Влюбиться в неформала

      Я старался до последнего оставаться непоколебимым, сохранять обычное выражение лица, но у меня ничего не вышло. Поэтому, поступив более чем глупо после услышанного, я переспросил:       — Что?       Не знаю, какой черт потянул меня за язык, потому что я ожидал от себя другой реакции. Конечно, я прекрасно расслышал его признание, но правда шокировала меня сильнее, чем я этого хотел.       — Да нет, ничего, — Дин кашлянул. — Думаю, нужно лечь спать, поздно уже.       Он поднялся с кровати, но я, схватив его за запястье, попросил сесть обратно. Мои ледяные руки выдавали все эмоции. Они были ледяными от доли мимолетного страха, пронзившего мое нутро несколько мгновений назад.       — Прости, — я вылез из-под одеяла и сел рядом. — Я порой сам ненавижу себя за свой язык.       Неформал, промолчав, взглянул на меня. Бегая глазами по моему лицу, словно стараясь найти в них искренность и понимание, он нахмурился.       — Расслышал все-таки? — сосед по комнате хмыкнул.       — Да, ты прав, я все прекрасно услышал.       — И что? Ты все еще хочешь знать правду?       Я не знал, что ответить. Стоя на шатком мосту сознания, я метался из стороны в сторону, опасаясь принять неверное решение. Не понимая, чего хочу больше: оставить все так, как сейчас, или шагнуть навстречу его правде, максимально приближаясь к списку «кому доверяет Дин».       — Я хочу знать правду, — постарался я убедить больше себя, чем его.       — Это случилось, когда мне было тринадцать лет, — начал Дин рассказ. — Я был дома, когда отец завалился домой под воздействием наркотиков и алкоголя, как позже выяснил патологоанатом, — пояснил он, забегая вперед. — Это был обычный вечер и ничего не предвещало беды. Странностей я за ним никогда прежде не замечал, потому был удивлен его нетипичному поведению. Обычно он всегда шел в свою комнату, переодевался, и после мы шли ужинать. Но в тот день все пошло совсем не так. Я спокойно делал уроки, литературу, как сейчас помню, — Дин хмыкнул. — Папа сел на кресло в комнате и долгое время сидел в темноте, не зажигая свет и не шевелясь. Испугавшись, что ему стало плохо, я бросил учебник и побежал к нему. Когда я оказался близко и дотянулся до выключателя, он резко подскочил, и его ужасающий взгляд упал на меня.       Я заметил, как руки неформала начинают дрожать, а голос то и дело садится, словно все, о чем он мне говорил, Дин переживал снова.       — Это было так странно, когда перед тобой сидит твой родной человек, но ты не узнаешь его, потому что он походит на зверя, сорвавшегося с цепи, — Дин запнулся, кашлянул и достал сигареты.       Я терпеливо ждал, пока он отыщет в карманах зажигалку и продолжит.       — Он резко набросился на меня, повалил на диван и стал делать то, что не подобает делать с родными сыновьями. Пытался засунуть руку в мои штаны, целовал шею, словно обезумевший под лошадиными возбудителями, — Дин медленно выдохнул дым. — Я помню, что сильно кричал и ревел, умоляя отпустить и перестать домогаться, но он не слышал. Тогда, собравшись с силами, я оттолкнул его на пол. Пока он поднимался, я успел проскользнуть мимо него в сторону кухни. Я не понимаю, почему побежал именно туда, ведь он пошел следом и не успокоился, — неформал замолчал.       — Что было потом? — почти шепотом спросил я.       — Потом он приказал мне раздеться догола, а я отказался. Я пытался докричаться до него, сказать, чтобы он просто дал мне пройти, потому что я бы ушел и все было бы по-другому, — Дин закурил следующую сигарету. — Но он не дал мне пройти. Отец схватил нож и начал замахиваться на меня. Откуда взялась тогда сила, я не знаю, но у меня получилось забрать оружие и начать защищаться. Я оттолкнул его и он упал, ударившись о батарею. С его головы потекла кровь, и я, окончательно потеряв грань между реальностью, ударил его ножом несколько раз.       Дин встал с кровати и прошел к окну. Сделав глубокий вдох, он стряхнул пепел, прислонившись к стене.       — Я убил его, Тайлер, собственными руками.       — Но ты ведь не мог по-другому, — поспешил я утешить соседа.       — Еще как мог. Я должен был просто уйти за помощью, позвонить в скорую, когда он разбил голову, но я не стал. Сидел над окровавленным телом и наблюдал, как уходит жизнь из единственного родного человека, — Дин взглянул на небо, а я не двинулся с места, оставшись сидеть на кровати и переваривать услышанное.       — В один момент я лишился всего, — парень вдруг решил договорить. — Любящего отца, подарившего мне дом, внимание, заботу, которой не дала мать.       — Может, ты и считаешь себя убийцей, но я думаю, ты не мог иначе, — я подошел к нему, а он удивленно взглянул на меня. — Все, что было раньше, что было тогда ты не в силах исправить.       — Конечно, — он согласился со мной.       — Ты ведь не хотел, — я сел на подоконник, чтобы лучше видеть его лицо.       Дин улыбнулся.       — Если тебе проще считать так, то пусть будет по-твоему, — он хмыкнул, садясь рядом со мной.       Я наблюдал за ним, а в голове все еще вертелась история жизни, рассказанная неформалом. Иногда то, чего ты боишься даже представить, для кого-то вполне реальные пережитые вещи. Находясь так близко с человеком, который в один момент уничтожил всю свою будущую жизнь понимаешь, что и с тобой могло случиться то же самое. Сколько раз в голову мою приходили мысли о том, чтобы подсыпать яда в одну из отцовских бутылок. Кажется, я бы даже не огорчился, если бы в комнату вошел один из преподавателей с вестью о его смерти.       — Жаль, что мне не предоставилась такая возможность, — выпалил я, сам того не ожидая от себя.       — Что? — удивился он. — О чем это ты?       — О своем отце, — я решил сделать шаг навстречу, и рассказать о своем прошлом. — Вот только мой папаша никогда не был хорошим человеком. Он был гнидой столько, сколько себя помню. Приводил разных женщин в дом, а когда хотел с ними переспать, закрывал меня в погребе, чтобы я не мешал ему.        Дин явно не ожидал подобного, поэтому лицо его вмиг переменилось.       — Так вот почему ты темноты боишься? — выдал он, а я смутился, потому как не хотел, чтобы он узнал о моей фобии.       — Откуда ты знаешь о никтофобии?             — Несложно было заметить, как ты задыхаешься и летишь открывать шторы, — признался неформал.       Мы улыбнулись друг другу, хотя на душе у каждого было отнюдь не так все безоблачно.       — Больше не говори, что хотел бы убить своего отца, Тайлер, — лицо Дина сделалось серьезным. — Лучше просто ненавидеть его, чем всю жизнь, закрывая глаза, видеть обезображенное тело, поверь.       — Хорошо, больше не скажу.       Фонари давно зажглись, осветив задний двор школы. Все давно уж спали, но лишь в нашем окне горел свет. Я наблюдал за ветвями деревьев, клонящихся к земле, слушал пение ветра, гуляющего сквозь железные врата кладбища, поднимал голову к небу и рассматривал звезды.       — Тай, — окликнул меня Дин. — Помнишь, я сказал, что мы не друзья?       Я кивнул.       — Забудь, это неправда, — он поправил волосы и улыбнулся.       В тот момент что-то закралось в мое сердце. Слова его смогли достучаться до самых потайных закоулков моей души, зажигая внутри меня звезды. Я вдруг ясно понял, почему ни с кем не получалось в Шестой школе. Потому как именно этот человек, стоящий передо мной, заслуживает настоящей дружбы, в которой лучшее решение — отдаться без остатка.       — После всего, что случилось с нами за прошедший час, — начал я, — ты даже разрешишь мне сидеть с тобой за столом?       Дин засмеялся:       — Как будто ты спрашивал меня до этого.       — Нет, так как раньше — не пойдет, — я помотал головой. — Мне нужно, чтобы мы общались за обедом, а не прожигали друг друга взглядом, словно мечтая о расправе.       — Хочешь сказать, что тебе не нравится, когда я смотрю на тебя? — он хмыкнул. — Не поверю.       — Стой, не начинай, — я пихнул его локтем.       — Не начинать что?       — Свои любимые разговоры, — я поудобнее сел и прислонился спиной к холодному стеклу. — В душевой ты тоже рассматривал меня и думал, что я от этого тащусь.       — Многим нравится, — тут же ответил неформал.       — Оставь свои взгляды для лиц женского пола.       — А может, я хочу все свои поглядывания подарить тебе? — он обворожительно улыбнулся.       — В таком случае тебя ждет разочарование, потому что я не гей, — я скрестил руки на груди.       Дин засмеялся и махнул рукой. Выбросив окурок за окно, он долго еще улыбался, и я, смотря на него, не мог сделать серьезное выражение лица.       