I've only felt religion when I've lied with you

Александр, если честно, не до конца понял, что произошло два часа назад в столовой. С одной стороны, это было похоже на обыкновенный подростковый фильм, в котором новенькие ребята знакомятся с королём и королевой университета. С другой стороны, ему показалось, что откуда-то эти самые тёмные лошадки знают его Эву. От его внимания не ускользнули те взгляды, которые кидали на неё девочки, как шокированы были ее появлением Пенетраторы, в особенности Шистад, который буквально пожирал Мун глазами, и тот страшный бровастый хрен, который почти все время сидел с открытым ртом. Сульберг отметил про себя, что необходимо осторожно поинтересоваться у Эвы об их знакомстве, а то если он опять перегнет палку, то эта дамочка ему каблуком заедет в самое дорогое место. Такое уже было. Однажды, когда Алекс достал ее с расспросами про личную жизнь, Эва с размаху врезала ему кулаком в челюсть. Он, признаться честно, тогда немного прихуел, хотя, конечно, не так, как ребята из Уикэндов, когда Сульберг появился в таком виде в столовой. Они ещё очень долго ржали, когда узнали, что к этому приложила свою руку, - а точнее кулак, - Эва Мун. Нет, они, конечно же, знали, что эта рыжеволосая бестия отнюдь не простая, что она и в морду при необходимости дать может, однако они не думали, что она поднимет руку на своего лучшего друга. Ну, Александр, если честно, тоже не особо в это верил, но после того, как проверил, все сомнения отпали сами собой. Хотя, на данный момент его беспокоил не кулак Мун, а ее возможное знакомство с Пенетраторами и остальной гоп-компанией. Алекс понятия не имел, где бы она могла встретиться с ними. То ли на одной из вечеринок, то ли во время потасовок с Якудзами, хотя и там, и там Эва появлялась довольно редко. В первом случае только для того, чтобы предотвратить попадание задницы кого-нибудь из Уикэндов в неприятности, а с Якудзами она виделась только один раз, когда те избили Теодора так, что он неделю лежал в реанимации. Тогда она вставила всем по самые гланды, особенно Алексу, который не уследил за Тео, и главарю вражеской банды - Свейну. О да, тогда его королева была зла, как мегера. Алексу сначала показалось, что она в конце концов свернёт шеи всем присутствующим голыми руками. Ну или переедет их на машине Сульберга. Первый вариант был вероятнее. Эва никогда не уходила от открытого противостояния. По крайней мере за все то время, пока они были знакомы. Он не знал, как Эва вела себя до поступления в университет, но даже в начале первого курса она показалась ему уверенной в себе, самодостаточной и прямолинейной девушкой. Поначалу он посчитал ее немного жёсткой, даже холодной, однако со временем, когда их дружба перешла на уровень "лучшие во всем мире друзья", Мун открылась ему по-настоящему, и теперь он прекрасно знал, что скелетов в шкафу у этой милой дамы целый мешок. - Эй, Мун! - воскликнул Сульберг, с ноги открывая дверь женской раздевалки и заходя внутрь. Со всех сторон послышались сначала недовольные возгласы, однако, когда девушки увидели, кто посмел вторгнуться в их "личное пространство", недоброжелательные крики тут же сменились задорным хихиканьем. Наверное, в этой атмосфере только Эва была зла, как чупакабра ночью. - Ты чего, совсем охренел? - заорала она, кидая в Алекса мешок со своими туфлями. - Ой, успокойся, сладкая, чего я там не видел, - Сульберг обворожительно улыбнулся, а Эве захотелось врезать ему, чтобы стереть с его лица такую безупречную улыбку. - Много чего, - фыркнула она и поспешно натянула на себя спортивный топ. - Боже, Мун, если бы ты не была моим другом, то я бы уже давно переспал с тобой. - Ты пытался, Алекс, я дала тебе пинка, - тёмные лосины и чёрные кроссовки Nike завершали спортивный образ Мун, - Попробуешь ещё раз, и можешь попрощаться со своим членом. - Уууу, как грубо, детка. Я смотрю, ты любишь пожёстче. - Алекс, ты сегодня головой ударился что ли? - Эва приподняла правую бровь, - Или никто больше не даёт? Что, отвергли нашего милого мальчика? Прости, но в качестве утешения могу предложить только твою собственную руку и надувную куклу. - О, нет, Мун, лучше молчи. Тебе не идёт такое остроумие, - Сульберг поморщился. - Чего тебе надо? Зачем-то же ты вломился сюда, - Эва пожала плечами и подошла к зеркалу, чтобы собрать волосы в хвост, - И не говори, что для того, чтобы поглазеть. Александр тяжело выдохнул и, скрестив руки на груди, сделал пару шагов по направлению к Мун. Он все ещё был не уверен, как начать этот разговор. С любой другой девчонкой он не стал бы церемониться и спросил бы в