Влюбиться в неформала

      Когда оказываешься на месте «брошенного», надо понимать заранее, что останавливается жизнь лишь у тебя.       Надевать маску безразличия, стараться не показывать лишних эмоций людям, ищущим малейший повод, чтобы вцепиться и разорвать оставшееся самоуважение. Игнорировать косые взгляды, какие-то насмешки со стороны. Видеть, как все, кто когда-то здоровался с тобой или разговаривал — проходят мимо, словно не замечая. Стать в один вечер изгоем, посмешищем.       Как долго приходится расплачиваться болью, после моментов истинного счастья?       Неформал, человек, которому я доверился и открылся — растоптал все мои надежды на совместное будущее. Он исчез в момент, когда оказался нужен сильнее обычного. Как бы я не старался забыться, погрузиться в учебу, не думать — не выходило. Даже если нет надежды на возвращение Дина, уверяешь самого себя стать тем, кого он хотел рядом с собой видеть. Вопреки привычкам, облачаешься изо дня в день в черную одежду, глубже погружаясь в капюшон. Оставляешь здоровье за открытым окном, куда плавно просачивается сигаретный дым. Тратишь деньги на крепкие сигареты, роняешь пепел на страницы учебников, всматриваешься в слова, потерявшие всякий смысл.       Каждый угол Шестой школы навевал воспоминания о друге-который-предал. Человеке, захлопнувшим за собой двери, ушедшим покурить… Ты так и не вернулся.       — Вы уверены, что не видели мистера Хилла с десятого ноября? — голос сотый раз вторил одно и то же.       Дни сменялись катастрофически быстро. Школа превратилась во временный изолятор, в котором мы, ученики, вместо нудных уроков, теряли драгоценные минуты жизни, отвечая на вопросы.       — Нет, — на автомате отвечаю я сержанту Доугу.       — Он не приходил в вашу комнату, никто из общих друзей тоже не заметил его?       — Нет.       Ничего не менялось. Словно в фантастическом фильме, жизнь превратилась в один бесконечный день, где меня допрашивали и отпускали обратно на уроки.       — В ваших же интересах сотрудничать с нами, Тайлер Хейз, — он провертел в пальцах зеленую пластмассовую ручку. — Пройдите в свою комнату.       Детектив Доуг закрывает серую папку, кивает, и я ухожу.       Сотрудничать. Как же я возненавидел это слово. Оно, будто призывает пройти против себя, помочь следствию, солгать. Сделать все, лишь бы упечь кого-нибудь за решетку.       Коридоры заметно поредели за прошедшие три недели. Половину обучающихся родители забрали домой, под собственную опеку. Так как главной темой допросов стал Дин, большая часть школы решили, что убийца, несомненно, он. Поэтому, побоявшись стать следующей жертвой, сбежали с временного пристанища обратно, к началу. Те, кто еще способен мыслить самостоятельно и те, кому просто некуда податься, остались здесь.       В целом, жизнь особо не поменялась. Учителя так же преподавали свой предмет, в столовой повара готовили завтрак, на улице продолжал лежать снег. Только тише стало в коридорах и во время занятий. Не думаю, что на улучшение дисциплины повлияла проснувшаяся совесть обитателей. Если бы не группы людей в форме, несколько раз в день проходивших по каждому коридору, беспардонно заваливающиеся в туалеты на переменах, все осталось бы неизменным. Теперь, словно в тюрьме или на исправительных работах, мы проводили субботу убирая территорию от собственного мусора: бутылок, бычков, пустых пачек презервативов и прочего дерьма. А во вторник и пятницу к нам приходили надзиратели, дабы поведать о жизни, ждущей особенных (таких как Дин) за решеткой.       Не сказать бы, что на всех это как-то повлияло, но несколько человек все же встали на путь исправления.       