У нас двойня.

      Наконец Марину с детьми выписали из роддома. Малыши были в порядке, как и их мама. Прошло около недели, и новоиспеченные родители последовали традиции и занялись банкетом по поводу рождения их малышей, Сашеньки и Луки.       Все обещало быть прекрасным: по дешевке Сеня заказал оформителей, Марина договорилась с Луи, и тот снова работал над тортом для малышей и их гостей.       Когда праздник пришёл, все было очень здорово, на уровне. Персонал отеля собрался в холле чтобы поприветствовать новых людей в этом мире.       Марина вошла в «Элеон» с мальчиками на руках. Все умилились и, собственно, продолжали умиляться весь вечер. Отовсюду слышалось: «Какие милые малыши», «Марина — мать героиня», «Семья Чуганиных просто прекрасна».       Но Сеня был не особенно рад. Точнее, он был рад, но не всему. Стать отцом — то, о чем мечтает любой мужчина с самого детства, однако далеко не каждый захочет, чтобы его малыша назвали Лукой.       — Ну согласитесь, что Лука — имя какого-то идиота, — доказывал он всем и каждому, — Вы знаете, какие у меня внуки будут? Арсений вот, нормальное имя, нормальное же. А Арсений Лукич — это уже совсем какая-то катастрофа. А если внучка будет, а? Я уж даже не знаю, Мария Лукична или Луковна. Стыд-то какой…       — Стыд значит? — услышал он из-за спины голос Марины, — Мальчиков моих не ты рожал. Не ты мучился. И если я решила, что сына будут звать Лукой и что это нормальное имя, значит так и будет, понял? — приперла шефа к стене жена, — Нет матки — нет мнения, заруби себе на носу.       Испугавшись гнева Марины, Сеня по-тихому затесался в свою привычную компанию — Михаил Джекович, дядя Боря и Айбек. Мужчины уже что-то оживленно обсуждали.       — О чем кумекаем? — спросил шеф.       — Да как всегда, — Борис Леонидович тяжко вздохнул, — о Валентине Ивановне.       — Даме его сердца, понял, да? — добавил Айбек.       — Что случилось-то, а?       — Да вот не могу, как простила она меня за неуклюжесть-то мою, все ходим с ней. В театре были, гуляли в парках всяческих, в кино не пошли, что ж мы как молодежь, — мечтательно сказал Борис Леонидович, — Жизнь с ней прожить хочу, мужики, а вот все боюсь к ней подойти, снова скажет, что не ухаживаю, что не делают так.       — Да годы, дядь Борь, не те, — утверждал Миша, — возьми и сделай.       — Правда, ты мальчишка что ли совсем? — наконец понял ситуации Сеня, — Валентина любит тебя, это и дураку понятно, а уж как ты ее…       — И в разводе она уже давно, понял, да? Делай предложение, красивая женщина, хорошая, добрая, — советовал Айбек.       — У меня и кольца-то нет, а так бы я пошел, — в очередной раз вздохнул Борис.       — На, — Михаил достал иж внутреннего кармана маленькое и аккуратное кольцо.       — Ты чего, откуда это? — удивились мужчины и увидев тяжелый взгляд Миши поняли, что от Софии и замолчали.       Борис Леонидович аккуратно взял кольцо, будто оно из хрусталя, и спрятал его в свой карман.       — Не подведи, — похлопал по карману Михаил Джекович и подтолкнул дядю Борю.       Тот окинул взглядом зал, зацепился на Валентине и уже гораздо увереннее направился к стойке микрофоном.       — Друзья, прошу у вас внимания, — начал он, — Сегодня мы празднуем расширение семьи. Дом Арсения и Марины стал в два раза шумнее, но это только математически, так-то мы понимаем, что гораздо все серьезнее там. Но не о шуме хочу сказать. Хочу о семье сказать. Мы видим мать, как подметили многие, мать-героиню. Да и отец герой, подошел бы сейчас к матери, цены бы ему не было, — направил Борис Сеню, — Рядом с ними в люльках лежат два крохотных человека. Марине и Сеньке многое предстоит. Воспитать их людьми хорошими, в жизнь ввести, привить самые главные ценности. И будут они с ними рядом от начала и до конца. Сначала, значит, будут они вчетвером составлять свою семью, а то и глядишь, Маринка-то еще разрядится, да, — ехидно улыбнулся дядя Боря, в то время как Марина покручивала пальцем у виска, — Ну и не разродится, и так уж двое, вполне себе. Потом, значит, Санька с Лукой вырастут, будут славные парни, невест в дом приведут. Марина-то их невзлюбит сразу, это и ежу понятно, но будут они славные. Потом и невесты, жены то есть, разродятся, внуки появятся. А если Сенька пить перестанет, то по той же схеме и до правнуков доживет. Я, собственно, к чему говорю, — протер пот платком со лба дядя Боря, — Вот все меняется в жизни: друзья, работа, интересы. А семья-то остается. Всегда с тобой рядом, под бочком. Греет тебя, и ты ее греешь. И очень важно создать эту семью, создать с человеком, которого любишь. Как сказал приятель мой, любви все паспорта покорны, — Борис Леонидович вернул микрофон на стойку, тот зафонил ужасно, но главному инженеру было не до этого. Он подошел к Валентине, встал перед ней на колено, и заорал, что было мочи, чтоб каждый в холле услышал, — Мой паспорт все к Вашему стремится, Валентина Ивановна. Люблю Вас, не могу. Уж и ухаживал я за Вами, и гуляли мы. Пора, может, Вам и замуж за такого усатого мужчину-то?       И дядя Боря достал из кармана кольцо. Зал начал издавать какие-то звуки, смыслом которых, безусловно, было умиление. Многие кричали «Соглашайся», а Валентина стояла, будто бы не вникая в происходящее.       — Эх, Борис Леонидович, вот же Вы неугомонный человек, — наконец сказала она, но после такого-то тоста грех отказать.       — Согласна что ли, да? — разрушил момент Айбек.       — Согласна. Забирайте меня, и паспорт мой тоже, — улыбнулась женщина под аплодисменты всех присутствующих.