чувствуя печальную (для него) концовку собственной сдержанности.       — Кто я для тебя? — моим мыслям пришел предел, поэтому слова решили взять контроль над ситуацией.       — В каком смысле — кто?       — Мне нужен вразумительный ответ, — я отодвинул остывший кофе, — сейчас же.       — Я правда не понимаю что ты хочешь услышать?       — Что сложного я спросил? — случайно вырвалось у меня с излишней долей грубости. — Что значит «что ты хочешь услышать»?       — Просто ты так неожиданно задал этот вопрос мне, — Тай почесал голову.       — Нет времени на глупые разговоры, — я оборвал его. — Отвечай.       — Ладно, — он пожал плечами. — Мы — друзья.       — Друзья, которые вместе спят, — буркнул я себе под нос и нервно хмыкнул. — Не мы. Я. Я не спрашивал о нас. Кто Я для тебя? — выделил «я» с особой интонацией.       — Ты — человек…       — Это уже начинает звучать как оскорбление, — перебил я его.       — Хорошо. Ты существо…       — Еще лучше, — я закрыл лицо рукой.       Мы замолчали, и посмотрели друг на друга.       — Дин! — Тайлер нахмурился. — Мне не так легко выражать свои чувства. Ты застал меня врасплох своим вопросом, я даже сосредоточиться не могу, когда ты так давишь на меня.       — Да не веди себя как мудак! Что сложного я спросил? Я же не прошу тебя выдумывать ответ, который понравится мне! Не бойся сказать что-то, — я начал прокручивать стакан вокруг своей оси. — Можешь говорить все, что лезет в голову. Главное ответь.       Тайлер поправил шнурок на своей шее, а я заметил черный камень, устроившийся между его ключицами.       — Ну-у-у, — протянул Тай и я закатил глаза, — ты единственный человек в школе, с кем я действительно хочу общаться. Ты знаешь многое обо мне, искренен со мной, и за твою честность я благодарен.       Он замолчал, хлопая большими глазами, словно боясь, что я его ударю. Я все же ждал, что он продолжит, но ответа о последовало.       — И все? — я начал рассматривать грязный стакан, перекатывая дном по столу. — Как-то сухо, тебе не кажется?       Некультяпыш опустил взгляд в пол.       — Неужели это все, что ты можешь сказать? — продолжил я давить на него.       Долговязый паренек, тем временем, вышел из столовой, задевая макушкой дверной проём, обращая на себя внимание.       Глубокий вздох разочарования Тайлера и резкую смену настроения в его глазах — нельзя было не заметить, но мне сейчас было совсем не до его перепадов.       — Ты говоришь, что мы друзья, — я нахмурился. — Какого хрена, Тай? Я, конечно, ожидал, что ты будешь избегать разговоров о том поцелуе на кладбище, но чтобы вести себя так, как ни в чем не бывало — верх эгоизма с твоей стороны.       Он отодвинул разнос со своим завтраком, лишившись, как я понял, всякого аппетита.       — Игнорируешь так, словно если выскажешь что-то против, я тебя убью, — высказал я почти шепотом и заметил, как он дернулся. — Неужели боишься?       — Нет! Клянусь, я не боюсь тебя, ничуть! — Тайлер тут же кончил игру в молчанку. — Что я должен был тебе сказать после того дня? Ты пьяный, после расправы над Ларри лезешь целоваться, а после сам же ведешь себя так, словно ничего не было. Я, честно говоря, думал ты и вовсе забыл. Ну знаешь, как это бывает: человек трезвеет и не помнит о том, что делал на нетрезвую голову.       Бритоголовая и изгой покинули буфет, оставив нас наедине, побоявшись стать участниками назревающего конфликта.       — Хочешь сказать, что, будь я трезвый и при других обстоятельствах — ничего бы не случилось? — кинул я ему одну из первых догадок.       — Да, — разочарованно выдохнул Тай, — именно. Все, абсолютно все в нашем с тобой общении — результат каких-либо несчастных случайностей. Не произойди всего, что случилось за эти два месяца — ты бы ни за что не обратил на меня внимания. Поэтому, узнав тебя лучше, я уже дорожу тем, что имею…       Нахмурившись, я взял его одной рукой за воротник футболки.       — Чем ты дорожишь? — почти вплотную прижал его к себе. — Отвечай, пока мне все нахер не надоело.       — Дружбой, Дин.       Снова за своё.       — К чёрту дружбу, — шепнул я, преодолевая расстояние и впиваясь страстным поцелуем в губы Тая.