Плохая популярность, настигнувшая меня после ухода неформала — свалилась на голову тяжелым гнетом. Бесчисленные взгляды, направленные на тебя, пока подходишь к буфетчице, набираешь еду, садишься за тот же, что и всегда, стол. Строят за спиной собственные доводы, говорят нелестные слова, будто ты ничего не слышишь. Излишнее внимание порой становилось невыносимым. Словно зверь в зоопарке, за ржавыми прутьями клетки, под тяжелым натиском взглядов, я метался из одного конца в другой. Постепенно, мне пришлось научиться выдерживать взгляд каждого, пристально смотреть, пока они сами не начнут отворачиваться. Ломал себя каждый вечер, разрушал комплексы, и медленно выстраивал нового человека.       Постепенно, я становился одиночкой. Выдавал себя за зверя, готового наброситься в любой момент. Старался быть непоколебимым, даже когда оставался один на один с недоброжелателями. Я хотел, чтобы в моих глазах они видели готовность наброситься, и всеми силами скрывал главное…       — Эй, Тайлер, — окликнул парень, сидящий за столом напротив. Ярко-выраженный шрам на кисти, плавно переходящий на пальцы, крепко сдерживающие мобильный телефон и темно-карие, почти черные, глаза. — Как тебе — стать подобием Хилла? Наверное, чувствуешь себя крутым?       …страх.       — Что ты имеешь под «крутым»? — я отпил горячий чай.       — Да ладно, — поддержала разговор рыжеволосая девушка, сидящая рядом с задирой. — Не говори ему ничего, Мерфи, а то вдруг его дружок неожиданно вернется и тебя прикончит.       — А вы, видимо, глотаете все, без разбора, — я пристально посмотрел на Мерфи. — Вам сказали, что это он убил, так вы и поверили.       — А почему я должен не верить? — он пожал плечами. — Папашу же своего прикончил, а тут баба левая, вообще не сложно.       — Думай, как знаешь, я не собираюсь тратить время, доказывая тебе, что это не так, — спокойно отвечаю.       — О-о-о, — протянул Мерфи, — ну прямо Дин, только не такой устрашающий. Смотрите, крутость так и прет, аж яйца сжались.       — В каком, блять, смысле? — я сжал руки в кулаки, чувствуя, как сердце бьется, а голос вот-вот сорвется. — Я не имею ничего общего с Дином Хиллом. Пора бы уже понять.       — Ну да, конечно, — Мерфи посмотрел на свою подругу и ухмыльнулся. — Лея, а разве тот убийца не был одиночкой? Не сидел за отдельным столом, вроде пуп земли? Не сверлил грозным взглядом? Альфа-самец, никак по-другому.       Присутствующие и те, кто слышал наш разговор посмеялись.       — А теперь ты, Тайлер, его жалкая копия, — Мерфи поднялся из-за стола, подходя к моему столу.       — Ближе к делу, — я отодвинул чай. — Что ты хочешь мне доказать?       — А то, что без Дина ты тут никто, — он остановился, садясь напротив. — Вижу, не нравится мое общество?       Развалившись на стуле, он прищурился, пристально смотря мне в глаза.       — Не самое приятное, — я согласился, выжидая дальнейших его действий.       — Так давай, прогони меня, докажи, что можешь не только зыркать, — он ухмыльнулся, ложа ноги на стол. — Или жри дальше, в обществе моих ног, подтверждая свою никчемность.       Столовая взорвалась смехом, а кто-то протянул «о-о-о». Я, понимая, что если сейчас ничего не сделаю, так и останусь униженным, поднялся со стула. Сидение с противным скрипом отъехало вбок.       — Грозный, — Мерфи засмеялся, вставая из-за стола. — Ничего ты мне не сделаешь, сука, без своего дружка.       Казалось, в моем сознании время шло в несколько раз медленнее, чем в реальности. Неприятная дрожь пробивала все тело, и я чувствовал себя никчемным. Решительности не хватало настолько, чтобы вобрать в руку всю силу и приложить к его щеке. Мне казалось, я слишком долго и много думал, рассчитывал все наперед. И поэтому, когда почти получилось себя пересилить, меня прервали…       — Ученики! — громкий голос раздался на всю столовую. — Что тут происходит?       