Глубокое синее море

Человеческое сознание – очень тонкий инструмент, его настройка легко сбивается, а стрелка перебегает на какую-то новую задачу, если она неожиданно кажется более интересной. И работа сознания редко зависит от субъективных факторов, изменяется под напором объективных причин. Размышления такого рода сейчас не занимали Тома, хотя, если бы он подумал, то непременно озадачился тем, что загадка поведения Хэмсворта не должна интересовать его так сильно. Казалось бы, все вокруг, в том числе и его жизнь, медленно шли ко дну, постепенно теряя цвета, форму и вкус. Но Том словно не замечал этого. Возможно, разум его перешел в состояние автоматического сохранения, ведь думать о том, что ему грозит опасность, долго было невозможно – иначе грозило бы безумие. И пытливая человеческая натура, найдя новый повод для защиты, мгновенно сработала как сейфовая броня. Искать причины тому, что непробиваемый, ледяной и хищный адвокат оказался совершенным неумехой в постели было интересно и щекотало нервы. У Тома словно кончики пальцев искрились и грудь распирало морозным воздухом, едва он вспоминал, как догадался об этом. Впервые за последние недели Том улыбался, причем глупо и довольно, и видя свою улыбку в зеркале, не отворачивался с проклятиями, а размышлял, что сподвигло Хэмсворта на этот контракт. Для того, чтобы представить, что он был невероятно привлекателен и сексуален, Том еще недостаточно сошел с ума. Но иногда даже эти мысли посещали его просветлевшую голову, и звонка от Хэмсворта, чтобы убедиться или усомниться в своих догадках, он ждал с нетерпением. Это возвращало жажду жизни, которую он уже успел потерять. Нетерпение – вот, что отличает человека от любого другого существа, и Том вкусил его с лихвой. Хэмсворт снова долго не звонил, но это уже не пугало Тома. Где-то глубоко в душе, в тех участках разума, что отвечали за самолюбие, он позволял себе думать, что это из-за смущения. Возможно, еще никто не поддевал панцирь Хэмсворта настолько сильно, чтобы обнажить его слабый дух и плоть, а вот Тому это удалось. Такие мысли немного веселили, и на прозвучавший в тишине квартиры звонок Том ответил, широко улыбаясь. - Мне нужно, чтобы ты посмотрел одну запись, - после секундного, почти незаметного молчания раздался голос Хэмсворта. - Конечно, - с легкостью согласился Том, начиная предвкушать что-то пока неявное, но очевидно сладкое. – Больше тебе ничего не нужно? Это мало было похоже на флирт, Том не умел флиртовать, а с таким существом, как Хэмсворт, заигрывания бы просто не сработали. Но слова вылетали сами собой, молчание снова дало ему повод для улыбки, и он ждал, когда броню Хэмсворта прорвет. - Как обычно, - сухо ответил тот. – Я бы хотел, чтобы ты поставил клизму и использовал до моего прихода анальную пробку как минимум два раза по пятнадцать минут. - Ты придешь ко мне? - Да. Это было хорошо. Для задуманного Томом его спальня годилась лучше всего. Пока он размышлял об этом, Хэмсворт успел снова невежливо, без прощания, повесить трубку, даже не сообщив, когда придет. Делать было нечего, и Том – в этот раз даже с радостью – отправился в ванную. Он даже позволил себе немного поиграть пальцами, снова используя их вместо требуемой Хэмсвортом, но так и не купленной анальной пробки. Легкое возбуждение словно накрыло его легким флером, и часы до прихода Хэмсворта Том провел с игристо бурлящим внутри нетерпением. Хэмсворт избегал смотреть ему в глаза, быстро прошел в квартиру, снял плащ уже в гостиной и повесил на спинку дивана. Его вечный спутник - ноутбук - занял свое место на кофейном столике, а сам Том присел рядом с хмурым адвокатом, причем гораздо ближе, чем было принято. Коленом он касался колена Хэмсворта, и тот недовольно дергал ногой, пытаясь уйти от контакта, но словами Хиддлстона не осаживал, и тот окончательно обнаглел. Как бы глупо ни звучало, его веселил такой Хэмсворт, еще старающийся сохранить лицо. Но это плохо удается тем, кто оказался на публике без трусов, и ситуация, в которой оба оказались, была как никогда похожа на что-то подобное. Суровая и жестокая акула оказалась почти дружелюбным дельфином, а Том всегда мечтал погладить теплый и гладкий дельфиний бок. - Это нарезки записей с видеокамер на твоей улице, - между тем начал Хэмсворт, запуская на ноутбуке получасовую запись. – Смотри внимательно. Том отвлекся от теплого крепкого бедра, о которое терся своим со все возрастающим удовольствием, и уставился на экран, не понимая пока, что именно должен увидеть. Но вскоре задача решилась сама собой. На кадрах все чаще мелькала одна и та же машина – светло-бежевый длинноносый седан откуда-то из девяностых, вполне неприметный в городских джунглях. Он проезжал мимо булочной на углу квартала, проскальзывал мимо камеры банкомата, вмонтированного в стену библиотеки через десяток домов от того, где жил Хиддлстон. Даты и время