Глубокое синее море

Крис ушел, едва позавтракав. Том сидел в гостиной и смотрел, как тот собирается: принимает душ, вытираясь Томовым, кстати, полотенцем, сушит волосы, прочесывая пряди пальцами, собирает и встряхивает свою одежду, пытаясь хотя бы немного ее освежить. - Не успею домой, - словно между делом заметил Крис и обернулся к неподвижному Тому: - Ты не мог бы одолжить мне белье? Просьба была настолько невероятной, что даже не показалась Тому странной. Кивнув, он принес Хэмсворту свои трусы – к счастью, он ни разу их не надевал и даже не распечатывал упаковку, и носки, ношеные, зато чистые. Свои вещи Крис просто выбросил в мусорку, даже не озаботившись тем, что их можно постирать. - Вечером отдам, - пообещал он, но Том вместо этого услышал, что Хэмсворт еще вернется. Радоваться ли этому обстоятельству или огорчаться, Том не понимал. Только когда Крис, уходя, чмокнул его в щеку на прощание, Хиддлстон задумался, что в его новом положении есть свои странные, но плюсы. – Позвоню днем, мы с Куртом должны будем кое-что проверить. Будь, пожалуйста, дома. Как будто Том вообще из него выходил. За последние недели Дэйв вообще был единственным, кроме Криса и его Курта, человеком, с которым Том смог обменяться больше, чем тремя словами. - Хорошо, - пообещал Хиддлстон и закрыл за Крисом дверь. Словно женушка, проводившая благоверного на службу и вернувшаяся к домашним делам. Странное сравнение, подумалось ему. Но, за неимением лучшего, подходило и это. К тому же, все равно ситуации были чем-то похожи. Вопреки обещанию, Хэмсворт не звонил. Том держал трубку при себе, даже когда ходил в туалет, но долгожданного сигнала все не было. Хотя и скучать не приходилось. Словно прорвалась плотина его вынужденного одиночества, и звонки от родных, друзей и даже полузабытых приятелей сыпались на обескураженного Тома весь день. В этом потоке непрерывных «Как дела?», «Как ты?» и «Мы скучаем» немудрено было пропустить звонок Криса. Но настроение, которую неделю державшееся на отметке минус бесконечность, неуклонно ползло вверх. Том даже сам не ожидал, что поддержка, да и просто болтовня со старыми знакомыми могут так на него повлиять. Он от души интересовался даже тем, что раньше пропускал мимо ушей: рассказ о том, как дочери Энни лечили уши, как его друзья Брайсоны завели собаку, и даже посмотрел фотографии щенка в соцсети. Позвонила мама и больше не плакала, как раньше, а вполне душевно и весело рассказала про свои дела, про звонок Сары и оценки Эммы. Она звала сына в гости, но Том все еще опасался выходить из дома и отказался. Каждый из звонивших спрашивал, как Том себя чувствует, как продвигается его дело и сочувствовал, а самые догадливые – поддерживали. Том без прошлого стеснения и боли рассказывал, как живет, а паре самых близких друзей сообщил и про Криса. Зачем он это сделал, до него дошло только к вечеру, когда он, словно девица из дешевых романов, сидел возле окна, бездумно глядя на темный экран телефона и просто ждал, когда объявится Хэмсворт. Тома осенило, и от этой догадки стало смешно. Он просто решил похвастаться новыми отношениями, хотя и назвать их так было еще – или совсем – нельзя. Карлайл, с которым Том учился в колледже и был в курсе всех его влюбленностей, удачных и нет, лет с восемнадцати, долго смеялся и все повторял, что такое могло произойти только с Хиддлстоном, а Том, смущенно улыбаясь и царапая ногтем появившуюся на джинсах дырку, мог только соглашаться. Действительно, такое могло произойти только с ним. - А Дэйв как? – неожиданно спросил Карлайл, заставив Тома задуматься. - Не