Стражи порядка остановились у входа в буфет, и мне пришлось остановиться. Разочарованию и досаде не было края. Я понимал, что теперь половина школы будет считать, что я — слабая, трусливая копия Дина.       — Прекратить дебош и всем на занятия, — приказал мужчина. — Те, у кого уроки кончились, пройдите в свои комнаты: тихо, бесшумно, не отвлекая других от получения новых знаний. На первом этаже и третьем, в кабинетах десять и тридцать восемь, временно отменены уроки. Об изменениях в расписании спрашивать классных руководителей.       Все послушно расходились перешептываясь, оглядываясь на меня и Мерфи. Выходя, я задел его плечом, выдержав грозный взгляд неприятеля. Он ухмылялся, застегивая пуговицы джинсовой куртки, пока одна из его спутниц протягивала его рюкзак.       Нерастраченная ярость и энергия выплеснулась со слезами, как только я закрыл дверь своей комнаты. Не издавая ни звука, не раскрывая глаз, изо всех сил сжимал зубы. Эмоции рвались наружу, ломая меня, предоставляя неопровержимое подтверждение всей моей слабости.       Трус.        Спешно поджигая сигарету, я наскоро делаю три затяжки подряд. Справляясь с мандражом, охватившим все тело, задираю рукава кофты…       Я готов был воздать Мерфи по заслугам за унижение и прилюдное оскорбление собственного достоинства. Теперь я точно понял, что иногда не требуется много думать. Порой нужно просто действовать. Перестать размышлять о последствиях и пойти на поводу у инстинктах, какими бы они не были. … и прислоняю горящий конец к тонкой коже запястья.       Я сделал глубокий вдох и вытер рукавом черной толстовки лицо. Жгучая боль сконцентрировалась чуть выше запястья, но я старательно игнорировал ее, повторяя про себя, словно мантру «так надо».       Взглянув вперед, я невольно окинул взором комнату: моя кровать, теперь уже, одиноко стояла возле окна, а место, где спал Дин, перестало быть похожим на уютный уголок аккуратного неформала. Его вещи полностью перевернули следователи в поисках улик, проверили стены, бортики кровати на отпечатки пальцев Агаты и не нашли ничего подозрительного. Никаких зацепок здесь не оказалось. А почему же он стал главным подозреваемым, я не знал. Видимо таинственное исчезновения человека в тот же день, что и произошедшее убийство — автоматически делает его виновным, либо подозреваемым. Я не был криминалистом, поэтому, не понимал всех тонкостей их работы. И, возможно, моя слепая вера в непричастность Дина к трагедии — обычная идиотская наивность.       Как бы то ни было, следователь Доуг успел поднять все личное дело Дина Хилла. Пообещал отыскать любую зацепку и доказать, что все это — лишь тщательно спланированное убийство.       И с того времени я был обречен ежедневно отвечать на одни и те же вопросы, словно от этого что-либо изменится.       Постоянная занятость и загруженность навалившимися проблемами пошли мне на руку.       Никакой боли от расставания с любимым, не вспоминались прошлые дни и не появлялось желания вернуться. Дин предпочел уйти от меня. Этим все сказано. Только не покидает ощущение, будто изначально, когда мы лишь открывались друг для друга, я знал наперед о недолговечности наших отношений. Как бы сильно я не надеялся, глубоко в душе, остаться с ним на всю жизнь. Но Дин Хилл излишне свободолюбивый и «раз и навсегда» — не про него.       