Глава 12. Никогда не заключайте пари, Павел Аркадьевич.
27 июня 2017 г., 16:08
Спор смягчил отношения Паши и Даши. Паша и без того был максимально нежным и ласковым, а когда появилась конкуренция, так вообще стал пушистее котёнка с видео в интернете. Парень засыпал Дашу подарками: цветы все три дня лились рекой, для плюшевых игрушек пора было ставить отдельный стеллаж в номер, а сербские истории и угощения были постоянными спутниками, как в номере, так и на рабочем месте — стойке.
— Павел Аркадьевич, — в один из этих дней сказала Даша, — Если Вы думаете, что от Вашей колбасы мы все-таки начнем встречаться в указанный срок, Вы ошибаетесь.
— Потому что из-за нее мы начнем встречаться раньше, да? — обнял в ответ он девушку, — Не подумай, я не хочу тебя купить, просто задобрить.
Никита в споре казался каким-то сторонним человеком. Вроде он и общался с Дашей, но исключительно на организационные и рабочие темы. Паша был крайне заинтересован в своей победе, потому подкупил Лёшу в целях слежки.
Все выглядело довольно странным. Никто ни с кем не встречался, но борьба развязалась нешуточная. Никита хотел вернуть своё самообладание вместе с Дашей, Павлу было важно выкинуть Никиту из их маленького мира, и спустя достаточно долгое время вновь получить расположение девушки.
Сам же «объект спора» ни о чем не подозревал. Даше было приятно внимание соседа по номеру, и она уже даже начала задумываться о том, что он действительно хочет с ней встречаться, и третий подход в их отношениях может стать последним, потому как окажется успешным. Налаживание отношений с Никитой тоже не могло не радовать: всё легче работать, зная о приятном расположении начальства к тебе.
На третий день спора всё резко изменилось.
Держа девушку за руку, Павел отвёл её на крышу отеля.
— Ты могла здесь быть тысячу раз, но ты откуда-то знаешь, насколько важны крыши именно для меня. Я лет с шестнадцати на крыши не в одиночестве и не залезал, это тебе известно? — Даша покачала головой, — Я думаю, ты тот человек, с которым надо быть на крыше. Также держать за руку, также смотреть на закат. Также обнимать, — Паша придвинулся к девушке поближе и положил свою вторую руку ей на талию, — Также касаться своей щекой, — он нежно притерся к ней, — И также спрашивать: Не слишком ли сильно я тороплюсь?
Серб на секунду отстранился, чтобы заглянуть в глаза Даши. Они горели желанием и светились изнутри. Казалось, что они налились золотом. И немного любовью. Но девушка просто впивалась взглядом во взгляд Паши, не выдавая никаких однозначных эмоций и ответов.
— И также отстраняться и просто сидеть и ждать, — грустно заметил парень, следуя своим словам.
Где-то с пять минут пара сидела на пледе посреди крыши, держась за руки. Паша думал о том, какой же он идиот, и корил себя за свою торопливость, а Даша мечтала о том, чтобы вновь почувствовать руку серба на своей талии.
Девушка оторвала руку от руки своего спутника и привстала. Она шла к выходу с крыши, шла одна, потому что Павел идти не хотел. Ему было грустно, и он вновь почувствовал себя самым одиноким человеком на свете. Он настолько ушёл в свои мысли, что даже не услышал приближающиеся торопливые шаги.
Даша резко вернулась, села на ноги лицом к Паше, обвила его шею руками и страстно коснулась его до сумасшествия манящих губ. Этот желанный для обоих вкус, только их, не присущий никому больше. Они изголодались друг по другу, будучи близкими, как никогда. Павел неистово гладил спину, лопатки, каждый позвонок тела девушки. Пара слилась воедино, для них не существовало никого на свете кроме их самих.
Девушка на секунду оторвалась от юноши, чтобы перевести дух. Тот остановил свой взгляд на её пунцовых, бархатных и как никогда податливых в этот момент губах. Он пытливо пронзал ее своим влюбленным взглядом, а она, казалось, стеснялась смотреть ему в глаза.
— Послушай, если я тебя поторопил, я не прав, — стыдливо шептал серб, коснувшись рукой щеки Даши, — Но то, что я испытывал сейчас, — определенно одно из лучших чувств на планете.
Шатенка стыдливо подняла глаза и осторожными движениями начала поглаживать шею Павла. Она чувствовала себя как школьница, первый раз поцеловавшаяся со старшеклассником на школьном дворе. Ноги Даши сделались ватными, а в руках прибавилось сил, и девушка повалила Пашу на плед.
