У нас двойня.

      — Могу процитировать классика? — кричал Никита на Дашу, стоящую около дивана в номере, в котором парочка жила с тех пор, как они помирились, — Не ожидал, что так коварно меня предашь. Заметь, говорю это не публично.       — Никита, я поступила ужасно. Я понимаю это. Не нагнетай, — обстановка и правда была напряженная, Даша едва ли не плакала, — Давай просто расстанемся.       — Я не из тех, кто будет говорить об этом во всеуслышание, — ехидно улыбнулся хозяин отеля, — Это твой выбор, к тому же, я был к нему готов.       — Готов? — спросила Даша, — У нас же всё было хорошо.       — Но только не вчера вечером, — Никита, наконец, оставил крик и перешел просто на повышенный тон, — Мы вчера ночью поцеловались. А потом ты заплакала и изливала мне душу о том, что я не твой человек, что любишь ты Павла Аркадьевича и так далее…       — И ты молчал?! — на этот раз разгневалась Даша, — Ты хоть понимаешь, что я с огромным трудом давила это в себе, и твоё чертово вино открыло все начисто. А ты молчал, хотел еще попользоваться?       — Я тобой никогда не пользовался. В отличие от этого урода, — крик снова наполнил номер, — Ты ведь сама знаешь, что он тебя бросит. И ты ведь прибежишь ко мне.       — Никита Андреевич, вы себя переоцениваете, — Даша прошла к шкафу и начала сгребать с полок свои вещи в чемодан, — Что ж, я больше не работаю в Вашем отеле?       — Почему же? Я не настолько низок, как Ваш новый избранник, Дарья.       Девушка потупила взгляд в пол. Она была ужасно виновата перед Никитой. Он очень многое сделал для неё, и он действительно питал к ней сильные чувства, по иронии судьбы гораздо сильнее, чем чувства Даши к нему. По крайней мере, так ей казалось. Было больно снова и снова выслушивать о том, что она сделала и понимать, насколько ужасным оказался ее поступок. Это была измена, самая настоящая, и девушка бесконечно ее стыдилась.       Обидным было и то, что она никого не избирала. Павлу удалось вернуть её доверие. Она была рядом с ним, и была счастлива этому. Но ставя крест на отношениях с Никитой она понимала, что едва ли вступит в следующие, ведь и Паше, и ей это было бы тяжело.       — Спасибо, Никита. Извините, что не Андреевич, это в последний раз, на память о том, что было, — грустно улыбнулась Даша и пошла к двери со своим чемоданом, направляясь к стойке, чтобы все-таки доработать смену, а уж потом решить, куда ей податься дальше.       — Даша, постой, — Никита растерянно коснулся ее плеча и попытался развернуть к себе, — Может, стоит попробовать начать все сначала?       — Ты сам знаешь, что это невозможно. Ты ведь о моих чувствах знаешь больше, чем я сама, — так и не обернулась Даша и, наконец, покинула номер, в котором чуть больше недели обитала какая-никакая, но любовь.       Измотанная навалившимися проблемами, Даша стояла за стойкой ресепшн, зевая и прикрывая рот рукой. Близилось утро, и за окнами уже алел рассвет. Только вот портье было совсем не до брусничного цвета, окутывающего небо. Она была подавлена, и абсолютно не знала, как быть и что теперь делать, понимая, что испортила все сама. Но вспоминая ту ночь с трепетом и волнением, будто школьница после первого свидания. Она действительно запуталась, запуталась абсолютно во всем. В ее голове было ясным лишь одно. Она твердо знала, что любила Павла, но не знала, как ей теперь с этим жить.        Окончательно отчаявшись шатенка не нашла ничего лучше, как набрать по скайпу бабушке, которая точно была бы рада ее слышать. И Даша надеялась, что это хоть немного приведет ее в себя.        — Чёй-то ты звонишь мне в такую рань, а? Случилось чего али скучно? — удивленно спросила Тамара Васильевна, зевая.        — Да и то, и то, — слабо усмехнулась внучка.        — Ну что ж, поведай бабке, что у тебя там приключилось-то? — заинтригованно сказала старушка.        — Если кратко… — начала Даша, стараясь вновь не разреветься, — Я потеряла подругу и квартиру, окончательно запуталась в себе, меня бросил парень, точнее, я вроде как сама его бросила, но это не так важно, ах да, и еще, мне негде жить. Как-то так.        — Ну что же ты, внученька, ну ты чего, в Волчанске тебя всегда ждут — запричитала Тамара Васильевна, стараясь хоть как-то подбодрить девушку, но их разговор был прерван.       Возможно, это национальная черта, но сербы, как никто другой, умеют греть уши. Сидя в лобби в кресле и попивая воду, Паша заметил какое-то шевеление на ресепшене и понял, что творится что-то страшное. Вникнув в разговор и поняв весь трагизм данной ситуации, он решил и погеройствовать, и уж точно вернуть доверие Даши.       — Тамара Васильевна, добро jутро*! — весело поздоровался серб и приобнял девушку за плечи, — Мы, если честно, немного повздорили. Ну вы знаете, — кокетливо улыбнулся парень, — Дашенька, не пугай бабушку. Квартира у нее есть, не та, но моя. В центре, хорошая такая, светлая. Как раз для наших детишек, да, дорогая?       — Я думаю, нам стоит поговорить с Пашенькой. Бабуль, пока!       — До свидания, кровиночки мои. Больше не пугайте и не ссорьтесь!       Когда Даша перевернула телефон экраном вниз, сбросив звонок. Она вопросительно уставилась на Пашу.       — Детишки?       — Ну, а что, ты не рассматриваешь такой вариант? — юноша не убирал руку с плеча девушки, а наоборот, крепче прижал ее к себе.       — Павел Аркадьевич, Вам не кажется…       — Пашенька! — улыбнулся серб, протягивая стакан воды Даше, — Хочешь попить?       — Знаете, не особенно до шуток.       — Да слышал я всё. Надеюсь, идею с Волчанском ты не рассматриваешь всерьез? — увидев потерянный взгляд девушки, Паша резко переменился в настроении, и стал чрезвычайно серьезным, — Я не приказываю и не предлагаю, просто так, говорю: у меня люкс, двухкомнатный. Живи со мной. Я приставать же не буду. Ну пока.       — Именно поэтому я лучше куда-нибудь.       — Пока ты этого не захочешь, — исправился Павел, — Да давай, зачем стесняться, не чужие же, как-никак.       Даша посмотрела на парня и не увидела в его глазах ни похоти, ни возбуждения. Он просто хотел ей помочь и возможно просто быть ближе. Поэтому она кивнула, и Павел с улыбкой схватил её чемодан и понёс его в свой номер. _____ * — Доброе утро (серб.)