Сейчас моей главной заботой стало, к сожалению, общественное мнение. И поэтому, я не прошел к кровати, чтобы, отвернувшись к стене, в надежде успокоиться и как можно сильнее отвести жгучее чувство, отлежаться. Публичное унижение не было бы таким болезненным, если бы до этого я не встречался с неформалом. Теперь, когда Дина нет, почти все уверены, что я ничего не стою. Желание, текущее по венам, придающее немалую силу, веру в себя — принудило покинуть пределы жилья и отправиться на поиски Мерфи.       — Сука, — прошипел я, захлопывая за собой дверь, направляясь вперед.       Толпа учеников, заполонивших все коридоры — не стала преградой. Упорно растолкав всех и получив вслед множество ласковых слов, я вышел к лестнице, не замечая никого на своем пути.       Хоть и силы духа прибавилось, неуклюжесть моя никуда не делась. Зацепившись шнурком о выступающую железку на перилах, я буквально наваливаюсь на человека, идущего мне навстречу. Я, ненавидя про себя весь свет, поднял взгляд на человека, оставшегося с пустым пластиковым стаканчиком.Горячие капли моментально впитались в белую футболку, образуя огромное бежевое пятно.       — Блять, — выругался я, проклиная сложившуюся ситуацию.       — Вот мы и встретились, — безрадостно отреагировал Кай, намочивший только руку.        Жизнь ужасно любит преподносить подобные сюрпризы. До знакомства с Каем Лайонсом я не замечал его ни разу в кабинетах, в буфете, во дворе. А теперь мы сталкиваемся вдруг на лестнице, что, в принципе, невозможно. И почему-то сейчас, когда я настроен на выплеск злости через хорошенькую потасовку, оказался виновным в ситуации с малознакомым человеком. Лишил бедолагу обеденного кофе. Представляю, как он меня теперь ненавидит.       С первой и последней встречи, волосы Кая стали заметно короче, а белому свитеру с горлом, в который он был облачен, повезло больше, чем моей футболке.       — Слушай, я не хотел, — пробормотал я. — Я очень торопился.       — Да-да, — он вздохнул. — Могу догадаться куда именно.       Я вопросительно изогнул бровь.       — Из-за инцидента в столовой, где произошел конфликт, — начал Кай, — с Мерфи. Решил воздать по заслугам?       Человек поразил меня своей осведомленностью, отчего в голове моей возник вопрос: неужели Мерфи уже всем растрепал, что я струсил и сбежал?       — Откуда ты знаешь? — с недоверием поинтересовался у Кая.       — Вас двоих трудно было не услышать, — он выбросил измятый стаканчик из-под кофе в урну, стоявшую за дверью.       — Не видел тебя в столовой.       — Даже в толпе проявляющих индивидуальность, можно оказаться серой мышью, — цитировал он уж больно знакомое мне выражение.       — Запомнил? — поразился я, узнавая собственные слова. — Неожиданно.       — Ты прав, — улыбнулся он. — Столь же неожиданно, как и наша встреча, Тайлер Хейз.       За то время молчания, нависшего между нами после короткого разговора, я успел заметить необычный цвет его глаз. Светло-серые с малой долей голубого оттенка, заставившие меня ненадолго позабыть истинную цель выхода из комнаты.       — Крутые линзы, — я невольно вспомнил Дина, с его особым пристрастием к данному виду модификации. Особенно красные, при первой нашей с ним встречи.       Кай спрятал улыбку за воротником свитера.       — Раз мы встретились, — я решил вернуться к началу, — не подскажешь, где Мерфи?       — Где он я знаю, — он сунул руки в карманы. — Вот только тебе не скажу.       — Это еще почему?       — Все это слишком глупо, — Кай подошел ближе, положив руку на перила. — В чем смысл драться с ним? Ты должен прекрасно понимать, что он просто добивается твоей агрессии.       — Тебя это не должно волновать, — я нахмурился. — Отчитываться в своих действиях уж перед кем, а перед тобой — точно не буду.       