— Ты можешь хоть что-нибудь сказать? — тревожно спросил парень, прежде чем на несколько мгновений его дыхание остановилось, и он робко прильнул к губам любимой.
— Ты был прав, это одно из лучших ощущений, которые можно испытывать, — ответила наконец Даша, неуклюже поднимаясь, — А теперь мне пора на работу.
Но ночью ждал ответный шаг Никиты, не менее интересный. Он решил зайти подальше, нежели Павел и проманипулировал сознанием девушки. Даша работала одна, парень подошел к стойке и встал лицом к лицу с девушкой.
— Тебе не надоело? — спросил он.
— А что мне должно было надоесть, Никита Андреевич?
— Лицемерие вокруг тебя.
— Я не понимаю, о чем Вы.
— Ты все понимаешь. Сама наверняка задумывалась о том, что люди не могут меняться, — рассудительно толковал Никита, — А тут налицо изменения. И нежный, и ласковый, и не пьёт, и даже не бабник. Ах, и не похотливый горячий мачо. Или я чего-то в своём отеле не знаю?
— Никита Андреевич, — Даша покраснела до мочек ушей, — Вас это не касается. Я понимаю, что моему поступку нет никакого оправдания, но тогда я сама все сделала и все решила. Не стоит меня за это судить. И мешать тоже не надо.
— Дарья Ивановна, а давно ли мы с Вами на «Вы»? — иронично подметил Никита, — С тех самых пор, когда Вы сделали свой выбор, за который не стоит судить, и мешать которому тоже не надо. Не считаете ли Вы это ошибкой?
— Нет, — сухо ответила Даша, — А мое «Вы» — это субординация.
— Раньше тебе это не мешало… Даш, я не хочу ходить вокруг да около. Просто послушай. Ты Павлу для галочки. А я тебя люблю, и уж ты-то знаешь, что от тебя мне нужен не только секс.
— Прости, но мы с тобой, кажется, переспали, даже не встречаясь, и не общаясь толком. Ты уверен в сказанном? — попыталась разбавить обстановку Даша, но получилось как-то безуспешно.
— Я не буду перед тобой оправдываться, — улыбнулся Никита, — Но ты будь начеку.
И хозяин отеля ушёл, оставив Дашу наедине со своими мыслями и раздумьями. Девушка и правда не могла прийти к единому мнению. Она знала, что Никита Андреевич — это точно не вариант, потому что пудрить мозг нелюбимому человеку просто ради своего спокойствия — неправильно. А Павел… С их первым после такого долгого перерыва в отношениях поцелуем пришло окончательное осознание того, что она до безумия влюблена, но Никитино «для галочки» глухими ударами отдавалось в сердце.
Под утро по окончанию своей смены все еще никакая от своих переживаний Даша пришла в их с Пашей номер и застала диван пустым. Ее не то сосед, не то парень мирно посапывал на кровати, по-видимому, решив, что ее уже пора делить. Не раздеваясь, огорченная девушка кинула туфли под стол и уснула на краюшке кровати, подальше от Паши, которому она, возможно, и правда только для галочки и была нужна.