в углу экрана были разными, и уловить в них какую-то закономерность он не мог. - Тебе знакома машина? - Нет, - честно ответил озадаченный Том. - Жаль, - коротко прокомментировал Хэмсворт. – Смотри дальше, сейчас будет еще интереснее. Он оказался прав на все сто. Оказывается, на соседском доме тоже была камера, хотя Том никогда ее не замечал. Но он вообще не обращал внимания на них, уже привыкнув к тому, что почти весь город покрыт сетью видеонаблюдения. И только когда благодаря такой же записи оказался в полном дерьме, Том понял, насколько эта сеть всеобъемлюща. Неизвестный седан появлялся в разное время, и это было похоже на то, как рыбак закидывает удочки на пробу в разных местах. Иногда Том видел на записи себя, тогда еще жизнерадостного, с легкой походкой и прямой спиной. Седан исчезал ровно тогда, когда Том скрывался за углом. Видимо, водитель следил за временем и перемещениями Тома, а тот, будучи пунктуальным и привыкшим к размеренной жизни, никаких сюрпризов для шпиона не готовил. Вскоре стало ясно, что выяснив расписание, водитель пригонял машину ровно за три минуты до выхода Тома, ждал, пока тот уйдет, и следовал за ним. - За мной следили, - озвучил единственно верную догадку Хиддлстон. - Да. - Кто? Хэмсворт впервые за их встречу посмотрел на Тома и выглядел при этом настолько удивленным, что Хиддлстон подумал было, что у него вместо волос выросли длинные зеленые щупальца. - Я хотел спросить об этом тебя. Может быть, есть человек, который ненавидит тебя настолько, что готов подставить? Кто-то настолько озлобленный, что не просто отомстил тебе, а сделал это, погубив ребенка? Родственник, с которым вы не поделили наследство, коллега, которому ты перешел дорогу, бывший любовник, который мстит за разрыв? - Нет, - ошарашенно ответил Том, который и представить не мог, что за подобное люди готовы подставлять других, убивая детей. - Ты уверен? – продолжал выпытывать Хэмсворт, все еще напряженно смотря на него. – Никаких столкновений, никаких проблем? Никаких врагов? - Я никогда не думал, что они могут у меня появиться, - пожал плечами Том. – Я старался не делать плохого… - Тупик, - вздохнул Хэмсворт и потер лоб. – Лица этого мужчины нам увидеть не удалось. Он всегда в шляпе или бейсболке. Ни роста, ни одежды – ничего. Мы можем только подозревать, какой он. Если именно он изображал тебя в день убийства, значит, он тоже высокий и худощавый. Есть кто-то на примете? - Нет. Том знал, что повторяет ответ раз за разом, что ничего не может добавить к этому ответу, но ему действительно нечего было сказать. Может быть, он был настолько невнимателен, что не заметил слежки, а еще раньше – того, что обидел кого-то настолько, что этот человек решился на месть. Но Том всегда думал, что он отзывчив и добр, и все его знакомые твердили ему об этом. - А ты уверен, что следили именно за мной? Может быть, просто искали того, на кого можно повесить убийство? - Впервые машина появилась на твоей улице за три недели до того, как ты начал работать у заместителя мэра. - О… Том поник и замолчал надолго, внимательно рассматривал коротко стриженные ногти, пытаясь найти в них ответ на вопрос о том, кто мог его подставить. Но ни «41», ни «43» на ногтях не высвечивалось, а «42» был слишком простым ответом. Мысли вихрились в голове, сдували песок с барханов памяти, но и под ним ничего не было. Том понятия не имел, что произошло. Хэмсворт выдернул его из погружения в зыбучий песок. - Я хочу секса, - заявил он, но Том не расслышал, и пришлось повторить: - Я хочу секса. Том поднял глаза, посмотрел на внимательно наблюдавшего за ним адвоката и кивнул. От былого возбуждения не осталось и следа, Том был слишком погружен в размышления и переживания, нахлынувшие с новой силой после информации от Хэмсворта. Он не реагировал на то, что тот стал сам его раздевать, только поднимал послушно руки и переступал через спущенные джинсы, лег на кровать и позволил делать то, что Хэмсворт хочет. Том не возмущался, когда он привычно смазал его член и уверенными движениями руки начал дрочить, добиваясь крепости. Два пальца, засунутые в его зад на пробу, не принесли ничего, кроме легкого неудовольствия, а когда Хэмсворт вздернул его за ноги и согнул почти пополам, навалился сверху и без лишнего пиитета вкатил член в зад на всю длину, Том только зажмурился и постарался расслабиться. Хэмсворт трахал его привычно собранно, не отвлекался на кажущиеся ему лишними ласки, действовал как робот. Только под конец начал дрочить быстрее, снова добиваясь их одновременного оргазма. Том, приоткрыв глаза, отстраненно наблюдал за ним, мимоходом отмечая первый раз, когда Хэмсворт смотрел ему в лицо, стараясь увидеть, уловить что-то. Вздохнув, Том послушно и вяло кончил, украсив кулак Хэмсворта редкими полупрозрачными каплями, а потом, снова зажмурившись, слушал, как его странный адвокат одевается и уходит. Апатия