Время шло медленно, словно позволяя нам растягивать приятные мгновения. Солнце не спешило подниматься из-за горизонта, а мы не торопились ложиться спать. Долгие разговоры — вот чего мне, оказывается, не хватало большую часть жизни. А Дин оказался потрясающим собеседником, с которым даже не подумаешь, что может быть настолько легко. Оболочка грозного, серьезного, отреченного неформала-одиночки разрушалась с каждой его улыбкой, показывая истинное лицо. И оно мне, честно говоря, очень нравилось.       — Сколько же можно курить? — не выдержал я, замечая, как Дин вытаскивает из пачки новую сигарету.       — Ты разве еще не привык?       — Я-то привык, просто как можно столько курить? — не понимал я.       — Брось, как будто ты никогда не курил, — он протянул мне сигарету, коснувшись фильтром моих губ. — Хочешь?        Я отодвинулся.       — Ни разу не курил, — я признался, но от предложения не отказался.        Решив попробовать, я набрал в рот дым и втянул вместе с воздухом. Ожидая, что получится мастерски с первого раза, я даже не думал, что меня пробьет дикий кашель. Словно больной астмой, я начал задыхаться, пытаясь вдохнуть свежего воздуха. После недолгих конвульсий и небольшой доли мата я принял прежнее положение и решился на вторую затяжку.       — Та-а-к, — протянул Дин, забирая у меня сигарету. — По-моему, тебе хватит.       — В смысле хватит? У всех не получается с первого раза, давай я уже закончу начатое, — я попытался забрать никотиновую палочку, но друг категорически не хотел идти мне навстречу.       — Может, попробуем по-другому? — он сделал глубокий вдох.       Его пальцы легли на мой подбородок, и неформал ближе придвинулся, приоткрывая мне рот. Сердцебиение участилось мгновенно, а неожиданная близость жутко смутила. Его губы находились на недопустимом расстоянии, потому как я смог почувствовать теплое чужое дыхание. Он затянулся еще раз, смотря в мои глаза, и выдохнул. Дым плавно проникал в мое тело, а я старался втягивать его как можно медленнее, чтобы не закашлять. Мысли улетучивались из головы, очищая разум, и приятное головокружение сопровождалось легким дрожанием губ. Я положил руку на его плечо, опасаясь сделать лишнее движение.       — Так лучше, не правда ли? — прошептал он мне, плавно убирая руку на мою шею.       Я молчал, не считая нужным что-либо отвечать. Опустив голову, я кашлянул, а Дин, выбросив почти новую сигарету, закрыл окно.       — Черт, уже поздно, — я глянул на часы, печально подсчитывая время, оставшееся на сон.       — Да, — согласился Дин, — что-то мы заговорились.       Я хотел было лечь в постель, как вдруг все фонари на улице выключились, оставляя нашу лампу единственным огоньком в непроглядной тьме. Понимая, что заряда настольного светильника не хватит на долгое время, я сглотнул, стараясь справиться с накатывающими волнами страха. Прокручивая в голове множество вариантов, я не мог выбрать один единственный, что спасет меня от приступа.       Скрежет чего-то тяжелого об пол раздался на всю комнату, я оглянулся в сторону шума. Дин медленно передвигал собственную кровать ближе к окну, ставя ее в горизонтальное положение. После он направился ко мне и перетащил мое ложе, сделав оригинальную двуспальную койку.       — Я не знаю, поможет ли тебе это, — Дин указал на кровати. — Может, тебе не будет так страшно, если ты поймешь, что не один?       Удивившись такому повороту, я понял, что выбора у меня нет, и перелез ближе к окну. Неформал стянул с себя кофту, оставшись штанах, и лег рядом со мной.       — Все страхи только в твоей голове, Тай, — обратился ко мне Дин. — Ты больше не тот мальчик, запертый в погребе. Я попытаюсь тебе помочь в борьбе со страхом, но избавиться от него нужно самостоятельно. Вместо того, чтобы мечтать расправиться с собственным отцом, лучше дай своей фобии его лицо, — Дин протянул мне руку, — и не дай отныне этому существу погубить себя.       Я взял его руку и кивнул. Лампа выключилась, погрузив комнату во мрак. Я крепко сжимал теплую ладонь Дина и сотню раз прокручивал в голове сегодняшний день, воображая перед собой не расправу над отцом, а минуты, секунды, в которых неформал улыбался и был чуточку больше, чем просто соседом по комнате.       Я надеялся, что после сегодняшнего дня все изменится в лучшую сторону…

***

Ничто не может спасти меня сейчас, нет. Никто не может спасти меня сейчас.»