В тот момент мне казалось, что я медленно наживаю еще одного врага, но лицо нового знакомого даже не дрогнуло. Не выражая абсолютно никаких эмоций, он слегка сгустил брови.       — Во дворе, — так же безучастно шепнул Кай.       — И стоило тянуть? — кинул я. — Плохой из тебя интриган.       Я только двинулся с места, к выходу, как вслед услышал:       — Побереги лицо, Тай.       Эхо его слов донеслось до меня так же быстро, как после растворилось в узких стенах душного коридора. Из окна я заметил рыжую шевелюру Мерфи. Пока он потягивал напиток с прозрачной бутылки, мои кулаки зачесались. Ощущая пульс в висках, чувствуя, как сбивается дыхание, а холод зимних улиц ласкает поверхность мокрой ткани, я почти вылетел со школы.       — Смотри-ка кто идет, — усмехнулся недруг, даже не потрудившись вынуть свободную руку из кармана.        Не дожидаясь очередной словесной перепалки, разрезая напористостью пространство, я вознес над наглой мордой обидчика кулак. Сила, охватившая меня в тот момент, поразила. Никогда не испытывая подобного, я прочувствовал каждым сантиметром тела соприкосновение костей с его наглой рожей.       — Сука ты, — выплюнул Мерфи, вновь приобретая утерянное на миг равновесие. — Смелый стал?        Он схватил меня за воротник кофты, прижимая к себе.       — Ничтожество, — вновь оскорбил меня Мерфи, и я учуял слабый запах перегара. — Набрался смелости, потому что твой дружок — убийца? Как думаешь, если ты сегодня отхватишь — он прибежит обратно?       — Заткнись, — прошипел ему в лицо, ощущая ком, подкативший к горлу. — Он мне не защитник. Я сам могу за себя постоять.       Попытавшись отцепить его руки, мы запнулись ботинками и оказались на снегу. Сильно приложившись позвоночником при падении на бетон, я занял не самую выгодную позицию.Тяжелой рукой он надавил мне на шею, а второй, замахнувшись, ударил несколько раз по лицу, из которых попал «сильно» попал лишь раз. Почувствовав во рту кровь, я попытался отпихнуть его, ударяя в бок. Наконец, он оказался спине, и след моего кроссовка остался на черной куртке Мерфи. Поднявшись, не теряя ни минуты, я несколько раз пнул его ногой в живот.       — Бля, пацаны, что стоите? — прохрипел лежащий, и меня в тот же момент схватили.       — Кто тут трус? — я старался освободиться, но все попытки оказывались тщетными. — Один на один слишком невыполнимо, да? Думаешь, я не справлюсь без Дина с тобой? Прикажи своим псам отпустить меня, чтобы я как следует стер ухмылку с твоего лица.       Сволочь ударил меня под дых, и я автоматически согнулся. Острая боль пронзила мое тело, дыхание сорвалось, словно в приступе.       — Просто признайся, что ты — ничтожество, и они от тебя отстанут, — Мерфи ухмыльнулся, поднимаясь со снега, отряхивая шапку. — Прекрати, — знакомый голос раздался звоном в голове, и я повернулся в сторону шума, не успев возразить обидчику. — Единственное ничтожество сейчас — это ты.       Сказать, что я удивился — ничего не сказать.       — Какого хрена? — руку рыжего задиры сжал пришедший Кай Лайонс.        Молча, в недоумении и крови, мы смотрели друг на друга, словно позабыв, для чего собрались во дворе школы. Появление нового знакомого выбило меня из колеи, да и прилив сил куда-то мгновенно улетучился. Неприятные ощущения в теле после драки чувствовались сильнее с каждым вдохом.       — Сейчас ты позоришь себя, — Кай все также держал приятеля за рукав куртки, не смотря на меня. — По-моему он доказал, что не трус, раз продолжает наезжать даже лишенный права действия.       — Ты пришел его защитить? — ухмыльнулся зачинщик, с недовольством стуча носком сапога о снежную глыбу.       — Я не смог стоять в стороне, видя, как ты играешь нечестно, — спокойствию его голоса можно было только позавидовать.       — Меня не нужно защищать, — разозлился я, вырвавшись из ослабленных оков двух неизвестных. — Сейчас ты стоишь и впрягаешься за меня, а завтра все будут считать, что ты — второй Дин, и я снова ничего из себя не представляю?       Все стоящие посмотрели на меня, а я вытер рукавом кровь.       — Я бы не подошел, если бы друзья Мерфи остались позади, — поспешил прояснить ситуацию Кай.       — Какого хрена вы вообще решили, что Дин меня когда-то защищал? То, что мы жили в одной комнате и были вынуждены поддерживать хоть какие-то отношения, не значит, что он дорожил мной, — почти вырвалось у меня из самых потайных углов сознания. — Вы даже не понимаете, какого мне сейчас, когда все думают, что без неформала я — никто. А я каждому, если потребуется, буду доказывать, что могу быть самостоятельным и не нуждаюсь в чьей-либо помощи! И что самое главное — я не трус!       Я перевел взгляд на Лайонса.       — И тебя я не просил помогать, — я подошел к Каю. — Соответственно, благодарить за «спасение» не буду.       Пихнув его плечом, я пошел вперед, на некоторое мгновение задерживая взгляд на Мерфи.       — Еще свидимся, — ухмыльнулся он, надевая серую шапку.        Не знаю, что именно, но что-то изменилось в его глазах. Как и в лицах всех, кто присутствовал во время нашего действа.

—

      Лишь когда я оказался в комнате, и снял с себя мокрые вещи, я почувствовал всю злость, копившуюся в моей груди все это время. Грозно взглянув на «чужую» половину жилья, легко повернул щеколду на двери. Не снимая обуви, я, подойдя ближе, сорвал со стены искусственный череп, бросая его в неизвестном направлении. Пнул кровать, придвинув ее вплотную, в самый угол. Стянул простынь на пол, потоптался по ней грязными кроссовками. Одежду, оставшуюся на полочках шкафа, сгреб на пол, очищая место от всего, что принадлежало человеку, оставившему меня одного. Схватив подушку неформала, все еще пахнущую его шампунем, несколько раз ударил об пол, а после кричал в нее неистовым криком. Не задумываясь и не переживая, что меня кто-то услышит, я крушил и изничтожал каждую мелочь, напоминавшую мне о Дине Хилле.        Свалившись на беспорядок, устроенный мною, я перевел дыхание.       Когда я публично высказался о своих чувствах, на меня вдруг снизошло озарение, что Дин не вернется больше. И об этом говорило даже не то, что, будь он здесь, прибил бы за устроенный мною беспорядок. И не угнетающая тишина, шепчущая мне на ухо «спокойной ночи», встречающая рассвет каждое утро. Это кричало покалеченное тело: живот, ноющий от малейшего прикосновения, привкус железа во рту, припухшие костяшки пальцев левой руки, не дающие до конца согнуть кисть. Абсолютная независимость: когда стоишь посреди толпы никчемных людей и говоришь. И тебя слушают, не перебивают, и ясно понимают, что перед ними — Тайлер Хейз, а не блеклая тень того-самого-Дина. И, неся полную ответственность за каждое слово, слетевшее в порыве чувств, не испытывая страха к будущим возможным конфликтам, ощущаешь себя личностью. Бесстрашным.        Повернув голову вправо, я случайно заметил знакомую пачку, притаившуюся за ножкой отодвинутой кровати. Желтовато-бежевые «Camel», единственные, кому позволено быть с Дином на протяжении долгого времени. Отыскав в кармане зажигалку, я достал последнюю сигарету неформала и закурил. Медленно, с закрытыми глазами наслаждаясь знакомым запахом и терпким вкусом. Обещая себе больше не думать о Дине Хилле, опустить его из собственного сердца и никогда больше не проронить ни слезинки в своей жизни…       …обещаю себе, открывая мокрые глаза и сдержанно прижигаю кожу на запястье.