и депрессия снова окружили Тома, прорывались в ожившую было душу. Он чувствовал себя, как потерпевший кораблекрушение в открытом море. Один, под палящим солнцем, уже не истекающий потом, потому что жидкости в теле не осталось даже на это, без единой надежды на спасение. Вполне логичным были и мысли о суициде, но сделать последний шаг в пропасть Том был не готов. Кто бы не решил отомстить Тому за неведомое, сделал он это успешно. Еще никогда он не был таким сломленным и подавленным. Еще никогда он так не боялся жить. Том больше удивился бы грому в ванной или снегу на кухне, чем звонку в дверь. Он точно знал, что никто к нему не придет. Хэмсворт бы позвонил, друзья и родственники специально к нему не приходили. Открыв, Том остолбенел. На пороге стоял незнакомый ему пока помощник Хэмсворта – тот самый Курт, видимо. Растрепанный, заспанный, в неопрятной одежде, он производил впечатление вовсе не сыщика, а рабочего с завода, проводящего вечера в затрапезной пивнушке. - Я Курт, - вместо приветствия сказал тот, а Том, кивнув, посторонился, безмолвно впуская его в квартиру. Что делать с неожиданным гостем, Том не знал. Поэтому сидел напротив него, сложив руки на коленях, и смотрел, как Курт с удобством расположился на диване. Сыщик молчал тоже, только осматривал Тома пристально и цепко, будто приценивался, и от его взгляда было не по себе. - Может быть, чаю? – неловко предложил Том, которого тишина и неизвестный мужчина с тяжелым взглядом напрягали. - Кофе, - согласился тот, и Том, благодаря небо за то, что можно хотя бы что-то сделать, поднялся. Он включил кофеварку, потянулся за убранной в шкафчик сахарницей, когда Курт, кашлянув, привлек его внимание. - У меня есть несколько вопросов, - сказал он, взял чашку с кофе и сел за стол. – Сахара не нужно. Том снова сел напротив него, посмотрел, как Курт, не морщась, отпивает черный, как смола, кофе, и уточнил: - Какие именно вопросы? - Я хочу знать о ваших друзьях, родственниках, пассиях. О врагах, - кивнул он, едва у Тома удивленно вытянулось лицо. - У меня нет врагов, - пожал тот плечами. – Не нажил. - Неправда, - мягко улыбнулся Курт. – У вас есть враг. И он настолько ненавидит вас, что решил подставить. И это уже не догадки. - Но у меня нет врагов, - Том пытался улыбаться, но холод страха обдал его ледяной волной. – Я ни с кем не ссорился. - А это и не нужно, - так, словно время сообщал, сказал Курт. – Вы сами не заметили, как кого-то обидели. Это очень просто. Найти врага гораздо проще, чем друга. - Мне нечем помочь, - напрягся Том. – У меня есть друзья, но врагов нет совершенно точно. - Хорошо… Курт отставил чашку, сложил на столе ладони, наклонился, заглядывая Тому в глаза снизу вверх, а того будто оттолкнуло силой взгляда. Курт, при всей своей нескладности, оказался довольно неприятным и сильным человеком, подавлял Тома одним своим присутствием. - Давайте пойдем другим путем. Есть ли среди ваших знакомых мужчина ростом от шести до шести с третью футов роста, худощавый?.. Том уставился на пальцы, будто пересчитывал по ним знакомых, а сам вспоминал, кто мог подойти под это описание. - Дэйв? Но… - Кто такой Дэйв? – сразу оживился Курт. – Кто он вам? Опишите его. - Это… - если бы Том знал, как описать их с Дэвидом отношения, он бы без сомнения это сделал. Но как объяснить то, что даже ему было непонятно? Друзья с привилегиями? Бойфренды? Просто друзья, у которых «было»? Он не знал. - Мы раньше жили вместе, ну, понимаете, снимали квартиру. Он актер, не из знаменитых, но часто появляется в современных постановках. Такие, знаете, про которые пишут «Новаторство режиссера, смелое прочтение классики»… Ну, это спектакли, в которых Гамлет – гей, влюбленный в отца, а Джульетта – малолетняя проститутка-наркоманка. Такие… Том окончательно смешался под пристальным взглядом, пытаясь объяснить сыщику, в каких на самом деле дерьмовых представлениях участвовал Дэвид, убеждавший при этом и себя, и Тома, и всех, кто соглашался слушать, что следующий спектакль точно станет хитом. - Мы снимали квартиру, пока я не переехал в эту. Друзья сестры уехали на пять лет в Америку, а я остался здесь. Тише, приличнее и очень низкая плата. С Дэвидом мы давно не виделись. Он звонил несколько раз, когда узнал о том, во что я вляпался, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Но Дэйв, он не мог, вы понимаете? Он же актер, не маньяк, не убийца… - Вы с ним спали? Отпираться было бессмысленно. Том пожал плечами, словно для него обычное дело – переспать с любым, а потом подумал, что в случае с Хэмсвортом это слишком похоже на правду, и скис. - Несколько раз. На самом деле, к моменту разъезда почти постоянно. Ну, понимаете, это нормально. Мы хотели секса, нравились друг другу, это было предсказуемо. - Он был в вас влюблен? – перебил Курт, а Том рассмеялся, настолько нелепым ему показалось это предположение. - Дэйв? Нет! Мы