—

      Я не сразу поверил во все происходящее, поэтому попытался отстраниться, но Дин обхватил рукой мою шею, прижимая сильнее. Сердце мое колотилось и жаром обдало все тело, когда язык неформала проник в мой рот. Мысли, бушующие в голове и пульсирующие в висках, вмиг утихли, позволяя отдаться ощущениям. Как же я хотел этого. <       Я схватил его за предплечье, чувствуя, что Дин не собирается останавливаться, и придвинулся ближе, кусая не сильно его губу. Задевая прохладное кольцо пирсинга, скользящее по коже, ощущал его дыхание, пропитанное терпким ароматом крепкого кофе. Секунды, разделяющие меня от пропасти, в которой я сойду с ума. Абсолютная готовность потерять рассудок от одного только осознания, что это он.       — Дин, — я отстранился, переводя дыхание, — остановись.       — Что? Снова время неподходящее? — прошептал он, не убирая руку с моей шеи, поглаживая большим пальцем по коже. — Скажешь, что это так и клянусь, я прибью тебя.       — Прости меня, — заставляя себя успокоиться и забыть о вожделении, я тихо проговорил, вновь понимая, что веду себя неправильно.       — Тайлер, — рука Дина схватила мое запястье, — что на этот раз мешает тебе?        Я глубоко вдохнул, смотря в его синие глаза.       Если бы он только знал…       Если бы он только знал, насколько сложно мне поверить в то, что я могу понравиться кому-то. Когда тебя с детства мешают с грязью — осознание, что ты не полный кусок дерьма, приходит не сразу.       — Снова ты это делаешь! —  Дин схватил меня за руку и потащил прочь из буфета.       — Делаю что? — спотыкаясь, пытаясь удобно повесить на плечо сумку, шел за ним.       — Молчишь! — рявкнул он в мою сторону и снова отвернулся.       — Куда ты меня тащишь?       — Просто заткнись, — грубо кинул он.       Мы миновали два безлюдных коридора, лестницы и оказались возле комнаты. Неформал с первого раза вставил ключ в щеколду, а я сглотнул, услышав его учащенное дыхание. Отперев дверь ногой, он протолкнул меня вперед, обратно закрывая нас изнутри.       — Мне надоели твои игры в недотрогу, — Дин стянул джинсовую куртку и швырнул ее на стул. — Я не понимаю, почему ты ведешь себя, словно монашка, испугавшаяся совершить грех и пойти против Господа.       Я стоял, не в силах пошевелиться, наблюдая лишь за его нервными метаниями по комнате. Только когда неформал сократил расстояние между нами до минимума и страстно, с некой грубостью, поцеловал, я вновь смог обрести контроль над телом. Только было уже слишком поздно что-то делать.       Его пальцы забрались в мои волосы, слегка сжимая их, лишая меня последней капли здравого смысла. Убедившись, что все это прекрасная реальность, я притянул его ближе, отвечая на поцелуй. Слушая его дыхание, проводя руками по изгибам неизученного ранее тела, забирался под тонкую ткань кофты, дотрагиваясь до спины. Языки переплетались, во рту появлялся привкус крови из-за не зажившей губы, воздух заканчивался. Он перекрывал мне доступ к кислороду, словно намекая, что отныне, я буду дышать лишь им. Стану нуждаться в Дине, как ни в ком другом.       — Стой, — я смог отстраниться, тяжело дыша, замечая легкий румянец на его щеках.       Я положил руку на его вздымающуюся грудь и закрыл глаза, вдыхая аромат его тела. Горечь, оставшаяся в моем рту, как после выпитого кофе без сахара, запах ненавистных мне с детства табака и мяты, с каждым новым вдохом нравились больше. Разгоряченность, напористость и сексуальность — делали его еще более красивым, чем прежде. Никогда еще не видел его таким открытым, настоящим. Поражался, сколько же чувств скрывается за маской его ежедневного безразличия. И заводился от понимания, что отреченный от всего и всех выбрал именно меня. Что тот, кого все боятся и кого не считают за нормального человека, способного испытывать чувства, сейчас готов «любить» каждый сантиметр твоего ненавистного тела.       Я улыбнулся ему искренне, касаясь пальцами его щеки, приближаясь за очередным поцелуем. Лишенный романтики и, видимо, не любящий прелюдий, Дин залез руками под футболку и стянул ее с меня. Холодное прикосновение неформала к моей груди заставила меня втянуть воздух. Он пошел на меня, толкнув спиной к стене. Наверное, будь я не настолько возбужден, почувствовал бы боль, но эта несдержанность будоражила сознание, убивая напрочь инстинкты самосохранения. Поцелуи в шею, переходящие в жадные покусывания, сильные руки, сжимающие мои ягодицы, и я — изнемогающий от желания.       Дин схватил меня на руки, усадив на подоконник. Комнатные шторы с треском сорвались с петель, а ледяное стекло скрипнуло от навалившегося на него веса.       — Если ты не остановишь меня сейчас, — шепнул он, проводя руками по моим бедрам, прижимаясь ближе, — дальше я тебя не послушаю.        Даже в самых сокровенных снах и мечтах, не доходило ничего дальше поцелуев, но сейчас я не хотел думать о чем-то. Мне было все равно, что будет дальше. Главное, что мы хотели друг друга сейчас.       А пожалеть я всегда успею.       — Разве я сопротивляюсь? — заговорщически улыбнулся я, сжимая его талию ногами, и стаскиваю кофту неформала на пол.