***
— Ну что, как у вас дела? — насмешливо спросил с утра Никита у Паши за ежедневным обсуждением их пари. — Потрясающе, — ответил серб, поистине расцветая, — Вчера был лучший вечер в моей жизни. — Посмотрим, как вы проведете свой вечер сегодня. Пари уже на исходе, а я только вступил в игру, так что еще неизвестно, с кем останется Даша. — Удачи, кудрявый, — проводил взглядом хозяина отеля Паша и потянулся за чашкой кофе, которую хотел отнести в номер своей любимой.***
— София Яновна, — шепнула Настя управляющей за кофе-брейком, — Я не знаю, насколько это важно для Вас, но если в отеле будет что-то происходить между Никитой Андреевичем и Павлом Аркадьевичем, Вы не переживайте, это они заключили пари. — Пари? — удивленно переспросила женщина, внимательно глядя на директора ресторана. — Да-да, именно пари, ну, спор, — начала пояснять рыжая. — Настя, Настя, остановись, я знаю, что такое пари. Лучше расскажи мне на что поспорили эти двое, как дети, честное слово, — усмехнулась София, делая глоток крепкого американо. — Кажется, они спорили на Дашу, ну, нашу портье, да-да именно на нее. С кем она будет, — отчеканила Настя. — Фак, — управляющая даже поперхнулась напитком, — Прошу меня извинить, у меня море дел. Анастасия Степановна, благодарю вас за информацию. Уже через десять минут София Яновна вызвала Дарью к себе в кабинет, и села в кресло, ожидая ее прихода. — София Яновна? — вошла в кабинет портье, — Что-то случилось? — Случилось, но не думай, это никак не касается работы. Я просто хочу тебя предостеречь, — слабо улыбнулась управляющая. — Меня многие хотят предостеречь, но мне кажется, что речь пойдет о чем-то другом. Так от чего вы хотите меня предостеречь? — Скажу прямо. Мне довелось узнать, что на тебя заключено пари. Уж не знаю, нужно ли мне во все это лезть, но раз уж я начала… Павел Аркадьевич и Никита Андреевич заключили пари, и если я правильно поняла, оно заключается в том, что выигрывает тот, с кем вместе ты останешься. Как-то так. Даша побледнела и присела на кресло. Её разрывало изнутри. Девушка чувствовала абсолютное опустошение: она открыла Паше душу, а он в неё плюнул. Пари… Понятно, откуда такая нежность. Даше казалось неудивительным, что длилось оно как раз с тех пор, когда серб позвал её к себе жить. — Спасибо, что сказали, — сухо проронила Даша, — Я счастлива тому, что слышу это от Вас, а не сама убеждаюсь в этом спустя какое-то время, окончательно раскрывшись. — Знаешь, не мне тебе говорить, но Паша ведь далеко не плохой, просто дурак редкостный, но это так, к слову. А вообще, я, честно говоря, по-настоящему сочувствую тебе… — Я могла бы подумать, что он Вас подкупил, но вряд ли, — всё так же вне своего сознания говорила Даша, — Но спасибо за сочувствие и поддержку что ли… Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь Вам помочь, но если что, я всегда готова отплатить вам тем же. — Да что уж там, как на счет чашки кофе или чая, если твой напарник сможет справиться один в ближайшие полчаса? — улыбнулась София. — Уж кто-кто, а Лёша точно сможет, — в ответ улыбнулась Даша, — Уверена, нам есть о чем поговорить.***
— Здравствуй, — Паша открыл дверь номера и поторопился обнять девушку. Даша же ускользнула от него и, не поздоровавшись, присела на диван. — Тяжелый день, — понимающе сказал серб и наклонился, чтобы ее поцеловать, на что снова получил бессловесный отказ, — Что не так, я же помочь хочу! — А я тоже хочу помочь. Выиграть в пари кому-то из вас, — девушка сорвалась на крик. Паша виновато сел на край кровати и потупил взгляд в пол. Он покраснел донельзя и не знал, что и сказать. — Как ты узнала? — Рассказали. Жалко, что не ты. — Я могу всё объяснить, — пытался оправдаться Паша, но понимал, что у него это вряд ли удастся. — А зачем? Сегодня ты споришь на меня, завтра ты мне изменяешь, а что послезавтра? — Мы спорили не на тебя. Ну на тебя, но вообще не на тебя, — путано говорил серб, — Мы спорили на исчезновение одного из нас из твоей жизни. Чтобы не мешать. — Ты понимаешь, что это низко?! — Да. Это до безумия низко, но я это делал для нас, нас с тобой. Да, я с ним поспорил. Чтобы он нам не мешал, Даша. Вот ты бы хотела, чтобы какие-нибудь мои бывшие терлись постоянно возле нас с тобой и лезли в нашу жизнь? Я вот нет. Потому что мир, он шаток, ты знаешь это и сама. Любой посторонний все испортит, совсем испортит. Мы и так были не вместе, хоть и жили с тобой в одном номере. Знаешь, как тяжело было видеть, как ты в полотенце идешь к себе в постель, а самому лежать на диване