знаю, – ответил он. – Я же не видел его все это время. Только сегодня утром он неожиданно зашел, но мы даже толком не успели поговорить. - О, - голос друга стал ниже, понятно стало, что он о чем-то думает. - А что? - Знаешь, мне показалось, что у вас с Дэйвом все серьезно, - неожиданно раскололся Карлайл. – Он так себя вел, еще когда вы жили вместе, ну, знаешь, как будто вы пара, и я подумал, что у вас все на мази. - Нет, - озадаченно ответил Том. – Ничего такого не было. - Надо же, - рассмеялся Карлайл, и Тому показалось, что с некоторым облегчением. – Что-то я романтичен стал на старости лет. Что ж, это, наверно, и к лучшему. - Ты о чем? – удивился Хиддлстон. - Да Дэйв, понимаешь, он странный какой-то. Ну, не хотел тебе раньше говорить, думал, вы уже пара, и не мое дело было… - Не томи, - хмыкнул Том, зная, что Карлайла может нести долго, а узнать хотелось прямо сейчас. - Да не нравился он мне, - с облегчением выдохнул друг. – Странный он, короче. Мы еще удивлялись, что ты в нем нашел, вообще ведь не твой тип. - Все нормально, - успокоил его Том. – У нас ничего такого не было. Да и ты прав – Дэйв совсем не мой тип. Сказав это, он задумался. Мысль про Дэйва была правильной, но кто тогда был в его вкусе? Том вспомнил Джоша, в которого чуть было не влюбился до потери разума, но через полгода они расстались почти друзьями, потом – Адама, свою вторую первую любовь, уже настоящую. Вспомнил тех нескольких, с которыми встречался в клубах и у друзей, и понял, что едва мелькнувшая несколько недель назад мысль, что если бы они с Хэмсвортом познакомились по-другому, то у них могло бы сложиться, была верной. Крис Хэмсворт как раз и подходил под все тщательно отобранные за тридцать лет жизни Тома стандарты, и то, что им пришлось встретиться при таких обстоятельствах, нисколько не помешало Хиддлстону проникнуться к нему чувствами. Природу их он все еще не мог до конца понять, но и отказываться было бы глупо. Даже в своем прежнем – ледяном – состоянии, Хэмсворт был привлекателен. А сейчас, пусть немного, но приоткрывшись перед Томом, доверившись ему и показав себя настоящего, Крис стал ему близок и по-своему дорог. Открывшаяся правда ослепила и оглушила Тома, и он был вынужден присесть, чтобы переварить все это. Времени потребовалось немного. Принимать истину всегда легко, какой бы неприглядной она ни была, и Том довольно быстро справился с этим. Сомнения были только в отношении к нему Криса, но, рассудив здраво, Хиддлстон понял, что и с его стороны все не просто, что радовало. В конце концов, Том оказался единственным человеком, перед которым Хэмсворт раскрылся, и это даже немного радовало. Решив, что все должно идти размеренно, так, как должно быть, Том и вовсе повеселел. День продолжал приносить сюрпризы. Но теперь вместо телефонного звонка, Том услышал звонок в дверь и, подумав, что это Крис, поспешил открыть. - Ты обещал позвонить!.. – с некоторой обидой начал он, но осекся, увидев на пороге Дэйва вместо Хэмсворта. – О, привет. Том был рад видеть приятеля, тем более, что тот утром ушел так же внезапно, как и появился. А улучшившееся настроение и вовсе оставило на лице Тома улыбку, на которую Дэйв ответил своей – не менее радостной. - Привет, - снова поздоровался он и вошел в квартиру немного осторожно, оглядываясь, будто искал притаившегося за диваном здоровяка в одном одеяле. – Ты один? - Конечно, - ответил Том. – Я уже привык к этому. - Ну, ты сам виноват, - откликнулся Дэйв, по-свойски проходя в гостиную. На молчаливый вопрос Тома, не хочет ли он чего-то выпить, он помотал головой. – Мы