просто приятели, да, у нас был секс, но мы сразу решили, что все это ерунда. - Ясно. Курт посидел немного молча, а потом поднялся. - Если вспомните еще что-нибудь, позвоните Крису, расскажите об этом, он мне передаст. Не смею задерживать. Курт ушел так же внезапно, как и появился, а Том, закрыв за ним дверь, вернулся на кухню и долго сидел там, смотря в окно. Глупая вышла встреча. Появлению Хэмсворта Том уже не успел удивиться. Просто открыл дверь и ушел в гостиную, а там, сложив на груди руки, смотрел на раздевающегося адвоката и молчал. Тот пришел без звонка, без предупреждения, чувствовал себя в доме Хиддлстона как у себя. Он прошел на кухню, чтобы сделать себе чашку чая, вернулся ко все еще неподвижно сидевшему Тому и достал ноутбук. - Мы немного поинтересовались твоими связями. Сами, - уточнил он, словно это было непонятно Тому. – Вопросы появились только по Дэвиду. - Он здесь ни при чем, - буркнул Том. – Я уже говорил твоему другу… - Курт не мой друг, - немедленно поправил его Хэмсворт. – Курт – сыщик, с которым я работаю. - О, прости. – У Тома на языке висела колкость, так разозлил его невозмутимый и неправильный в этом адвокат. – Он тебе не друг. У тебя вообще, наверное, нет друзей. У тебя и любовника-то нет. Кажется, удивительным образом Тому удалось вывести Хэмсворта из себя. Он неожиданно покраснел, губы сжались и раздвинулись в намеке на хищный оскал, а в глазах мелькнул отблеск стали. - Ты мой любовник, - проскрипел Хэмсворт. - Ты удивишься, но нет, - зло рассмеялся Том. – У нас контракт, по которому я обязан с тобой спать. - Тебе не нравится? - Нравится? Тома понесло. Злость, напряжение, ненависть к своему положению безотказной дырки и ожидание чего-то огромного и ужасного свивались в нем в плотный клубок, который разрастался с каждой секундой, несся вниз по горлу, пищеводу и взрывался ледяной бомбой в желудке. Голос охрип и сел, но Том продолжал смеяться, надсадно и горько. - Это не может нравиться, - кричал он, размахивая руками. Капельки слюны, казалось, долетали даже до Хэмсворта, по крайней мере тот брезгливо отер рот кулаком. – Ты приходишь, как домой, вернее, как в бордель, приказываешь мне обслужить тебя, и я все это делаю. Только из-за того, что поверил тебе, поверил в то, что ты можешь спасти меня. А что делаешь ты? Собираешь какие-то сплетни, следишь за моими друзьями, несешь порой настоящий бред. Я уже говорил и тебе, и твоему не-другу Курту, что Дэвид – мой знакомый, он нормальный и не может сделать такого. Ему не за что мне мстить, понимаешь? Не! За! Что! - Он тебе нравится? Том замер. Хэмсворт сидел на диване как истукан, румянец сошел с его щек, и только взгляд, пристальный и неотрывно следящий за жестами Тома, выдавал его внимание. - Нет. Из Тома словно выдули весь воздух. Он опустил руки, выдохнул и обессиленно рухнул в кресло. - Он просто мой старый знакомый. Друг с привилегиями. Он хороший парень, а вас на нем заклинило. - Больше, чем я? Хэмсворт будто и не слушал его, спрашивал только о том, что его волновало, и причина этого волнения вскоре дошла до Тома. - Ты ревнуешь? – неверяще спросил он. Этого и быть не могло, но от Хэмсворта всего можно было ожидать. Человек-айсберг словно приоткрыл то, что скрывалось до этого в полной ледяной крошкой воде. - Я не знаю, - просто ответил Хэмсворт, и видно было, что он не врет и не шутит. Да он и просто этого не умел. - У тебя были отношения? Когда-нибудь до… До меня? – спросил ошарашенный открытием Том. - Нет. Хэмсворт больше ничего не говорил, а у Тома было столько вопросов, что все они, толкаясь на языке, мешали друг другу. Уже все отошло на второй план, каким-то далеким и чужим казался мир за стеной: убийство, полиция, подставы и Дэвид, и вообще все. Том, как губка, напитывался странными эмоциями, наполнившими его гостиную. Хэмсворт все еще молчал, как может молчать человек, считающий, что он все сказал, но Тому все равно было мало. Странное чувство оживания, разительно отличавшееся от всей не-жизни, что была у Тома до этого, возвращало и его прежнего – веселого, добродушного и ужасно любопытного до всего парня. - Сколько тебе лет? - Двадцать восемь. Хэмсворт, видимо, принял правила игры, сел на диване поудобнее, развязал галстук, оставив концы лениво висеть, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, открыв взгляду Тома мощную шею. - И у тебя никогда не было никаких отношений? Ни с женщинами, ни с мужчинами? - Нет. - Это странно. И это действительно было странно. Как Хэмсворту удалось, если он не врал, - а Тому казалось, что тот предельно честен, вернее, Хэмсворт таким выглядел, - дожить до своих лет, не связываясь ни с кем, было удивительно. Хотя, если у него самого не было желания, то это было понятно. - А ты хотел? - Хотел. Том снова поник. Разговор, до этого обещавший интересную тему и немного откровений, превращался в глупейшего