лоб, однако с Эвой нельзя было так поступать. Во-первых, она была его лучшим другом, а с друзьями так не поступают. Во-вторых, он не хотел травмировать ее психику своими не сформулированными и, признаться честно, немного туповатыми вопросами. Алекс знал, что будет, если он вдруг потревожит старые раны или слишком сильно надавит на неё, хотя, гарантий того, что его теория об их изначальном знакомстве окажется правдивой, не было. - Как тебе наши новые гости? - осторожно начал он. - Какие гости? - Эва смотрела на него в зеркало. - Которые сидели со мной за одним столиком буквально час назад. - Там кто-то был? – Мун удивленно вскинула брови и повернулась к Сульбергу лицом, - Я не заметила. - Ты издеваешься? Там была целая толпа, а ты не заметила? - Ну извини, тогда у меня были немного другие мысли в голове, да и смотрела я немного не на них, а в свой телефон, - рявкнула Эва и, стрельнув в Алекса злобным взглядом, вышла из раздевалки, хлопнув дверью. У этой девчонки были круглогодичные ПМС. За все три года знакомства Сульберг уже убедился в этом. Вот она улыбается, а через пару минут уже пылает праведным гневом и сметает все на своем пути. Он не раз попадал под горячую руку и либо получал по шее, либо уходил, униженный по самое не могу. Эва никогда за словом в карман не лезла. Она всегда находила, что ответить слишком наглой девчонке, вставшей на ее пути, или парню, который отпускал в ее сторону скользкие словечки. Вообще, Сульберг не раз поражался тому, какой личностью является Мун. Он считал ее совершенно неординарной, девчонкой с неимоверно сложным, но интересным характером. Да, она постоянно страдала резкими перепадами настроения, была груба, хамила и материлась, как самый настоящий портовый грузчик, однако в то же время Эва была настолько наивна и добра, что по сравнению с ней даже маленький ребенок отойдет на второй план. Алекс до сих пор удивлялся, как ей удалось сохранить в себе этот невероятный огонек любви ко всему живому. Однажды она даже пожалела Свейна, которому сама же сломала нос. Сульберг тогда был в откровенном шоке, хотя, когда он не пребывает в таком же состоянии, поражаясь поведению Эвы Мун? Эта девчонка была словно лабиринт, в котором он уже давно потерялся. Алекс отчаянно пытался ее понять, однако он был более, чем уверен, что ему это никогда не удастся. Несмотря на то, что они были лучшими друзьями, Эва не всегда открывалась ему. Она не рассказывала ему, что происходило в ее прошлом, она не говорила о своей семье (он чисто случайно узнал, что ее отчим – Карл Бергер, один из богатейших людей Осло). Мун не спешила раскрывать перед ним своим эмоции, предпочитая прятать все за своей солнечной улыбкой. Даже если у нее все было плохо, она никогда и ни за что не покажет это окружающим. Хотя, Алекс все-таки научился читать по ее взгляду, и теперь, хоть и с ошибками, определял ее настроение, а вот она… Она знала о нем все. Досконально: все его эмоции, все его секреты, вся его игра на публику с ней становилась бессмысленной, потому что для нее этот человек был открытой книгой. Для нее не составляло ни малейшего труда понять, что с ним происходит. Она догадалась за два часа о том, что Сульберг по уши влюблен в Мару, с первого взгляда на его красные от бессонницы глаза до нее дошло, что у Алекса снова проблемы с отцом. Сульберг умело скрывал ото всех свое реальное состояние, однако Эва была единственной, кто не велся на его обман. - Эй, Мара! – Мун окликнула подругу, как только заметила черную капну волос в толпе студентов в спортивном зале, - Ты куда пропала после столовой? - В библиотеку ходила. Нужно было взять книги для доклада. - А на что тебе интернет? – поинтересовалась блондинка, Ния, сидевшая на скамейке и являющаяся самой веселой в их компании. - Сульберг старший заставить меня съесть этот доклад, да еще и нальет мне формалина, чтобы запить, если найдет хотя бы строчку из этого «богом забытого места», - последние слова она произнесла более низким голосом и спародировала их преподавателя по патологии. - Мне кажется, ты немного ошиблась университетом, - фыркнула Эва, мотая головой, - Тебе бы в актрисы. - Боюсь, что окружающие не выдержат моего совершенства, - Мара мило похлопала глазками и усмехнулась. Эва растянула губы в широкой улыбке. Серьезно, она просто обожала Мару. Эта девушка, наверное, была ближе всех к ней из всей сложившейся женской компании. Сульберг не считался, во-первых, он был парнем, во-вторых, был вне конкуренции. Мара понимала Эву с первого слова, точно знала, в чем нуждалась Мун, когда той было плохо. Она всегда оказывалась рядом, когда