ведь хотели тебя поддержать, но ты сам решил зарыться в ил. - Не хотелось никого напрягать, - признался Хиддлстон, присаживаясь рядом. – Дело, знаешь ли, было настоящим дерьмом. - Было? – удивился Дэйв. – А сейчас? - Сейчас получше, - просиял Том. – Мне повезло получить в защитники Хэмсворта. А он, ты знаешь, настоящая акула в этом деле. - Хэмсворт? – задумался Дэйв. Брови у него сошлись на переносице, оставив некрасивую и незнакомую Тому морщину. Раньше ее у Дэйва не было. Это заставило задуматься, как долго Том вообще избегал с ним встреч, нечаянно и нарочно. - Да, это… Это мой адвокат, ты его утром видел, - чуть смущаясь, объяснил Хиддлстон, а Дэйв, услышав это, некрасиво открыл рот и удивленно посмотрел на него. - У вас, кажется, и другие дела в порядке, - чуть натянуто заметил Дэйв, а Том неловко улыбнулся и развел руками. Ему было немного не по себе: и после разговора с Карлайлом, и после того, что Дэйв увидел утром, а еще больше – от того, что он рассказывал бывшему любовнику про новые отношения. Но, как бы ни было, Дэйв давно остался в прошлом, а вот Крис был его настоящим. И это настоящее напомнило о себе решительным стуком в дверь, а когда Том ему открыл, Хэмсворт вошел в квартиру снова как к себе, с порога заявляя, что принес Тому его вещи, а позвонить не смог, потому что было много дел. Но, увидев в гостиной Дэйва, Крис остановился и замолчал. - Добрый вечер, - своим специальным, «ледяным» и так знакомым Тому тоном произнес он. Дэйв, поднявшийся с дивана и неловко потиравший ладони, поздоровался тоже и сразу заявил, что уже уходит. - Да, - заметил Хэмсворт, не сводя с него глаз все время, что Дэйв собирался, - это будет очень любезно с вашей стороны. Дэйв несколько скомканно попрощался с Томом и ушел, почти сбежал, оставив Хиддлстона наедине со снова заледеневшим Крисом. - Зачем он снова явился? – сурово спросил Хэмсворт, а Том, которого покоробил этот тон, осмелев, заявил, что он имеет право общаться со старыми друзьями. – Ты же сказал, что у вас все кончено? - Именно так, - гордо вздернув подбородок и упрямо глядя на Хэмсворта, ответил Том. – Но это не значит, что я не могу с ним поболтать. А откуда эта злость, Крис? - Я не хочу, чтобы он ошивался рядом с тобой, - без каких-либо объяснений сказал Хэмсворт. – Мне неприятно. - Почему? – продолжал настаивать Том, но теперь вместо ответа получил жгучий и собственнический поцелуй. - Так понятнее? – спросил Крис, чуть оттаивая и превращаясь в того Криса, с которым Том познакомился этой ночью. Не удержавшись от довольной улыбки, Хиддлстон сказал, что вполне. На этом их маленький конфликт был исчерпан, и Хиддлстон, снова входя в модус радушного хозяина, повел своего гостя на кухню. Уже там, включив чайник и поставив перед Крисом тарелку с нарезкой и сыром, Том мельком посмотрел в окно и заметил на тротуаре возле дома смутную тень. Человек, стоявший в сумраке, совершенно точно смотрел на незанавешенные окна квартиры Тома, и от этого было неуютно. Увидев, что его заметили, наблюдатель отошел от дерева, под которым прятался, и пошел вниз по улице, а за ним, как заметил Том, закрывая жалюзи, направился еще один – и совершенно точно он был растрепан, как уже известный ему напарник Хэмсворта Курт. - Что все это значит? – севшим голосом спросил Хиддлстон, поворачиваясь к Крису, уже успевшему соорудить себе бутерброд. - О чем ты? Тон Криса был настолько нарочито-недоумевающим, что покоробил тонкий слух Тома. - Ты знаешь, - настаивал он. – Курт и еще кто-то следит за мной, так? - Что? – опешил Крис. – Кто-то еще, кроме Курта? - Не