вида допрос, потому что Тому приходилось вытаскивать все из Хэмсворта словно клещами. Поэтому и Хиддлстон замолк тоже. Он устал, пусть и не физически, но морально Хэмсворт его почти выпотрошил – и своей невозмутимостью, и глупой честностью, и нежеланием идти на полноценный контакт. Который, и это нужно было признать хотя бы для самого себя, Тому все же был необходим. Без него никакие человеческие отношения: ни любовь, ни дружба, ни работа не складывались. - У меня не получалось, - вдруг сказал Хэмсворт. Том поднял на него взгляд, но говорить ничего не стал, боясь вспугнуть разомкнувшего уста адвоката от честности, которая вообще его породе была несвойственна. – Я много раз пытался. Но они уходили после… Первого же секса. И тут Том не смог промолчать. - Я могу их понять, - фыркнул он насмешливо, а Хэмсворт – все-таки рыбка сорвалась с крючка неумелого рыбака, - насторожился. - Тебе не нравится секс со мной? - Нравится? – изумился Том. – Но ты не умеешь им заниматься. - Неправда, - севшим голосом возразил Хэмсворт. – Ты возбуждаешься и испытываешь оргазм. Разве не это главное? - Нет, - устало выдохнул Том. – Совсем не это. Скажи, а… А кто тебя, ну, учил так… так делать? Так вести себя в постели? Все эти «ты должен быть возбужден» и прочее? Откуда это взялось? - Из книг, - пожал плечами Хэмсворт так, словно не говорил сейчас записных глупостей, не расписывался в собственной несостоятельности. – Из видео. Я все делаю, как нужно. - По инструкции, - засмеялся Хиддлстон. – Но это неправильно. Порно – не учебное пособие. - Я по-другому не умею, - напрягся Хэмсворт и снова замкнулся. То, что ему все еще не по себе, выдавало мелкое шевеление рта – невозмутимый адвокат по-детски кусал изнутри губу. – Я все делаю правильно, - упрямо повторил он. Том смотрел на него, он – на Тома, безмолвные «Научи» и «Я могу» повисли между ними, накаляясь от каждого взгляда, густея и перетекая от одного к другому. Том уже знал, что пожалеет об этом, но все равно встал и подошел к Хэмсворту. Тот уже откинулся на спинку дивана, смотрел на Тома снизу вверх – завороженно и будто бы затравленно, словно впервые признавая право другого учить и направлять его. Возможно, для него это действительно был первый раз, пусть и не в сексе, но в обычных человеческих отношениях. Том буквально осязал, насколько сложно ему было сделать этот шаг – довериться и поддаться. Но он все равно его сделал, встал между раздвинутых ног Хэмсворта, понемногу заставляя – приучая – себя называть его по имени. Хэмсворт – это тот адвокат, что купил его обещаниями, брал его, словно оплату по договору, и это действительно было так. А сейчас перед Томом сидел Крис – парень, у которого были проблемы с контролем и людьми, замкнутый и высокомерный от того, что никого и никогда не было рядом с ним. Именно рядом, а не выше или ниже из-за контрактов или социального статуса. Было просто два человека, одному из которых надо было, да и хотелось, помочь. И впервые за долгое время это был не Том. Так просто – почувствовать себя мессией в масштабах одной души, одного человека, одной пары испуганно открытых глаз. Том даже не представлял, насколько сильным может быть это ощущение. Он чувствовал, как от Криса волнами расходится страх поддаться, но еще больше его снедает любопытство и желание хотя бы раз по-настоящему почувствовать то, о чем он читал только в книгах. Том положил ладони ему на плечи, провел вверх, чувствуя кожей узор ткани пиджака, холодный шелк рубашки и жар горячего тела. Крис поднял к нему лицо, смотрел внимательно, будто снова опыты ставил или пытался уложить действия Тома в понятный, прочитанный в книге, алгоритм. Но Том не собирался действовать понятно. Там, где чувства, не должно быть место разуму. Пусть даже эти чувства укладывались в понятие «плотского желания». Под пальцами мягко колола темно-русая щетина, и Том наслаждался этим ощущением. Крис и был таким – острым снаружи, но мягким и податливым внутри. Он даже глаза закрыл, пока его гладили по щекам и лбу, и Том выводил на нем узоры, заставляя дыхание сбиваться, а ресницы – мелко подрагивать. Крис позволил ему это, подался вперед, и Том наклонился, чтобы легонько поцеловать его – просто обвести губы языком по контуру, мягко прихватить зубами нижнюю, снова коснуться его рта своим. Крис открылся, обхватил затылок Тома ладонями и потянул вниз, почти опрокидывая на себя. В этот раз Хиддлстон не возражал. Он устроился на Крисе удобнее, оседлав его бедра, чтобы самому контролировать ситуацию. Крис под ним ерзал, от нетерпения или неудобства – Том не хотел узнавать. Гораздо занимательнее был сам Хэмсворт, раскрывший широко губы и пытавшийся поцеловать его, но у него ничего не получалось. Крис нелепо двигал языком, пытаясь имитировать то, что видел в фильмах, но делал все неловко и невпопад, смеша этим Тома. - Просто позволь мне показать, ладно? - мягко