Эва рыдала ночами в подушку и была на грани срыва. Мара была той, которая вырывала из рук рыжеволосой бутылку вина, когда Эве жутко хотелось приложиться к горлышку, чтобы набухаться и забыть все творившееся в ее жизни дерьмо. Наверное, Эва могла бы сравнить Мару только с Нурой, но с последней она потеряла связь по своей вине. Тогда, пять лет назад, когда все вокруг обвинили ее в том, чего на самом деле не было, Мун была разбита. Окончательно и бесповоротно. Она не знала, что ей делать, не знала, к кому пойти, чтобы найти утешения. Она знала, что если поговорит с Сатре, то душевная боль немного уйдет, но не пропадет окончательно и, в конце концов, вернется в самый неподходящий момент. Нура помогла бы Эве забыться, но возвращение в школу и презрительные взгляды со всех сторон рано или поздно убили бы в ней ту наивную девочку, которую она хотела бы сохранить. Конечно, периодически Эва жалела, что не смогла сохранить связь с Сатре, ведь она помнила, насколько эта яркая блондинка была для нее важна, однако в то же время она была счастлива, что ей удалось закончить тот этап своей жизни. В конце концов, если бы она там задержалась, то это убило бы ее окончательно. - Кстати, вы видели тех новеньких мальчиков? – поинтересовалась Инге, подмигивая подругам, - Они из университета Осло. Говорят, они там самые крутые. - Не думаю, что они могут тягаться с Уикэндами, - фыркнула Мара и пожала плечами. Эва прыснула. - Ну, не знаю, - Инге помотал головой и кивнула куда-то в противоположную сторону, - Посмотрите на них. Они шикарные. Когда Эва обернулась, ее сердце пропустило удар, а затем и вовсе упало на грязный пол. Она замерла, застыла, потеряла способность к движению. Глаза на мгновение перестали видеть, а легкие – воспринимать кислород. Казалось, она совершенно забыла, как дышать. Внутренности мгновенно свернулись в один большой клубок, который создавал неприятное тянущее чувство внутри, как будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение, и теперь вся боль от удара концентрировалась именно там. Эва слегка приоткрыла рот и пыталась совладать с собой, потому что она точно знала, кто были эти «новенькие ребята». Если честно, она никак не думала, что вновь столкнется со своим прошлым. Эва предполагала, что все оно осталось там, в том школьном дворе, который она покинула пять лет назад, в той подушке, пропахшей старой косметикой и слезами, в тех пустых стенах ее дома, который она не посещала уже около четырех лет. Она думала, что смогла похоронить боль и разочарование глубоко под слоями новых эмоций и радости, которую принесли эти пять лет без всякого дерьма, однако Эва ошибалась. Стоило ей наткнуться взглядом на знакомые скулы, темно-каштановые волосы и такую наглую до чертиков улыбку, как все внутри вновь опустилось. Стоило ей взглянуть на улыбающегося Юнаса, который теперь стоял и обнимался с незнакомой ей девушкой, как она вновь почувствовала себя той беспомощной девчонкой, валяющейся в ванной, наполненной кипятком. Эва видела улыбки своих девочек, и ей хотелось закричать, так громко, чтобы стекла разбились, а потолок обрушился на ее голову. Почему такое ебучее дерьмо случается только с теми, кто бежит от этого, как от огня? Последние пять лет Эва бегала от этого, как могла, старалась не натыкаться на напоминания, запирала воспоминания на замок и выкидывала ключи и, тем не менее, все это дерьмо по прежнему как будто приклеилось к ее ботинку и до сих пор воняло. - Ну что, нравится? – спросила Инге, усмехаясь и подходя ближе к Эве. - Ничего особенного, - хрипло проговорила Эва, хватаясь руками за установленную рядом шведскую стенку, чтобы не потерять равновесие. В глазах по-прежнему темнело, сердце билось как сумасшедшее, а Мун хотелось сбежать. Туда, где ее никогда не найдут. Может быть, куда-нибудь в Сибирь или на необитаемые острова где-нибудь в Тихом океане. Ей хотелось испариться, исчезнуть, так, будто ее и не существовало вовсе. Хотя, если она снова не начнет дышать, то свалится без сознания прямо тут, а это отправит ее в глубокий минус и привлечет внимание к ее персоне. Сейчас ей хотелось этого меньше всего. Эва молилась, чтобы они не повернули голову в ее сторону. Она умоляла всех, кого только можно, чтобы эти старые знакомые не заметили ее неприметную фигурку в толпе остальных студентов, и, конечно, Мун надеялась, что Алекс где-то рядом, так как его мощная фигура помогла бы ей спрятаться от нежелательных гостей. Однако, ее надежды рухнули, когда Эва вновь подняла взгляд на компанию, находившуюся поодаль. Она сразу же заметила светлые волосы и широкие плечи своего