и притворяться спящим, чтобы тебя не спугнуть. И не потрогать тебя, и обнять через раз. И все складывалось прекрасно. Мы вчера целовались, и я не помню, когда я получал такое удовольствие от поцелуя. Мы наконец обрели эти отношения. Парень и девушка, все как надо. А из-за Никиты все могло пойти под откос… — И ты решил, что я вещь, самое то на меня поспорить, чтобы можно было трогать меня в полотенце, да? — кричала девушка, — А может его и срывать можно было бы, да? Вот цель? — Я не буду говорить, что не хотел этого, потому что как говорят в Сербии настоящий лев постоянно с львицей трётся. Я хотел тебя, сильно хотел, но гораздо выше я ставил наши нормальные отношения. Не соседи, а пара. — Не пара, а соседи. — Пожалуйста, не делай поспешных решений. Я прошу тебя. — Знаешь, Паш. Люди не меняются. Совсем. Возможно, ты не проявляешь себя как бабник, но ты чертов козел, и Никита был прав, и все были правы. — Ах Никита был прав?! — вспыхнул серб, — Наверное, он был прав, когда предлагал мне это пари. — Не пытайся оправдать себя за счет других, — девушка встала и направилась к шкафу, — Вы виноваты оба. — Ну раз я такой виноватый, зачем было всё это? Я тебя любил, и люблю, и буду любить, а ты откровенно плюешь мне в лицо из-за идиотского пари, заключенного для твоего же блага, а потом оправдываешь своего кучерявого придурка. Может, ты ему тогда наврала? Что не он тебе нужен, а я? На секунду воцарилось молчание. Даша перестала перебирать вещи и замерла, будто услышала что-то ужасное. — Откуда про это знаешь ты? — Он пришел ко мне посреди ночи и порядочно так избил. Рассказал, что у вас произошло. — То есть, все это время ты знал, что ты мне нужен?! — теперь закипала уже Даша. — Знал, но не воспользовался тобой. Потому что ты не просто девочка, с которой можно весело провести время. Но теперь до этого никакого дела. Из пары в соседей, а из соседей, похоже, в никого, — Паша взял с тумбочки вазу, с силой швырнул ее об пол и ушел из номера. — Вернись, — в слезах кричала Даша, — Пожалуйста, вернись. Ей нечего было делать. Они снова потеряли друг друга, и теперь уже точно навсегда. Она чувствовала себя виноватой. Понимая, сколько шансов у Паши было совратить её, и, сравнивая с тем, что он не воспользовался ни одним, ей больше всего хотелось забрать свои слова о том, что он не изменился, обратно. Это чертово пари не стоило ни гроша, а из-за него счастье было разрушено. Даша усилием проползла до осколков вазы, взяла один в руку и долго на него смотрела, сжимая в кулаке. — Ты что творишь?! — крикнул Паша, снова ворвавшись в номер и вырывая осколок из руки девушки и ставя её на ноги, — Ты что ли совсем… Павел смотрел на нее. Зарёванную, лохматую, мятую. Она выглядела пьяной, но была не пьяна. Странно, но именно тогда парень понял, насколько он ее хочет. Не договорив, он впился в губы Даши, еще солёные от слёз. Он целовал её с усилием, яростно, а она отвечала ему такими же уверенными движениями. Даша положила руки ему на плечи и отдалась во власть. Парень же настойчиво и напористо гладил ее, затем повалил ее на кровать. — Я устал спать с тобой в разных постелях, — прошептал он девушке, начав раздевать ее. Пиджак летел в сторону ванной, платье на пол. — Я надеюсь, ты не дашь мне поводов об этом пожалеть, — шептала в ответ Даша, срывая с Паши футболку, — Я прошу тебя, не давай мне их. — Я клянусь, что не дам повода усомниться во мне ни одному сантиметру твоего тела, — говорил парень, покрывая обнаженное тело девушки поцелуями. Растворившись друг в друге, они парили высоко над землей, забыв обо всем на свете. В те минуты, когда его аккуратные пальцы касались ее поясницы, они оба сходили с ума. Он старался растянуть этот момент, сделать все нежно хотя бы в первый раз, но страсть партнёров не позволяла этого. Парень не мог оторваться от её бедер: нежные линии их изгибов моментально останавливали его сердце. Тонкая талия, которая, казалось, могла поместиться в ладошке, таяла в прикосновениях серба. Шеи обоих горели от поцелуев. Они шептали друг другу нежные слова, никто не мог и подумать, что ссора, едва не приведшая к расставанию, закончится именно так. Химия между ними вспыхивала все с новой силой, от чего их тела покрывались мурашками. Им было так хорошо, как никогда, и эти минуты хотелось проживать снова, и снова, и снова. Запыхавшись, Павел притянул Дашу к себе и тихо прошептал ей: «Я люблю тебя», на что она ответила: «Никогда не заключайте пари, Павел Аркадьевич», а затем они вдвоем заснули в объятиях друг друга.