притворяйся, что не знаешь, - начал злиться Том. – Я только что видел, как кто-то уходил от дома, увидев, что я его заметил. А за ним шел Курт. Ничего не отвечая, Крис вытащил телефон, нажал пару кнопок, набирая номер, и замер, ожидая ответа. Но даже Тому были слышны громкие долгие гудки. - Твою мать, Курт, возьми трубку, - сердито пробурчал Крис, перезванивая, но теперь автоответчик сообщил, что абонент находится вне сети. Это почему-то напугало Криса – по-настоящему напугало, Том не ожидал от невозмутимого Хэмсворта таких эмоций, - и он, бросив все и даже оставив на вешалке свой тренч, выскочил на улицу. Том, помешкав, поспешил за ним, и успел заметить, как Крис оглядывается на темной улице, как свет фонаря мешает ему рассмотреть что-то в сгустившихся сумерках, а потом Хэмсворт, будто увидев что-то, мчится вниз по улице – туда, куда до этого отправились таинственный наблюдатель и Курт. Том спешил за ним, но Хэмсворт был быстр и почти сразу пропал из виду. Том бежал уже наугад, не сворачивая, пока не услышал громкий хлопок и тихий вскрик. А после этого раздались новые хлопки, и даже Хиддлстон понял, что это пистолетные выстрелы. Испуг придал ему сил, он бросился на шум со всех ног и уже издалека слышал громкие ругательства и грозные приказы бросить оружие. Том ворвался в назревшую схватку, как пуля в желе. Троица, разбиравшаяся в одном из темных переулков, замерла, увидев его, но волнение, исходившее от каждого, дрожало в воздухе студенистым напряжением. В темноте Хиддлстон сперва не понял, что происходит, но потом заметил и неестественно согнувшегося и державшегося за грудь Криса, и Курта, на которого падал свет из-за угла, и еще одного человека, увидеть которого было настоящим сюрпризом. Дэйв держал на прицеле Криса, Курт – его самого, а Хэмсворт понемногу оседал на землю. Том со страхом увидел, как на его рубашке проступает темное пятно. Крис мотнул головой, потом оттолкнул кинувшегося к нему Тома ослабевшей рукой. - Что с тобой? – всполошился Хиддлстон. – Ты ранен? Нужна помощь? Дай мне телефон, я вызову полицию и скорую… Выстрел заставил его замолчать и обернуться к исходящему злобой Дэйву. Тот, все еще держа пистолет дрожавшей рукой, смотрел только на Тома, и лицо его, и без того некрасивое, исказилось отвратительной гримасой. Том еще никогда не видел друга – теперь уже бывшего, - таким. Дэйв словно обезумел, и успевший привыкнуть к полумраку переулка Том видел, как бешено блестят белки его глаз. - Отойди от него, - приказал Дэйв. – Отойди от него немедленно! Том, стараясь не спугнуть его неловким движением, поднялся, а потерявший его поддержку Крис рухнул на колени. Помогать ему сейчас Том просто не смог бы, потому что пистолет Дэйва метался от него к Хэмсворту и обратно, словно его хозяин не мог выбрать, кого убить первым. - Я отхожу, - осторожно и тихо произнес Том. – Все хорошо, Дэвид, все в порядке, я отхожу, не волнуйся… - Я не волнуюсь! – противореча себе, заорал Дэйв. – Чертова шлюха! Это ты во всем виноват! Том ошарашенно смотрел на него, не понимая, что происходит, но уже интуитивно понимая, что именно Дэйв – тот таинственный враг, о котором ему говорили Крис и Курт. Страх сковал каждую часть тела Хиддлстона, двинуться не было уже никакой возможности, и только взглядом Том заметил, как осторожно уходит из поля зрения Дэйва Курт. Нужно было отвлечь его, дать Курту возможность выстрелить, но Том молчал – ужас и переживание за Хэмсворта сковали каждую мышцу, пережали горло. Дэйв же, продолжая держать их на прицеле, орал, что это Том виноват во всем, и что это именно