друга. Он смеялся вместе с ними, периодически оглядываясь по сторонам и подзывая к себе других ребят из Уикэндов. Они явно нашли общий язык, и это становилось новым камнем на ее шее. Эве казалось, что она пойдет ко дну, утонет в океане неугомонных эмоций и захлебнется собственными слезами, когда позволит им наконец-то вырваться на свободу. Она злилась. Ужасно злилась. Не только на себя, но и на них, на тех, кто посмел обойтись с ней таким образом. Она ненавидела каждого из них (ну, может быть, исключая девочек), мечтала врезать по их идеальным лицам и раскрошить кости в их конечностях. В глубине души Эва прекрасно понимала, что была виновата в сложившейся тогда ситуации не меньше, чем тот же самый Крис или Юнас или любой другой, кто посмел кинуть ей в спину свое злосчастное «шлюха», однако она не будет Эвой Квиг Мун, если не устроит драму и не позволит себе немного преувеличить. Последние пять лет она ставила свои чувства превыше чужих и, если честно, это избавило ее от огромного количества проблем. И, знаете, у нее в жизни было достаточно проблем и без этого сраного мяча, который только что прилетел ей в голову. На мгновение Эва потеряла равновесие от резкой боли, пронзившей голову, поэтому она тут же схватилась за Мару и Инге, которые стояли рядом, чтобы удержаться на ногах. Несомненно, она знала, кто это сделал. Никто и никогда не смел попадать в нее мячом, потому что знали, что им придется иметь дело с Эвой Квиг Мун и Александром Сульбергом, который снимет скальп с любого, кто посмеет тронуть его королеву. Медленно повернув голову влево, Эва наткнулась взглядом на слишком довольное и чересчур нахальное лицо Сольвейг Агот, дочери ректора университета. Блондинку задевал тот факт, что Эва, будучи обыкновенной девчонкой, завоевала внимание всей компании Уикэндов и, в особенности, Сульберга. Ни для кого не было секретом то, что эта дама была влюблена в него по уши и делала все возможное, чтобы обратить его внимание на себя. Сульберг же отчаянно не велся и продолжал проводить время в компании Эвы. Сольвейг же от этого бесилась и доставала Эву на каждом совместном занятии, одним из которых была физкультура. - Тебе что, жить надоело? – процедила сквозь зубы Мун и, сжав руки в кулаки, сделала пару стремительных шагов по направлению к Агот. - А что ты мне сделаешь? – она усмехнулась и посмотрела на двух девушек, которые стоял чуть позади нее и заливисто смеялись, - Нажалуешься? Побьешь меня? - Второй вариант кажется мне очень даже заманчивым, - и Эвы уже занесла кулак для удара, однако Мара, подоспевшая как раз вовремя, дернула ее назад, взглядом приказывая Эве успокоиться. - Посмотрите-ка, личные шавки королевы подоспели, - Сольвейг громко усмехнулась, разводя руки в стороны, - Ну что? Спустишь их на меня? – она театрально положила руки на грудную клетку и слегка распахнула глаза. - О нет, - Эва злобно клацнула зубами, - Это ты у нас любительница дать пизды через кого-то. Я врежу тебе самостоятельно и без свидетелей. - А что? Испугалась, что отчислят? Эва не любила несколько вещей, однако ужасно ненавидела она только одну: когда ее нагло упрекали в том, что она чего-то боится. Сейчас, в споре с Сольвейг, она чувствовала себя быком, перед которым помахали красной тряпкой. Она была готова сорваться с места и вырвать Агот ее длинные патлы, а после залить ей в рот ее же тональный крем, которого на лице блондинки было через край. - Давай выясним все цивилизованно? – Мун криво усмехнулась и, дождавшись от Сольвейг утвердительного кивка, отозвала девочек из своей команды на дальнее поле. Она собиралась надрать Агот задницу, показать, кто здесь главный. Пусть Сольвейг была дочерью ректора, однако студенты не воспринимали ее как лидера, которого они видели в Мун. Агот вызывала в них только страх, а вот Мун была для них некой смесью, в которой сочетался страх, благоговение и желание быть похожим. - Что ты задумала, Эва? – обеспокоенно спросила Мара, глядя на свою подругу. - Я убью эту суку, - фыркнула Мун, упираясь руками в колени, - Почему в нашей стране нет смертной казни за тупость? Я бы непременно отправила бы Сольвейг на электрический стул. - Хочешь обыграть ее? – Инге приподняла одну бровь. - Нет. Я хочу унизить и побить ее. Поможете мне? Десять девочек, собравшихся вокруг Эвы, утвердительно кивнули и, быстро хлопнув друг друга по ладоням, направились на давно освобожденную площадку для волейбола. Эва встала в середине, на «месте капитана», как они называли эту позицию между собой. Она разъяренно смотрела на наглое лицо Сольвейг, и ее глаза наливались кровью. Она терпеть не