—

      Подоконник для того, чтобы насиловать на нем Тайлера, оказался слишком мал и неудобен, поэтому мы передислоцировались на кровать. Нависнув над желанным, легко поцеловал в губы, переключая внимание на грудь, тяжело вздымающуюся подо мной. Касаясь губами нежной кожи, спускался ниже, оставляя мокрую дорожку. Когда подбородком коснулся пуговицы джинсов, слегка прикусил ее, оттягивая. Резинка трусов встретила тело с приглушенным хлопком, добавляя моменту развратности. Расстегнув ширинку, я стянул джинсы с Тая, не забывая наблюдать за реакцией. Он закрыл лицо руками, но, заметив, что я остановился, запустил их в свои волосы.       — Сейчас — ты идеален, — решил я сделать комплимент другу. — Такой доступный, молчаливый, не надоедливый с учащенным дыханием.       — Перестань говорить со мной, — смутился он, — прошу.       Больше походит на рецепт кофе, который впервые будешь пробовать: неизвестно, понравится ли он тебе больше, чем остальные и станет единственным; или же не запомнится ничем и потеряется среди множества других вкусов.       Я стягиваю с него белые боксеры, параллельно рассматривая возбужденный член, истекающий собственной смазкой. Я наклоняюсь над его плотью, беру в руку, ощущая напряжение, и слышу, как затаивает дыхание мой ненаглядный.       Вот еще…        Отстранившись, я взглянул на раскрасневшегося друга, чувствуя, как же сильно сейчас не оправдал его извращенческих надежд. Тайлер приподнялся на локтях, и я, воспользовавшись случаем, засунул палец в его горячий рот. От ощущения тягучести его слюны, голова начинала кружиться. Он посасывал фаланги, пошло причмокивал, а я целовал ключицы, плечи, оставляя темно-фиолетовые засосы.       — Дин, возьми меня, — шепчет Тай, отстраняясь от моей руки.       Он ловко расстегнул ремень на моих джинсах, нетерпеливо стягивая вниз одежду вместе с нижним бельем. Избавляя от тесных тканей мой напряженный орган, поглядывая на него, неприкрыто смущаясь. Наши тела соприкоснулись друг с другом и я вжал Тая в кровать. Взяв в ладонь оба члена, я сжал их, принимаясь тереться об его. Невероятно приятно оказалось прикасаться подобным образом. Границы какого-либо стыда и смущения разрушались, а бесстыдность Тайлера забавляла.       Неожиданно, перестав цепляться за покрывало с крестами, желанный схватил мои плечи и перевернулся, оказавшись надо мной.       — Ты чего удумал? — я удивленно приподнял бровь.       Тайлер прикоснулся ко мне, смачивая влажной рукой напряженный ствол. Он сел на меня, откидываясь назад. Я чувствовал, как упираюсь между его ягодиц членом, медленно проникая вовнутрь концом.       — Блять, Дин! — простонал от боли Тай.       Его почти девственные размеры огибали мою возбужденную плоть. Узкое кольцо мышц насаживалось на меня, сводя с ума своим теплом и тугостью.       — Что, не получается? — мой глаз дернулся.       — Нет…       — Тайлер, чертов мазохист, — я схватил его за бедра, — возьми вазелин в тумбочке. Ты какой порнухи насмотрелся, что вздумал начать свой первый раз так?       — Гетеросексуальной, — буркнул он, доставая заветную баночку. — Я же не знал, что дойдет до этого. А ты, как я вижу, подготовился заранее? — хмыкнул Тай, впервые заставив меня смутиться.        