***

      — Вы уверены, что не видели Дина Хилла с десятого ноября? — уже знакомый вопрос от Ричардса Доуга, сбрившего волосы «под ноль». — Он не появлялся в вашей комнате и никто из учеников не замечал ничего в окрестностях школы?       Ощущение дежавю не покидало меня каждый раз, когда я заходил в уже знакомый мне кабинет. Приелось абсолютно все: зеленые занавески оборванные книзу; доисторическая доска с перечеркнутым половым органом в самом углу; учительский стол, переставший быть таковым; парта, где уже умудрились написать множество нецензурных слов и сотовые номера с нелестными подписями.       — Да, уверен, — сотый раз повторяю я, обводя пальцем рисунок, похожий на детское изображение дыма.        Мужчина устало потер глаза, приподнимая угловатые очки в тонкой оправе.       — Офицер, — я решил разнообразить наш диалог и задать наболевший вопрос, — почему именно Дин? Неужели только у него могли быть какие-то мотивы? Почему не кто-то другой?       — Мистер Хейз, — он нахмурился, — я не могу обсуждать все детали расследования с допрашиваемыми. Скажу вам одно, Тайлер, Дина и погибшую запечатлели камеры наблюдения на заднем дворе школы. Спустя час после этого, девушку нашли мертвой.       — Это не он, — шепнул я.       — Охотно поверил бы вам, имей вы при себе хоть какие-то доказательства, — он почесал подбородок.       — У меня их нет, — я ответил сразу же. — Все случилось ночью и я, к сожалению, уже спал.       — И все же, мистер Хейз, — Ричардс положил руки на стол, — откуда такая уверенность в невиновности друга?       — Просто знаю, что это не он, — я пожал плечами. — Но, к несчастью, одной моей веры неимоверно мало для того, чтобы вы закрыли это дело и списали все на возможность…да даже самоубийства.       — Все было бы проще, если бы он не скрывался, — признался Доуг. — Видите ли, то, что ваш друг исчез в день трагедии — делает его главным подозреваемым. Мы прекрасно ознакомлены с его криминальным прошлым, Тайлер. Убийство отца в целях самозащиты, лечение в психиатрической лечебнице ни один год, — он замолчал, одарив многозначительным взглядом. — Еще упоминаются случаи с наркотиками в которые, кстати, замешаны как подозреваемый, так и жертва.       Я откинулся назад, тяжело выдыхая, вытирая глаза руками.       — И почему, в школе, где каждый второй — возможный преступник, самым главным «плохишом» оказывается Дин Хилл?! — задал я риторический вопрос, на который следователь не стал отвечать. — Я могу идти?       — Конечно, — он кивнул, в знак подтверждения своих слов, обратно принимаясь изучать снимки с камер наблюдения.       Когда я покинул душный кабинет было уже темно. Неспешно ученики бродили по коридорам, переговариваясь друг с другом. Предвкушая воскресный день и завершение нелегкого субботнего вечера, на меня, вместе с чувством облегчения, нахлынула усталость. Морально измотанный, я неторопливо брел в сторону спальни, мечтая скорее забыться сном. Главной мечтой сейчас было улечься в кровать и не вставать до самого понедельника. Хотя, была бы возможность, отлежался бы недельку другую, пока все не решится само собой.