из-за него его ебарь сейчас сдохнет. - Дэйв, - выдохнул едва слышно Хиддлстон, - послушай, Дэйв… - Заткнись! И в это время Курт сделал свой выстрел, оказавшийся, к сожалению, неудачным. То ли звериная натура Дэйва, проявившаяся в момент особого напряжения, то ли интуиция подсказали ему развернуться, и пуля, пройдя в считанных дюймах, разорвалась, ударившись в каменную стену за спиной Тома. От выстрела заложило уши, Хиддлстон едва не рухнул на колени, зажимая голову руками. Хэмсворт корчился от боли на земле, а Курт, поняв, что его выстрел только сильнее разозлил Дэйва, попытался укрыться за мусорными баками. Взбесившийся Дэвид начал палить, не разбирая, но совершил досадную ошибку, развернувшись к Тому спиной. Хрипящий Хэмсворт пытался сказать Тому что-то, и тот понял даже не слова, а какие-то невербальные сигналы, нагнулся и забрал из руки Криса пистолет. Стрелять Том не умел, от оружия, скользившего в потной от страха ладони, его мутило, но и другого выхода не было. Хиддлстон, взяв пистолет двумя руками, попытался прицелиться, и на это ушло четыре удара сердца о грудную клетку. Время словно застыло, в глазах было мутно, но спина Дэйва, обтянутая тканью светлого плаща, так похожего на тренч Тома, светилась в темноте, будто ее подсвечивали прожектора. Промахнуться было невозможно, но для Хиддлстона ничего невозможного не было. Он промазал, позорно, как институтка, но Дэйв все равно не удержался на ногах. Куда бы Том ни целился, но он все равно попал – в ногу, и брюки Дэйва начали темнеть от крови. Его оружие оказалось на земле, мгновенно сориентировавшийся Курт выскочил из-за баков и отпихнул пистолет ногой, а потом прижал стонущего от боли Дэйва к земле и завел его руку назад. Наручники, быстро вынутые из кармана, защелкнулись сначала на одном, а потом на втором запястье Дэвида, и только после этого Том смог свободно вздохнуть. Страх отпускал, ноги стали ватными, и Том осел рядом с Хэмсвортом. Тихий стон почти оглушил его, и Хиддлстон понял, что Крису срочно нужна помощь. Он наощупь нашел его телефон, вызвал скорую и полицию, и после этого окончательно потерял силы. Курт, подошедший к ним, но еще державший на мушке Дэйва, помог Тому подняться, а Криса они решили оставить лежащим. Неизвестно, куда он был ранен, а навредить не хотел никто. Том, не зная, что делать и чем помочь, носился от распростертого Хэмсворта до дороги, все надеясь услышать сирены скорой помощи, а Курт, наплевав на боль Дэйва, заставил его подняться и дохромать до тротуара. И в этот момент из-за угла показалась первая машина – приехала полиция. Том не понимал, что у него спрашивают, мычал что-то в ответ, будто все слова мгновенно решили покинуть его пустую от облегчения и пережитого ужаса голову, и Курту пришлось отдуваться за всех. Голос вернулся к Тому только когда подъехала скорая. - Можно мне с ним? – спросил он суетливо раздававшего указания врача или фельдшера, а тот, осмотрев его, спросил: - Вы родственник? - Нет, да! Да, я его… брат. Не говорить же о том, что Хиддлстон был Крису на самом деле никем, или почти никем, его непонятный статус не давал ему никаких прав. Фельдшер, спросив у полицейских, нужен ли им будет свидетель, велел Тому залезать в машину. Сержант крикнул ему вслед, чтобы тот не смел покидать клинику, и Том рассеянно кивнул. Все его внимание было направлено только на Криса, бледного и мокрого от боли и потерянной крови. Рубашка – щегольская, голубого шелка, - была пропитана кровью, как губка, и Том, держа Хэмсворта за руку всю дорогу до больницы, молился, чтобы тот выжил. Просто выжил.