могла эту тварь. Она напоминала ей об Ингрид и других девчонках, которые когда-то были в ее жизни ночным кошмаром. Тогда она поклялась самой себе, что больше никому не позволит так с собой обращаться, однако Сольвейг явно не собиралась вписываться в планы Эвы. Эта девушка вечно влезала туда, куда не просили, пыталась ставить Эве подножки и обливала ее дерьмом с ног до головы. Так себе перспективы, знаете ли, поэтому Мун никак не могла дождаться, чтобы поставить эту выскочку на место. Ну или просто побить ее. Едва свист оттолкнулся от высоких потолков спортивного зала, Мара уже занесла мяч для удара. Хоть эта девчонка и была худой, как глиста в скафандре, но удар у нее был что надо: мяч тут же полетел влево, и девушка из команды Сольвейг не смогла его отбить. Касание об пол, и очко в их пользу. Эва криво усмехнулась, а Мара победно подняла руки. 1:0, сука. Эва знала, что Сольвейг не спустит это на тормозах. Она будет играть до тех пор, пока не выиграет, а Эва, в свою очередь, не собиралась сдаваться. Мун невольно повернула голову вправо и наткнулась взглядом на Сульберга, который, скрестив руки на груди, смотрел на нее своим фирменным взглядом а-ля «серьезно, Мун?» и нахально усмехался, показывая белоснежные зубы. Ее взгляд скользнул дальше, и она тяжело сглотнула, наткнувшись на глаза цвета горького шоколада. Эва медленно окинула взглядом ее старых знакомых, и у нее засосало под ложечкой. Нура смотрела на нее во все глаза, не в силах поверить, что они и вправду вновь встретились, девочки пребывали в шоке и глупо улыбались, Юнас не понимал, что вообще происходило. Крис Шистад, который сверлил ее взглядом, плотно сжал челюсти и облизнул нижнюю губу, и Эву затошнило. Не от того, что он был ей противен, нет. Скорее, наоборот. Эва упрекала себя в том, что, возможно, он был ей не безразличен, потому что последние пять лет она думала о нем чаще, чем нужно было. Он не покидал ее мысли, пристал, как репейник, и не желал отцепиться. И, может быть, Эва продолжила бы сверлить взглядом своих бывших друзей, но в голову вновь прилетел мяч, и Эва, не устояв на ногах, рухнула на пол. Сначала она не поняла, что произошло: над ней тут же появилось расплывчатое лицо Мары, а неприятная ноющая боль в локте теперь отдавала в ключицу. В нос ударил неприятный запах грязного пола спортивного зала, и Мун поморщилась. Сольвейг опять зарядила ей по голове, и на этот раз сшибла ее с ног. Если раньше Эва могла бы послать все к чертям, развернуться и уйти, то теперь она была просто обязана уничтожить эту суку. Издав звук, больше похожий на рык разъяренного животного, Мун вскочила на ноги и, отмахнувшись от протянутых ей рук, выбила мяч у Инге и резко нанесла удар, сбивая с ног сначала одну девочку из команды соперников, а затем и другую, которая, кстати, упала от того, что первая задела ее лодыжку ступней. Эва вновь клацнула зубами, затем хрустнула шеей и перевела взгляд на Сольвейг, на лице которой читалась самая натуральная злость. Это было похоже на столкновение двух могущественных титанов, о которых говорится в древнегреческих мифах. Эва надеялась, что победа будет на ее стороне, однако Агот никак не собиралась сдаваться. Мяч уже плясал у нее в руках, и Мун внимательно за ним следила. У нее не было никакого желания получать мячом еще раз. Сольвейг сделала удар, и Эва, осторожно оббегая других девушек из своей команды, отбила мяч и с силой перекинула его через сетку. Он отскочил от пола и полетел в сторону стены. Два мальчика, сидевшие на скамейке у шведской стенки, резко наклонились вниз, чтобы нечаянно не получить по голове. По залу разнёсся оглушительный свист, и Эва посмотрела на тренера, который стоял у стены и кидал на неё недовольные взгляды. Мун виновато пожала плечами, после чего кинула невинный взгляд на мужчину в спортивной форме и вернулась на своё место. У неё жутко чесались руки размазать противное лицо Сольвейг по стенке. Она знала, что за это ее никто не исключит: деньги ее отчима, одного из спонсоров университета, решат все. Карл Бергер был одним из тех, кто спонсировал новые компьютерные классы и шикарный ремонт во всех аудиториях университета, и исключить его падчерицу, которую он, кстати, обожал, как свою собственную дочь, было бы ужасной ошибкой. Ректор ни за что не пошёл бы на это, и скорее он исключил бы свою собственную дочь, чем Эву Мун. Деньги ее новообретенной семьи были, как оказалось, важнее. - Грязно играешь, Мун! – крикнул Александр, громко хлопая в ладоши. - Иди к черту, Сульберг! – ответила Эва таким же криком и, обворожительно улыбнувшись, вытянула в его сторону правую