Battle Cry — Imagine Dragons

       Не зря говорят — не ставь на будильник любимую песню, потому что она надоест настолько сильно, что слушать потом ее будет невозможно долгое время.       Я услышал знакомую мелодию, внедряющуюся в мое сознание, нарушая сон, заставляя проснуться. Ночь прошла великолепно, пусть и длилась каких-то четыре часа.Выспаться мне удалось прекрасно, а сладостное послевкусие после вчерашних разговоров блаженно кутали сознание. Если быть точнее, то завершающая часть нашего диалога, когда мы решили, что отныне — друзья. Я и не мечтал встретить здесь человека, который будет понимать меня, а уж тем более, хотеть проводить время вместе.       Я потер глаза и повернулся на другой бок, оказавшись лицом к лицу с Дином.       Слишком близко.        Он хмурил брови и тихонько сопел, словно не слышал звук разрывающегося будильника. Его белоснежные волосы оказались убранными назад, открывая мне вид на каждый миллиметр его лица. Только сейчас, присмотревшись, я заметил шрамы возле нижней губы. Аккуратные, округлой формы, почти незаметные. Скорее всего это были следы давнего пирсинга, ведь сейчас неформал ничего подобного не носил.       Небо оказалось пасмурным, серым и предвещало скорый ливень. Мне было прекрасно видно пролетающих низко птиц, верхушки полуголых деревьев. Прохладный ветер, проскальзывающий через приоткрытое окно, обдувал наши тела холодом. Можно было учуять легкий аромат полыни, доносящийся с кладбища и запах мокрого асфальта.       Как бы ни хотелось продлевать подобные минуты, занятия никто не отменял. Потянувшись, я встал с кровати и почесал живот, откуда доносился протяжный звук. Пропустив завтрак по собственной глупости, мне придется теперь ждать обеда. А до тех пор выпить воды, чтобы хоть как-то утолить голод.       Выключив будильник, я посмотрел на Дина.       — Вставай, — ткнул его рукой.       — Нет! — проворчал он, с закрытыми глазами отыскивая одеяло, давно лежавшее на полу.       — Уже время, пора на уроки, — продолжил я, не выходя из роли примерного родителя.       — Бля, Тай, мне девятнадцать, — озвучил друг свой возраст, — какая к черту школа?!       — Значит, никуда не пойдешь?       — Нет, — рявкнул Дин, укрываясь с головой.       — Тогда, пожалуйста, избавь меня от вида на твои трусы с кроликами, торчащие из шкафа, — я кинул телефон на кровать.       — Какие еще трусы?! — соскочил Дин с кровати моментально, оглядываясь по сторонам.       — Я пошутил! — я залился в диком смехе.       Видимо, с трусами и кроликами я попал в точку.       — Болван, — пробурчал неформал, недобро глядя на меня. — Насколько можно быть жестоким, мешая совершеннолетнему человеку высыпаться по утрам?       — Если в свои годы ты уже не слышишь будильника, то что будет с тобой через двадцать лет? — я застелил постель и достал из шкафа щетку с зубной пастой.       — Ты мне льстишь, Тай, — Дин пнул собственные кроссовки, мешающиеся ему под ногами. — Я не проживу так долго.       — Вот теперь болван ты, — не побоялся я обозвать друга и тут же скользнул за дверь, в сторону душевой.       После того, как мы привели себя в порядок и я вновь почувствовал себя человеком, мы пришли обратно в комнату. Пришлось в спешке собирать необходимые учебники, тетради. Потом я достал из шкафа голубые потертые джинсы и натянул на себя. Сегодня выбор пал на черную футболку с головой инопланетянина и слегка побитые кроссовки. Натянув кофту с длинным рукавом поверх, я попытался расчесать волосы и сделать с ними хоть что-то. Забросив это гиблое дело, натянул капюшон и с грохотом толкнул дверь.       — Ты идешь? — крикнул я Дину, но тут же выпал, замечая преобразившегося неформала.       Сегодня он надел берцы, черные джинсы и однотонную кофту в цвет своему образу. Зачесав волосы назад, он вставил в нос септум, о существовании которого я не догадывался, и тонкое серебряное кольцо в губу.       — Ого, — я забыл обо всех своих сегодняшних планах и просто смотрел на друга, словно на другого человека.       — Что за странное «ого»? — глянул Дин на меня, вешая на плечо сумку.       — А как же образ чувака из сумерек? — я сдержал смех.       — Еще раз назовешь меня так, — он прокрутил на пальцах ключи от комнаты и направился ко мне, — я тебе врежу.       — Окей, Дракула двадцать первого века, — я ускорился, замечая грозный взгляд друга.       Я пробежал вперед, чтобы не получить от Дина, и заметил легкую улыбку, не сходящую с его лица.       Как только мы покинули свой этаж, я уловил резкую смену в его настроении и повадках. Изменилась походка, взгляд, и человек, державший меня за руку ночью, вновь стал тем парнем, с которым я познакомился в первый день.        Решив, что не выдержу до обеда, я спустился за Дином в кафетерий и купил бутерброд с колой. Набрав еды, мы сели за свой столик, который, как и прежде, не был ни кем занят. Нельзя было не заметить, как школьники изредка посматривают на нас и что-то бурно обсуждают.       — Дин, — шепнул я, — какого хрена они пялятся?       — Это? — он окинул взглядом присутствующих. — Побочный эффект общения со мной. Можешь привыкать к тому, что отныне ты не поешь спокойно никогда.       Я усмехнулся, а неформал вопросительно посмотрел на меня.       — Просто сейчас, зная правду, мне становятся смешны их доводы по поводу твоего прошлого.       — Ладно, могу представить, что они говорят обо мне, — Дин сделал глоток кофе. — Я сатанист, либо выходец из О.А.Р.?       — Что такое О.А.Р.?       — Общество анонимных расчленителей.       — Ну почти, — я подмигнул, а Дин хмыкнул.       Прозвенел звонок, и толпа, скопившаяся в буфете, медленно начала редеть, пока практически все не ушли на занятия. Мы с неформалом вместе вышли из столовой и побрели в сторону классов. Мне было непривычно ходить по коридорам школы с Дином, улыбаться, о чем-то мило болтать, но не могу сказать, что это мне не нравилось. Ведь нет ничего более прекрасного, чем не чувствовать себя одиноким.       Я вломился в дверь, прежде помахав «пока» Дину. Учителя на месте не оказалось, чему я безумно обрадовался. Никогда прежде не опаздывая, мне не хотелось портить идеальную посещаемость.       В классе пустовали несколько парт, и я выбрал любимую: на первом ряду, последнюю, возле окна. Закинув рюкзак под стол, всунул наушники в уши. Опустив голову на руки, я слушал музыку, ни о чем не думая, наблюдая за усиливающимися порывами ветра.       И все же, последнее место возле окна — это нечто божественное. Можно почувствовать себя частью иного измерения, без шуток. Тебя практически не замечают учителя, не тревожат одноклассники., если вдруг решишь поспать какое-то время. За рядом спин никогда не видно того, чем занимаешься. Никто не хочет списать у тебя, потому как прекрасно понимают, что лучшие всегда спереди.       Я не стыжусь быть худшим. Мне не нужны похвала и высокие отметки в табеле. Я не хочу, чтобы мной гордились, ставили в пример, давали ответственные поручения, потому что все это не важно. По крайней мере для меня. Я знаю ровно столько, сколько хочу знать, и мне не нужно большего. Забивать голову бессмысленной информацией, вроде вычисления квадратного корня или даты смерти великого завоевателя. Каким бы он ни был отважным, расчетливым, его больше нет, а значит, все, что было до этого времени — не важно.        До моего плеча дотронулись, и я вынул один наушник. Очень неприятный тип в черном плаще а-ля Ван Хельсинг, с длинными рыжими волосами сидел на соседнем стуле и странно поглядывал в сторону двери. Он тряс ногой, чем вводил меня в легкое недоумение.       — Ты — Тайлер? — сразу начал он, без лишних приветствий.       Я кивнул.       — Разговор есть, — он сел рядом со мной. — Скажи, ты тот чувак, который с Дином живет?       — Ну я, а что?       — Заметил, что вы достаточно дружные, — он посмеялся в полголоса.       — Да, он мой друг, — я удивился, убирая телефон в сумку. — А в чем, собственно, дело?       — Давай выйдем ненадолго, — предложил незнакомец, даже прежде не представившись.       — Никуда я не пойду.       Он схватил меня за запястье, потянув за собой.       — Слушай, Дин хочет тебя видеть сейчас за школой, — странный парень сильнее сжал рукав моей кофты. — Он просит — я исполняю, так что не задавай лишних вопросов и перебирай быстрее ногами.       Волнение в его голосе трудно было не заметить. Но странно было, что Дин послал кого-то, чтобы привести меня. А уж тем более, как я понял, мы направлялись за школу.       На улице оказалось довольно холодно, от раскатов грома содрогалось небо. Холодный ветер пронизывал, и тело покрылось мурашками.       Я шел, совершенно не чувствуя какого-либо подвоха…       — Не ссы, малыш, идем, — он посмеялся и пихнул меня вперед, заставляя двигаться быстрее.       … но, как оказалось, с инстинктом самосохранения у меня все плохо.       — Какого хрена ты называешь меня так? — я попытался вырваться, но прекратил какие-либо попытки, заметив еще двух человек впереди.       И глазом не успел моргнуть, как оказался прижатым к стене одним из недоброжелателей.       — Что вы делаете?! — мое сердце забилось учащенно, я с опаской глядел на взрослых парней, которые были явно не из нашей школы. — Может, скажете, какого хрена здесь происходит?!       Тот, что повыше, замахнулся, и его крепкий кулак прилетел мне в лицо.       — Закрой рот, сука, — человек в балаклаве, стоящий рядом со мной, вынул из кармана нож и прислонил острием к моему животу. — Ты нам не нужен, поэтому не рыпайся.       — Мы слышали, что ты тесно заобщался с Дином, — прижимающий меня, с повязкой на лице, вступил в разговор. — Значит, у тебя есть доступ к нему.       — И что вы хотите? — я не сводил глаз с ножа, упирающегося в мое тело.       — Звони ему, говори, чтобы подошел к кладбищу, — скомандовал держащий нож. — Сделай все так, словно это ты хочешь встретиться с ним.       Я вдруг осознал, к чему все идет. Ощутив ком в горле, я старался сдерживаться, чтобы не показать страх, от которого сводило зубы.       — Нет, пожалуйста, не трогайте… — я не успел договорить, как снова получил в лицо.       На этот раз был задет висок, мое сознание помутнело, а колени немного подкосились. Тот, что привел меня за школу, успел схватить за предплечье и сильнее прижать к стене.       — Звони, тварь, нам не нужны два трупа, — пригрозил ножом человек, подставляя на этот раз его к горлу. — И молись, чтобы он ответил тебе.       — Нет, я не подставлю его, — набрался я смелости и почти крикнул, получив после этого несколько раз в живот.       Телефон выпал из моего кармана, а я опустился перед ним на колени. Несколько капель крови упало на треснувший экран.       — Откажешься? Кто он такой, чтобы рисковать ради него жизнью? — прохрипел человек с закрытым лицом, подбирая мобильный.

***

      Я сидел на уроке высшей математики, изучая не самую интересную тему о линейных операциях над векторами. Настроение было приподнятым, после замечательного утра. Проснувшись задолго до того, как прозвенел будильник, я сразу же повернулся к Тайлеру. Рассматривал его лицо, хмурящееся во сне. Не тревожась над вероятностью того, что он проснется, я слегка водил пальцем по линии его губ, задевая маленькую родинку, прямо в уголке. Думал о том, насколько он красивый, хотя сам этого никогда в себе не замечает. Не любит, когда на него долго смотрят, носит вечно свой дурацкий капюшон, скрывая вполне себе нормальные волосы.       Я держал его руку, чувствуя теплоту, и долго не мог поверить, что спустя столько лет во мне вновь пробуждаются чувства. А именно забота. Хотелось защищать его, быть рядом и оберегать от всего на свете, даже банальных кошмаров.       Жаль, прозвенел будильник и пришлось прекратить внедрение в его личное пространство. А потом понеслось: одеяло на полу, долгие уговоры, притворное игнорирование, кролики…       И после всей круговерти мы завтракали вместе. Это было здорово. Никогда не думал, что от утреннего поедания противной буфетной пищи будет зависеть мое настроение.       Телефон завибрировал в кармане.             Тай       — Уже соскучился? — шепнул я телефону и улыбнулся.       Сообщение от пользователя Тайлер: Давай встретимся за школой? Сейчас.