У нас двойня.

      — Что насчет сербской ракии с брынзой в прикуску вечерком сегодня в нашем номере? — предлагал Паша, стоя по-домашнему в халате и опираясь на стойку.       — Заманчиво, но я не пью, — улыбнулась Даша.       — Я вообще-то тоже. Ну, тогда я принесу сок. Нормально сок?       — Нормально. Только «закажу» и «принесу» это разные вещи.       — Окей. Но я ведь принесу. Пойду в магазин уже сейчас.       — Ага, в халате, — заливалась смехом Даша.       — Ну весна же, хожу в чем хочу, — Паша начал развязывать свое одеяние, и второму портье стало немного неловко присутствовать здесь. Когда серб распахнул халат, Лёша чуть ли под землю не провалился от стыда, но оказалось, что Паша одет: брюки, футболка, пиджак, все как положено.       — Я живу с идиотом, — сообщила Даша напарнику, — А деньги твои, кстати, лежат на полке в шкафу.       — Завтра начнем встречаться, — задумчиво констатировал серб.       — Что? Откуда такие выводы, чудик?       — Ну, во-первых, ты рассказываешь обо мне своим друзьям, не важно в каком ключе, — Павел подмигнул Алексею, — а во-вторых, помнишь, где мои вещи. Значит, все критично.       — Да с чего ты взял, что ты мне вообще нравишься? — девушка снова настроились позитивно.       — Ну, а кто тогда? Крис Эванс?       — А если и так?       — Ну я тогда не вернусь из магазина, пока он тебе не разонравится.       — Чтобы скорей тебя выдворить, я сама схожу за деньгами, — похлопала юношу по плечу Даша, — Лёш, прикроешь?       Получив утвердительный ответ напарника, девушка поспешила в номер, провожаемая взглядом парня, с которым она просто жила вместе, но даже не состояла в отношениях, хоть они друг другу и безумно нравились и понимали, что должны быть вместе.       — Она потрясающая, — сказал Леше Павел.       — Я тоже так думаю, — за спиной откуда ни возьмись появился Никита.       — Здорово, кудрявый. Ты свой шанс проводил, причем прямиком ко мне, — дерзко бросил Паша, не поворачиваясь.       — Нам надо поговорить.       — Не горю желанием, нас больше ничего не связывает, отель-то твой и только твой, Кощей.       — Но нам надо. Пойдем.       Нехотя Паша отошел от стойки, но остановился в ее поле зрения, чтобы Даша ненароком не подумала, что он ее оставил.       — Тебе не кажется, что всё зашло слишком далеко? — едва ли не шепотом поинтересовался Никита.       — У нас еще ничего никуда не зашло, — начал объяснять серб, но понял, что сделал это зря, — а впрочем, тебя это не касается.       — Предлагаю пари. Однажды она ушла от тебя ко мне, я уверен, что уйдет и снова.       — Ты совсем идиот?       — Идиот тут ты, если думаешь, что Даша останется рядом с таким прекрасным бабником, как ты. Давай так. Я не буду мешать тебе, если она выберет тебя. Ты в свою очередь отстанешь от нас, когда Даша решит быть вместе со мной.       — Не решит, — Павел смотрел на своего оппонента исподлобья.       — Пропадешь навсегда из нашей жизни, уяснил? — возвращал его в диалог Никита.       — Девушка — это не вещь, чтобы бросать жребий.       — Уж не тебе это говорить, Паша. Давай так, — не сдавался действующий хозяин «Элеона», — если Даша всю эту неделю живет с тобой, не решает вернуться ко мне, твоя взяла.       — Глупо, — крикнул на весь холл серб, — Но я, так и быть, согласен. Пора заканчивать с тобой, Никитка, — он зло посмотрел прямо в его глаза, с яростью пожал руку оппонента и побежал к стойке, куда уже подходила Даша.       Никита смотрел ему в след, искренне надеясь, что эти радужные отношения разрушатся. Разумеется, в его пользу.       По пути к выходу из отеля Павлу Аркадьевичу, и без того до безумия злому, на пути встретилась София Яновна. Паша понял, что давно не замечал ее. Мысли были снова заняты Дашей, и все бы прекрасно, если бы не эта кудрявая свинья Никита.       — Извините, нам надо поговорить, — сказала София мягко, — По поводу некоторых…       — Отстаньте! — сорвался Павел. Он выплеснул всю агрессию, щедро дарованную Никитой. Будь перед ним парень, он бы непременно ударил или хотя бы толкнул его.       — Я всего лишь хотела узнать про документы, — спокойно ответила на нападки женщина.       — Спросите у своего Михаила Джековича. Я, кажется, Вас уже запихивал к нему в номер, когда Вы были пьяны. Вдрабадан, или как там это по-русски…       — Простите, Вы затолкнули меня? Пьяную? — переспросила София, начиная понимать, что сильно, напрасно и необоснованно испортила отношения с Мишей. Оказывается, это она к нему приставала. Как последняя проститутка или алкашка. А потом обвинила и его…       — Не люблю повторять. Извините, я тороплюсь, — и Паша, наконец, вышел из «Элеона».       