руку с оттопыренным средним пальцем. Краем уха она услышала громкий гогот: это Алекс пытался не подавиться слюной от смеха. Да, ему-то было смешно, а вот Эва все еще была далека от победы, потому что Сольвейг продолжала отбивать удары, которые наносила Мун. Агот как будто стояла насмерть, пытаясь доказать свою правоту и показать все свое высокомерие. Она с остервенением била по мячу, а Эва еле успевала уворачиваться. Сольвейг как будто озверела после того, как Сульберг крикнул ободряющие слова Мун. Ее как будто резко накачали адреналином и сказали, что от этой победы зависит вся её жизнь. Ну, возможно, так оно и было, однако, если честно, Эва не особо расстроится, если вдруг проиграет. Она найдёт другие способы, которыми можно будет добраться до Сольвейг и унизить ее так, что этой дамочке не захочется покидать свою комнату ближайшие несколько месяцев, а, уж поверьте, оскорблять Мун умела на "ура". Резко дёрнувшись вправо, Эва отбила мяч и, перехватив его у другой девочки, которая хитро ухмыльнулась, вновь перекинула его через сетку с такой силой, что он со всего размаху врезался в челюсть одной из лучших подружек Сольвейг. Если бы Мун сломала ей челюсть, то последствия были бы плачевными, однако та девушка лишь пошатнулась и схватилась за ушибленное место, после чего кинула злобный взгляд на Эву. Она же, в свою очередь, сделала невинное лицо, широко улыбнулась и мило похлопала глазками. После этого она точно настроила всю компанию Агот против себя и своих подруг. Ну, ее это не пугало. Эва умела давать сдачи. Кроме того, она не терпела выпадов в свою сторону и всячески пыталась на них отвечать. Чаще всего это были словесные перепалки. До физического противостояния дошло только два раза: первый раз был со Свейном, который достал ее так, что Эва сломала ему нос, а второй раз был сейчас, когда она со всей дури лупила по мячу и надеялась заехать кому-нибудь из стерв на противоположной стороне по лицу. Собственно, они надеялись на то же самое, и пока что у них была фора. Они попали по Эве уже три раза, она же - только два. Для полного счастья ей не хватало только парочки ударов, поэтому она продолжила игру. Поле, на котором происходила игра, было больше похоже на поле битвы, где столкнулись два жестоких полководца. Изредка до ушей Эвы доносился недовольный свист тренера, но ни она, ни Сольвейг не обращали на него внимания. Этот старый хрыч был не в теме, и останавливаться из-за того, что ему не понравилось их поведение, девочки не собирались. Они пробегали рядом друг с другом, толкаясь плечами, падая и ударяясь локтями, сбивая коленки и пачкая одежду. Они смотрели друг другу в глаза и своими действиями демонстрировали неприкрытую ненависть. В воздухе витало напряжение, а у них в головах играла музыка из какого-нибудь крутого голливудского фильма, под которую главные герои надирают кому-нибудь задницу. Хотя, если бы это был фильм, то Эва уже давным давно выиграла бы, но, увы, она все ещё продолжала беспощадно лупить по мячу, чтобы не сдать позиции. - Эва, - она услышала голос Мары и повернулась к ней лицом. Темноволосая поманила Эву пальцем к себе, и девушка, быстро глянув на соперников, повернулась к ним спиной и поспешила к подруге. Если бы вчера ей сказали, что она упадёт целых два раза на уроке физкультуры, то она засмеялась бы в голос, однако сейчас эта перспектива не казалась ей такой уж неисполнимой. Мяч вновь прилетел ей в голову, и Эва, резко дёрнувшись вперёд, рухнула на колени. Она успела поставить руки на пол, чтобы не распластаться звездой прямо на этом грязном покрытии. Вот сейчас она была зла, как черт. Кровь бурлила, словно масло во фритюре. Ей хотелось связать им руки и бросить в костёр, слушать их крики и подливать к углям жидкость для розжига, чтобы Ад, по сравнению с Эвой, показался им настоящим Раем. Медленно поднявшись на ноги, Мун напряглась и сжала руки в кулаки. Ей хотелось кого-нибудь убить, и Сольвейг идеально подходила на роль жертвы. Движения Эвы были размеренными, однако в них читался гнев, который она отчаянно сдерживала. Бить ее мячом, когда она играет - дело одно, а целиться в спину, когда она этого не видит - совершенно другое. Какой бы сукой не была Эва, но она никогда не позволит себе нападения со спины. Это не благородно и не прилично. Лучше видеть глаза твоего противника, когда бьешь его в самое сердце, чем довольствоваться только прерывистым дыханием и дрожью в ногах. - Ты что себе позволяешь? - громко рявкнула Мун, клацая зубами. - Что-то не так? - мило поинтересовалась Сольвейг, скрещивая руки на груди и улыбаясь, - Я думала, тебе