попросил тот, и Крис, насупившись, прекратил попытки перехватить главную роль. Впервые за долгие дни и недели Том по-настоящему наслаждался: податливыми губами, смешным пыхтением Хэмсворта, не ожидавшего, каким на самом деле окажется поцелуй не по инструкции. Не отпуская, Том продолжал водить ладонями по его плечам и груди, незаметно, как ему казалось, отводя в стороны полы края пиджака и расстегивая на Крисе рубашку. Том и сам поерзывал на Крисе, настолько приятно было чувствовать между бедер твердый член, но не забывал учить его. Понемногу Том уступал под напором Криса, обмякал, когда чувствовал крепкую хватку вокруг талии, на боках, а потом и на ягодицах. Крис тянул его вниз, а сам толкался вверх, вжимался в него членом, пытаясь дать себе хотя бы намек на обладание. Тянуть дольше оказалось невозможно. Том сел прямо, как мог, с трудом заставил себя оторваться от губ Криса и хихикнул, услышав недовольное ворчание. Хэмсворт был как медведь, которого раздразнили медовым запахом, но при этом казался ужасно – и очень непривычно – милым. Неловко поднявшись на нетвердых ногах, Том потянул Криса за собой в спальню, впервые ведя его туда как гостя. Хэмсворт все не мог удержаться, чтобы не потрогать его, не начать снова целовать, но Том шел, не останавливаясь, только у кровати позволил Крису себя обнять. - Просто не думай ни о чем, - попросил Том, и Крис с готовностью кивнул. Раздевать Хэмсворта было сложно – он активно этому мешал, все стараясь облапать Тома, притянуть к себе, самому начать раздевать его, пусть и неумело. Запоздало Том понял, что до этого Крис ни разу не делал этого сам, только приказывал раздеваться. Понимание этого факта было неожиданно волнительным. Том встал ровно, позволяя Крису расстегивать пуговицы на его рубашке, неловко цеплять пальцами застежку джинсов. Только один раз, когда Крис еще не до конца расстегнул на нем джинсы, но уже собирался их стянуть, Том шикнул – металлические зубчики больно оцарапали кожу даже сквозь ткань трусов. Крис, пусть не быстро, но справился с полным разоблачением Тома, и тот стоял перед ним, глупо переминаясь с ноги на ногу, но давая рассмотреть себя. Хэмсворт, не сводя с него глаз, разделся сам, гораздо быстрее, чем сделал бы это Хиддлстон. Спустя минуту оба стояли друг напротив друга, голые и беспомощные, старательно избегая смотреть друг другу прямо в глаза. Тому стало жарко – неприятный румянец залил лицо, грудь раскраснелась пятнами. Вся его храбрость оказалась напускной. В итоге оба оказались в одинаковом положении, и с этим срочно нужно было что-то делать. Мысль о том, чтобы сбежать от Криса, Том с сожалением отверг. Показывая пример, он первым лег на кровать, предлагая Крису следовать за ним. Это Хэмсворт и сделал, навалившись на него тяжелым душным грузом, и снова потянулся за поцелуем. На этот раз Том не протестовал. Целоваться лежа было удобно, как будто это положение их уравняло. Крис целовал его пылко, явно распробовав, насколько захватывающим и приятным это могло быть. Том отвечал с не меньшим жаром, с трудом, но все-таки высвободил из-под Хэмсворта ноги - только затем, чтобы тому было удобнее между ними лежать. От этого стало еще хуже. Член Криса тыкался Тому в бедро, смазка склеивала тонкие волоски, а головкой своего члена Том то и дело задевал пупок Криса. Как-то все было глупо, и ситуация совершенно не исправлялась. Мозг не отключился, как это обычно случалось перед сексом, Том с легкостью мог представить, как они выглядят со стороны, и все это было очень, очень неправильным. - Стой, - попытался отвернуться Том, но Крис уже не слушал. Его ладонь по-хозяйски расположилась у Тома на затылке, и сильные пальцы, вцепившиеся в волосы, не давали дернуться. – Стой! - Что? Хэмсворт был дезориентирован, растерян и уже почти зол. Он все не мог понять, что происходит и почему его отталкивают после такой прелюдии. Том пытался заставить его подняться, но Крис лежал на нем плотно, и дышать становилось все труднее. Заерзав и толкнув его, Том попытался выбраться, но получилось это с большим трудом. - Что-то не так? Том и сам не понимал. Что-то ему действительно мешало, что-то не давало окончательно расслабиться, хотя он хотел – совершенно точно хотел – нормального секса с Крисом. Том, сгорбившись, сидел на краю кровати, а взъерошенный Крис буравил взглядом его спину, отчего между лопаток словно инеем примораживало. - Я сейчас, - решился Том, наклонился и выудил из-под кровати тюбик смазки, который запинал туда после прошлого посещения Хэмсворта. – Я все сделаю сам, понял? Голос чуть огрубел, вопрос получился жестким, но Крис понятливо кивнул в ответ. Том снова забрался на кровать, а непонятливый Хэмсворт все еще лежал на животе, неловко вывернув голову, чтобы смотреть на него. - Перевернись, - попросил он, и в этот раз получилось как-то жалобно. Том окончательно перестал владеть