А София, ошарашенная известием, только что услышанным ею от Павла, присела на диван в лобби и закрыла лицо руками. И как она только могла подумать, что Миша способен на такое. Как могла усомниться в нем.       — Какая же ты дура, идиотка! — шепотом ругалась сама на себя София Яновна, держась руками за голову. — Он ведь помог и все, а ты…       Она ненавидела себя, ненавидела за то, что поверила лживым и непонятным воспоминаниям, когда должна была поверить в то время еще своему мужчине. Она знала одно: немедленно нужно было идти и извиняться. София понятия не имела, удастся ли ей вернуть Мишу, но, не извинись она, ее бы просто убило чувство вины, разъедающее изнутри. Посидев ещё минуту, управляющая встала и направилась на поиски Михаила Джековича. Обойдя почти весь «Элеон», женщине оставалось зайти лишь в подсобку Бориса Леонидовича. Зная, что там часто собирается «клуб по интересам», Соня была уверена, что заместитель управляющего окажется там, тем более, что во всем отеле она его не нашла.       — Представляете? Швырнула его прямо в меня… - услышала София голос Михаила, от чего сердце ее сжалось.       — Не хочу прерывать твой рассказ, но я просто обязана поговорить с тобой, Миш, — ничуть не смущаясь обращения на «ты» при работниках отеля, попросила блондинка.       — Что, очередная истерика? — съязвил Дядя Боря, сочувствовавший другу.       София Яновна потупила глаза в пол, потому как это было вполне заслуженно и оправданно.       — Дядь Борь, полегче, — попросил его Михаил и, встав из-за стола, вывел управляющую за дверь.       — Миша, я дура. Самая настоящая дура, — сжимая руку мужчины и до ужаса боясь, что он вот вот уберет ее, начала Соня, — Тогда... Тогда что-то всплыло в голове и я... Понимаешь, я решила, что это ты, что ты поцеловал меня…       — Так вот в чем дело, — облегченно вздохнул Михаил Джекович, все еще держа женщину за руки, — А я ломал голову.       — Я была так пьяна в ту ночь, что рассудок совсем покинул меня, а отрывки воспоминаний так напугали, что я осмелилась оклеветать тебя. Я ненавижу себя, просто ненавижу за все эти мысли, ненавижу за то, что посмела подумать о тебе такое. Ты ведь и пальцем тогда мне не притронулся, мог, но не сделал этого. И как я только могла… — не успела договорить блондинка, как губы мужчины накрыли ее, сливаясь в поцелуе.       — Соня, заканчивай с этим, — прошептал он и, схватив управляющую за руку, быстрым шагом направился в одном только ему известном направлении.       Стоило карточке размагнитить номер, этих двоих окутала неистовая страсть. Им было плевать на все прежние «рано» и «повеременим», абсолютно плевать. Все эмоции, испытываемые ими за последние несколько дней слились воедино, разжигая огонь между ними. Огонь, который они уже точно не могли потушить словами Софии: «Михаил Джекович, мы ведь все-таки на работе». Было однозначно поздно заявлять об этом, потому как просто остановиться и спокойно выйти из номера они уже не могли. Мужчина покрывал поцелуями белоснежную шею, в то время как голова управляющей была откинута к потолку, и блондинка жадно глотала воздух. Ее руки снимали с его плеч пиджак, который тут же полетел на пол, и сейчас, Софии было абсолютно все равно как он упадет. Руки Миши уже расстегивали пуговицы на белой рубашке, а цветастый шарф давно уже валялся где-то за кроватью. Огонь между ними все разгорался, полыхая сильнее и сильнее. Не отрываясь от чувственного поцелуя, они оба скидывали друг с друга предметы одежды, пытаясь как можно быстрее избавится от нее. Тепло разливалось по венам и заставляло обоих учащенно дышать, и заглатывать воздух, разрывая поцелуй. Обвив руками тонкую талию, Михаил Джекович опустил Софию на кровать, усыпая ее шею поцелуями и медленно спускаясь к ключицам и груди.       Он внимательно изучал ее тело, каждый изгиб, все больше и больше сгорая в огне, все усиливавшемся между ними. Он уже будто охватил их, окутал, и они вдвоём горели в этой буре чувств.       — Ты не представляешь, как я хочу тебя, — шепнул мужчина, возвращаясь к губам блондинки.       Она ничего не ответила, а только обвила руками его шею, углубляя поцелуй.       — Я больше никогда не отпущу тебя… — было последним что услышала Соня, перед тем как огонь между ними превратился в настоящий пожар и заполонил весь номер.