понравится мой подарочек. - Я сейчас тебе такой подарочек оставлю, что до конца жизни не оклемаешься, - зашипела Эва и начала надвигаться на Агот, на лице которой на мгновение мелькнул страх. Эва остановилась в нескольких сантиметрах от соперницы. Она смотрела ей ровно в глаза: видела, как покраснели от злости глазные яблоки, как выступила вена на лбу, как пульсировала сонная артерия под идеально ровной, светлой кожей на шее. Наверное, Эва выглядела ещё более устрашающей. Она чувствовала, как адреналин пульсировал в крови, как он быстро охватывал ее сердце и заставлял его биться быстрее, как дыхание с каждой секундой становилось все чаще, а узел, завязавшийся в животе, казалось, с каждым мгновением затягивался все туже. Если бы у Эвы в руке была бита, то она непременно огрела бы Сольвейг по голове, и ей было бы глубоко похуй на последствия. Почему этой суке все всегда сходило с рук, а остальные страдали за малейшую оплошность? Хоть Эва и не относилась ко всем этим "остальным", но она говорила от их лица, потому что три года назад они признали ее своим лидером, а если уж она занимала эту выдуманную должность, то и должна была ей соответствовать. - Ты мне угрожаешь? - поинтересовалась Сольвейг, делая полшага навстречу Эве, и та невольно усмехнулась. - А ты подумай. Или твои мозги уже настолько испортились, что уже не способны на мыслительную деятельность? - фыркнула рыжеволосая, и, Бог ее храни, лучше бы она этого не делала. Сольвейг резко сорвалась с места и вцепилась Эве в волосы. Поначалу рыжая опешила. Она просто не поняла, что произошло: вот она стояла и закипала от злости, а вот Сольвейг резко бросается на неё, со всей силы сжимает волосы и царапает лицо. Это было похоже на кошачьи бои, хотя дрались эти двое сильнее, чем любое другое животное. Эва, если честно, не спешила отвечать насилием на насилие, поэтому она пыталась освободиться из мертвой хватки Агот, пятясь назад, но блондинка никак не желала отступать. Она дёргала Эву за волосы, наклоняя ее голову вниз, затем резко дёргая вверх, изредка делая шаги в стороны. Это было невыносимо больно: лучше бы Сольвейг врезала ей по челюсти или в живот, чем вот так беспощадно таскала ее за уже развалившийся пучок. Эва попыталась схватиться за распущенные волосы Агот, однако потерпела неудачу и вместо них опустила руки сопернице на плечи. Ну, это было тоже неплохо, поэтому Мун, зарычав, резко дёрнула Сольвейг на себя, отчего та на мгновение потеряла равновесие, но устояла на ногах. Хватка на волосах ослабла, и Эва попыталась вырваться, однако подоспевшая с левой стороны подружка Агот толкнула Мун в бок, и та, резко воскликнув от боли, упала на пол. И Эва бы продолжила драку, завершение которой было чистым принципом, если бы ей в голову не пришла, как ей показалось, "потрясающая идея". Сделав вид, что она сильно ударилась головой, Эва бесформенной массой развалилась на полу спортивного зала, закрыв глаза. Она не раз симулировала обмороки, поэтому притвориться бездыханной и не шевелящейся для неё не составило никакого труда. До ушей долетел свист, затем крик тренера и громкий, отчетливый мат Сульберга, который на всех парах уже бежал к ней. Как же его бесило, когда эта мелкая девчонка попадала в неприятности! Когда эта тупая игра началась, Алекс, как и остальные присутствующие в зале (ну, наверное, кроме их новых знакомых), посчитал это весёлым и занимательным зрелищем, потому что Сольвейг уже не раз покушалась на спокойствие Эвы, а та, в свою очередь, постоянно давала сдачи, однако когда девушки начали беспощадно лупить друг друга мячом, он подумал, что до добра это не доведёт, и, знаете, иногда ему хотелось засунуть свою правоту себе в задницу, потому что именно то, чего он опасался больше всего, произошло. В отличие ото всех остальных, он понял, что Эва падает раньше всех, поэтому попытался добежать до неё до тех пор, пока ее голова не встретилась с полом, однако опоздал, и Алекс мог поклясться, что слышать противный хруст костей. Его сердце пропустило удар, когда он понял, что Мун лежала без движения на полу. Крови не было, но это совершенно не означало, что отсутствовала травма. В конце концов, внутричерепные травмы никто не отменял. Рухнув перед ней на колени, Сульберг трясущимися руками стал проверять пульс, после чего пальцами приподнял веки и посмотрел на зрачки. Все было в пределах нормы, однако Мун валялась без сознания. Подняв голову и злобно зыркнув на Сольвейг, Алекс низким голосом прорычал: - Если из-за тебя, сука, у неё будет травма, то будь уверена, что твоя спокойная жизнь окончена, - из его уст это звучало как