— 

Часом ранее…

      — Может ты мне объяснишь, какого хуя вмешиваешься? — поймал меня разгневанный Мерфи возле закрытого кабинета литературы.        Убрав выбившиеся пряди за ухо, я отложил чтение, чтобы уделить внимание пришедшему. Одарив взглядом полным негодования, я дернул плечом, дабы убрать его руку.       — Ты поступаешь низко, когда в личные разборки вписываешь посторонних людей, Джейс- спокойно отвечаю.       Он нахмурился, искривив губы в отвращении и захрустел пальцами. Мне было прекрасно видно его нежелание проигрывать. К сожалению, он был именно из тех, кто никогда не признает своего поражения.       — Не я начал все это, — буркнул Мерфи, а я хмыкнул.       Давно меня не выводили на эмоции.       — Серьезно? Будешь, как в первом классе, выяснять «кто же начал первым»? — я вновь убрал волосы назад. — Если так, то не нужно было задирать невинного парнишку в столовой. Класть ботинки на стол, кричать, что он — тень Дина Хилла и ничего не стоит.       — А, разве, это не так? — не сбавлял обороты Джейс Мерфи, все еще яростно озираясь по сторонам. — Вся школа знает, что Тайлер — ничтожество и никто ни разу не трогал его только из-за соседа-психа!        Я прислонился спиной к стене, плавно водя по книжным страницам.       — Признаться, я и сам не ожидал от тихони подобного, — улыбка вновь пропала с моего лица. — Когда увидел его выражение лица в буфете, даже отвлекаться не стал, думал, он не станет действовать. Но после того, как он показал себя в драке с тобой, я изменил свое мнение. А еще, столкнувшись с ним на лестнице перед тем, как произошла ваша перепалка, успел разглядеть в его взгляде…       Мерфи встал рядом, прильнув затылком к стене.       — Ну пиздец, — выругался он, — и чего это ты там успел увидеть?       — Поддельная решительность, — сразу же ответил я, — отчаяние.       — Брось, какое там еще отчаяние? — он хмыкнул.       — На его плечи навалилось множество проблем после инцидента с бедной девушкой. Его любимый человек ушел, и все вокруг решили, что главный убийца — сосед.       — Любимая — Агата Миллсон? Думаешь, она стала бы общаться с этим неудачником? — посмеялся Джейс, доставая сигареты из кармана.       — Дин, — поправил его я, мотнув головой. — Я имею ввиду Дина.       Пачка выпала из его рук, с глухим хлопком встретившись с ковром.       — Хочешь сказать, Дин трахал Тайлера? — Хочу сказать, что Тайлер любил Дина, — поправил я друга снова, стараясь игнорировать бесконечно-льющийся поток нецензурных слов из его рта. — Это совершенно разные вещи, Джейс.       — Одинаковые, — отмахнулся извечный задира.       — Ты просто не замечал этих двоих раньше, — я закрыл глаза. — Взгляд, которым они смотрели друг на друга — отражал каждую эмоцию их души. С какой теплотой и безмерной нежностью наблюдал Тайлер за своим возлюбленным. А Дин Хилл?! Сколько власти, страсти, желания «защитить свое», — мечтательно вздохнув, я посмотрел на Мрефи. — Умей ты просто наблюдать за людьми, тотчас бы заметил химию между ними.       Недолго промолчав и окинув меня недоуменным взглядом, Мерфи поднял сигареты с пола и потянул за собой, к выходу из школы.       — Ты, родной мой, совсем ума лишился с этими книжками, — он похлопал меня по плечу.       Вечерело, но фонари уже оказались включены. Освещенный двор школы был абсолютно пуст. Растоптанный, растаявший под ногами снег, смешавшийся с грязью, сбился в комки возле бордюр. Я остался на крыльце, не желая марать подошву начищенной обуви.       — Быть может, уйди ты в чтение ненадолго, перестал быть таким задирой, — я подмигнул.       — Разбежался, — пробубнил Мерфи. — Мне даже аудиокниги не по плечу.       Он посмеялся над собственной фразой и продолжил потягивать папиросу. Не изменяя своему безразличному выражению лица, я решил вывести давнего приятеля на откровение.       — Все думают, что Дин — убийца, — начал я издалека, — и смерть бедняжки Миллсон — его рук дело.       — Не просто думают, — он хмыкнул, — убеждены, Кай.       — Не могу понять одного, — я серьезно глянул на, губящего свое здоровье, друга, — для чего ты поддерживаешь мнение большинства, если в твоих руках — неопровержимое доказательство невиновности Дина Хилла?