голосом и телом тоже. Крис лег на спину. Тяжелый, нисколько не опавший член лежал на его животе, и Том, устроившись между хэмсвортских ног, наклонился и лизнул его от основания до бордовой головки, подразнил под ней языком, заставив Криса зашипеть и дернуться навстречу. Запоздало Хиддлстон понял, что у него нет презервативов. Выходом было бы попросить Криса достать их из своего волшебного брифкейса, в котором, казалось, было все и всегда. Но Том промедлил, а потом, решив, что двум смертям не бывать, и вовсе не заикнулся об этом. Крис не вспомнил тоже, и это неожиданно придало Тому сил – настолько его зарядило понимание того, что Хэмсворт уже ни о чем не хочет думать. Член привычно скользил по языку в горло, и Том сосал, старательно и мокро, надавливал под головкой и сильно дрочил по влажному от слюны стволу, мягко покачивал мошонку в ладони, массировал яички. Крис вцепился в одеяло, тянул его вверх сжатыми кулаками, когда Том, наловчившись, полностью взял его член ртом, хрипло стонал, подбадривая. Том уперся руками в матрас по бокам от Криса, сосал, не помогая себе руками, и только когда понял, что его члену тоже хочется внимания, правой рукой начал ласкать себя. И теперь все действительно стало иначе. Вся их с Хэмсвортом глупая история отошла на второй план, уступив место той альтернативной вселенной, которая иногда возникала в фантазиях Хиддлстона. Теперь ему было легко представить, что у них с Крисом не было договора, что не было убийства, в котором Тома обвиняли, что вообще ничего не было, кроме самого Тома, Криса, которого он подцепил на какой-то вечеринке, и тихих сгущающихся сумерек, затопивших комнату. У Хэмсворта дрожали бедра, толчки вверх становились все короче, Том почти не выпускал его член изо рта, а когда это происходило, ловил губами, мягко щипал ими под головкой или по уздечке, вырывая у Криса жаркие выдохи, и снова впускал в горло. - Я… Только этого Тому хватило, чтобы выпустить его, сесть ровно на пятках и перевести дух. Руки и ноги затекли, затылок взмок, и по спине тек пот, да и Крис выглядел не лучше. Впервые у него получилось полностью потерять контроль, и сейчас он смотрел на Тома как на свое личное божество мутным и голодным взглядом. Том наощупь нашел в складках одеяла тюбик, выдавил гель на ладонь и растер его, согревая. Крис следил за движениями его пальцев, не отрываясь, и не шевелился – чтобы не спугнуть, наверное, с глупым смешком решил Хиддлстон. Но тот не оправдал его ожиданий. Уже теплый гель обволакивал пальцы, когда Том завел руку назад и провел ими по расселине, а потом, на выдохе, скользнул внутрь, смазывая себя и растягивая одновременно. Крис сглотнул и поперхнулся воздухом, понимая, что именно Том сейчас делает. - Я хочу посмотреть. И снова Тома поразил контраст между тем, как раньше Крис приказывал ему готовить себя к его приходу, и тем, как он просил показать это сейчас. Но сам Хиддлстон был еще не готов к такой откровенности. Вместо ответа он взял Криса за руку, выдавил гель и ему на ладонь, осторожно и аккуратно переплел их пальцы, размазывая смазку между ними, и сел так, чтобы бедра и член Криса оказались между его ног. Хэмсворту не нужно было подсказывать дальше. Он протянул руку, коснувшись тыльной стороной ладони бедра, скользнул по правой руке Тома, еще заведенной назад, обвел натянувшуюся вокруг пальцев кожу и толкнулся внутрь, добавляя к двум его пальцам свой. Том охнул и выгнулся, и от этого облегчил Крису проникновение. Теперь, когда Том убрал руки, Крис сам растягивал его, неспешно и томно. Том, стараясь не смотреть, не видеть на себе жадного взгляда Хэмсворта, зажмурился, но от этого ощущения стали только острее. Он стягивался вокруг пальцев Криса, сам трахал себя ими, впуская и чуть двигая бедрами, чтобы пальцы при каждом движении касались простаты. Хиддлстон, забывшись, начал гладить себя, мягко водить по члену кулаком, и только когда почувствовал, как накрывает легкой прохладной волной накатывающего от ступней ног вверх оргазма, опомнился. Он неловко поднялся, опираясь на колени, и Крису пришлось убрать руку, а Том, для верности добавив на руку лубриканта и смазав член Криса, опустился на него, сам придерживая у основания и направляя в себя. И снова все было, как небо и земля, даже сравнивать не получалось. Казалось, что все то же самое: Хэмсворт, его член, распирающий Тома изнутри, жадные руки и пошлое чавканье вытекающей из задницы смазки, но и все разительно отличалось. Том уперся в каменную грудь Криса ладонями, приподнялся – на пробу – и снова впустил член в себя. Крис, придерживая за бедра, натягивал его, а Том пытался ускользнуть, но не получалось, и с каждым разом он оказывался насаженным на член еще глубже. Легким разрядом тока по нервам прошло удовольствие, по спине скользнула волна горячего воздуха, заставляя кожу покрываться мурашками, а Том, застонав, отдался воле и