Обильно смазав член, я положил Тайлера на живот, проникая одним пальцем, начиная несильные движения. Попутно целовал его спину, проводил языком между лопаток, увеличивая количество пальцев. Он старался расслабиться, постепенно чувствуя накатывающее удовольствие. И вот, когда мой ненаглядный стал насаживаться на фаланги, чуть громче обычного постанывая, я убрал от его задницы руку.       — Членом сначала будет не так приятно, — успокоил я Тайлера, целуя быстро его в губы.       Медленно, стараясь не быть грубым, почти ласково вошел в него до основания и получил громкий вскрик. Позволяя привыкнуть его девственной попе, начал плавно двигаться.       — Ах, блять, — пробубнил он в скомканный кусок черного покрывала.        Постепенно ускоряясь, я вжал его бедрами в матрац, не давая двигаться навстречу. Кусая его шею, заставлял отвлечься на другие ощущения, чтобы он не концентрировал все свое внимание на одном месте.       — Дин, — блаженно выдохнул мое имя, дав мне понять, что я смог сделать приятно.       Ускоряя движения, развратно шлепая яйцами по его упругой заднице, впитывал в себя его хрипловатый голос, наслаждаясь обрывистыми стонами. Приподняв Тая на колени, схватился за его член и начал стимулировать, от чего милый сильнее прогнулся в спине. Он достал до подушки и, притянув к себе, вцепился зубами. Продолжая не щадящие движения, хлопнул его свободной рукой по попе, и он дернулся.       Еще немного, и я кончил ему внутрь, делая несколько последних, максимально чувственных и глубоких толчков. Продолжая дрочить его член, доводя ненаглядного до оргазма. Тайлер, вскрикнув и поцарапав мне ляжку, кончил, заливая спермой любимое покрывало.

—

       От удовольствия, нахлынувшего на меня, сжались пальцы на ногах и задрожали губы. Мурашки пробежали по всему телу, задержавшись ненадолго на пылающих щеках. Дин схватил меня за волосы, притянув к себе и страстно поцеловал в губы.       Неформал натянул боксеры и лег рядом со мной. Мы закурили, чтобы справиться с неровным дыханием. Я смотрел на профиль человека, ставшего мне столь близким, любовался его красивыми губами. Пожирал взглядом кадык, выпирающий под тонкой кожей шеи. Он смотрел в потолок, слегка улыбаясь, переплетя свои пальцы с моими.        Теперь, когда мы переспали, с моей головы улетучились все мысли, что разъедали сознание в течении долгого месяца. Я вдруг перестал себя чувствовать серой мышью, последним человеком. Пусть я и не изменился, и завтра, выйдя из комнаты, я останусь тем же неприметным Тайлером — не важно. Главное, что я стал особенным для такого человека, как Дин.       Конечно, на Happy End я не надеялся, и нет смысла задавать лишних вопросов на тему «а как долго мы будем вместе?».       Моя жизнь слишком долго была дерьмовой, чтобы так просто купиться на это, случившееся со мной, чудо.       Но, даже если нам не суждено пробыть вдвоем вечность, я буду рад каждому подобному дню, в котором не буду чувствовать себя одиноким.

— 

…Наполни меня своим пороком, Испепели наши оковы…

Natasha Blume — Black Sea