силе Криса. Хэмсворт не злоупотреблял ей сейчас, хотя тоже понял, что теперь все в его руках. Он поддавал бедрами снизу, вгоняя в Тома член, гладил его бедра, а потом обхватил член рукой и начал водить им в неожиданном ритме, совершенно сбивая Тома. Член внутри него двигался все быстрее и мощнее, а пальцы, оказавшиеся неожиданно чуткими, ласкали ствол его члена и головку раздражающе медленно. - Сильнее, сильнее, - Том поймал себя на том, что просит Криса усилить нажим, но вместо этого Хэмсворт еще глубже проник в него, а пальцы на члене сжал только немного туже. – Не так! Том почти хныкал, отбросил руку Криса, сам обхватил себя, а Хэмсворт, вцепившись в его бедра, взял такой темп, что Тома над ним подкидывало вверх, а задницу будто огнем жгло. Все закончилось неожиданно для Тома, когда Крис, толкнувшись особенно глубоко, проехался по простате, а рука Тома сжалась вокруг члена особенно крепко. Оргазм накатил бешеный, яркий и обжигающий, и Том, ошарашенно открыв рот, смотрел на замершего под ним Криса и чувствовал сквозь прошивающее тело удовольствие, как сперма вытекает между пальцами, а в яйцах, подтянувшихся к самому основанию члена, становится легко и пусто. Как в голове у Хиддлстона, совершенно потерявшегося и понемногу оседавшего на Крисе. Хэмсворт, хоть и казался всегда бесчувственным бревном, в этот раз отпустил его, не догоняя свой оргазм, трахая полубесчувственное тело. Том, которому казалось, что его тело вмиг лишилось костей, с трудом сполз с него и растянулся рядом, не обращая внимания на вопросительный взгляд Хэмсворта. - Я больше не могу, - сообщил он, радуясь, что может хотя бы говорить. - Но мне надо, - растерянно сообщил Крис. – Я же… Том застонал. На него накатила такая усталость, что двигаться было невмоготу, помогать Хэмсворту не хотелось тем более. Но, сопротивляясь этой ватной усталости, Том плотно сжал ноги, обернулся к Крису и кивком показал ему, что делать. Между ягодиц было тепло и скользко, член двигался легко, а Том, тело которого словно оголилось и все нервы вышли наружу, чувствовал, как головка задевает края растянутой дырки, как тыкается ему под яйца, а Хэмсворт, нависший над ним, рычит и вздрагивает, пытаясь догнать Тома. Он терся о Хиддлстона, лег на него всем весом, вдавив в упругий матрас, вмялся носом в затылок, а руками сжимал вокруг своего члена ягодицы Тома, давая нужную плотность. Все это длилось недолго, Крис и сам был на взводе, но после того, как он, вздрогнув особенно сильно, вдавился мокрым членом Тому под мошонку, окончательно завалился на него, Хиддлстон запротестовал. Дергаться, когда на тебе хрипло дышит и липнет потной кожей тело весом под двести пятьдесят фунтов (а Тому казалось, что уже все пятьсот), стало не под силу, но опомнившийся Хэмсворт отпустил его, давая шанс вздохнуть – и выжить. Том дышал в подушку, все еще не в силах собраться, привести в порядок тело и мысли, все мешалось и плыло перед глазами, а потом он решил, что все может катиться к черту, и в ту же секунду уснул. Странно, как все стало неожиданно просто и легко. Стук в дверь прорывался сквозь душный туман сна и странную липкость, и Том, открыв глаза, обнаружил себя в объятиях Хэмсворта, снова навалившегося на него во сне и дышавшего в ухо. Крис был мокрый и жаркий, но Тому было так уютно, что он решил не просыпаться. Стук повторился, игнорировать его уже не получилось бы. Том, сняв с себя руку Хэмсворта, соскользнул на пол, больно ударившись коленями, поднялся, чертыхаясь про себя, и стащил с кровати одеяло – Крису оно все равно было без надобности, а ему нужно прикрыться. Том, зевая, открыл дверь и замер, увидев на пороге Дэвида. - Привет, - широко улыбнулся тот, протянул пакет из французской булочной, сбивавший с ног ароматом ванили, и вошел, потеснив хозяина. – Как насчет кофе? Том, не соображая, посторонился, подтянул повыше сползающее одеяло и застыл, увидев, как уже вошедший Дэвид смотрит на голого Хэмсворта, выползшего из спальни в гостиную. - О, ты не один, - стушевался Дэйв, наконец-то понявший и связавший воедино и странное одеяние Тома, и голого мужика в его квартире, и раннее утро, и нерадушие. – Я тогда потом зайду… Или позвоню… Дэйв, бросив на Криса опасливый взгляд, быстро испарился, а сам Хэмсворт, забрав у все еще молчавшего Тома пакет с круассанами, засунул туда нос и невнятно пробурчал: - Это кто? - А это и есть Дэйв, - ответил Том. – Ты же видел… - Еще не видел, - с Хэмсворта мигом слетела сонливость, и он посмотрел через порог еще незакрытой двери. – Зачем он приходил? - Я не понял, - пожал плечами Том. – Круассаны принес. - Отлично, - хмыкнул Крис, вытащил один из них и засунул в рот почти целиком. – Я ужасно голоден. Последние его слова были почти неразличимы из-за жевания, но Том услышал. Он растерянно смотрел на голого Хэмсворта, уже хозяйничающего на его кухне, и решительно ничего не понимал.