настоящая угроза, поэтому Агот, широко распахнув глаза и разинув рот, отшатнулась назад, наткнувшись спиной на тренера. Он же, в свою очередь, велев быстро отнести Эву в медпункт, схватил Сольвейг и ту девчонку, что толкнула Мун, под руки, и повёл их в сторону выхода. За ними посеменили и другие девушки из компании Агот. Алекс полностью сосредоточил своё внимание на Мун. Он пару раз похлопал ее по щекам, ещё раз померил пульс и прислушался к дыханию. Что обычно делают в таких случаях? Он не имел ни малейшего понятия, потому что пары по неотложной помощи он безбожно прогуливал. Это Эва знала все на свете, а он был дурачком, который существовал за счет своего отца и подсказок Мун. Ну что уж поделать, если он дуралей? - Если ты, мудак, ещё раз ударишь меня по лицу, то можешь смело забыть про все то дерьмо, которое я для тебя делаю, - вдруг рявкнула Эва, когда Сульберг вновь дал ей пару сильных пощечин, и, распахнув глаза, резко села. Сказать, что Алекс ахуел - это ничего не сказать. Он, конечно, был в курсе, что Эва Мун изобретательна и жестока, однако он не имел ни малейшего понятия о том, насколько. Сульберг ни за что бы не подумал, что обморок, в который якобы упала Эва, был ненастоящим. Она настолько правдоподобно сыграла падение, что он действительно испугался. Алекс вытаращил глаза на свою подругу и широко открыл рот. Какой бы гениальной актрисой не была Эва, Сульберг отчаянно не понимал, зачем она разыграла весь этот спектакль. Точнее, он прекрасно понимал, что Мун хотела унизить Сольвейг и создать ей неприятности, однако после этого Агот точно не оставит Эву в покое. А если она ещё и нажалуется своему отцу, то они все попали. Не важно, что отец Эвы один из спонсоров, а у Алекса почетный профессор. Достанется всем, и можно будет напрочь забыть о вечеринках и беспределе, который они периодически устраивают в кампусе. Алекс слегка отшатнулся назад и сжал переносицу пальцами. Он был раздражён, но ещё больше он был напуган. Что если бы с ней действительно что-то случилось? Как бы Сульберг на это отреагировал? Так же застыл бы на месте или попытался бы помочь? Хотя, каким образом, если они толком ещё ничего не знают? Он не был уверен, что даже Эва справилась бы, если бы кому-то понадобилась экстренная помощь. Выучить и понять учебник - это одно, но осуществить все это на практике - совершенно другое. Иногда из-за того, что люди поддаются панике, все идёт под откос: руки начинают трястись, в крови бушует адреналин, а голова не может трезво соображать. Сульберг надеялся, что в ближайшее время им не придётся оказаться в ситуации, которая будет требовать от них быстрых, координированных и правильных действий, потому что зачастую, когда Алекс что-то делает, он не думает. Он просто поддаётся порыву и бежит вперёд. Его слова летают быстрее, чем мысли, поэтому он, сам того не осознавая, может обидеть, при том сильно, и извинится он только тогда, когда Эва даст ему подзатыльник. Все таки, эта девчонка хорошо на него влияет. - Мун, ты совсем сбрендила? - заорал он и поднялся на ноги, протягивая Эве руки. - Нет, Алекс, это называется хитрый план, - Эва быстро выпрямилась и заглянула Алексу в глаза, предварительно кинув взгляд на знакомую ей компанию, столпившуюся рядом. - Какой к херам хитрый план?! Я думал, что ты откинешься тут! - продолжал голосить он, и Эва усмехнулась. - Во-первых, я не откинулась, во-вторых, ты слишком переживаешь. - Иди к черту, Мун, - Сульберг дёрнулся назад, - Что ты вообще хотела сказать этой своей выходкой? - О, я хотела, чтобы она испугалась, - Эва криво улыбнулась, - И я хотела унизить ее. Не думаю, что когда слух о том, что произошло, распространятся по университету, наши с тобой верные подданные поклонятся ей в ножки. - Эва, ты меня иногда пугаешь. Смотри, не потеряйся в своей паутине. - Я знаю, и пауки никогда не путаются в своем творении, - с этими словами рыжеволосая чмокнула Алекса в щеку и, развернувшись на пятках, вышла из зала. Он все ещё был в шоке, и вряд ли Алекс вернётся в прежнее состояние в ближайший час. Но, если честно, его больше всего беспокоили мысли Мун. Он же прекрасно знал, что если Эва вбила себе в голову какую-то идею, то она непременно ее осуществит. В данный момент она захотела уничтожить Сольвейг, и блондин точно знал, что она это сделает. Не важно, какими способами, не важно, кто при этом пострадает, Эва это сделает и получит невероятное удовольствие, когда победно пройдется по сломанным костям своей соперницы. - Нура, ты куда? – Алекс услышал голос Вильяма и, цокнув языком, повернул голову в сторону бегущей к выходу блондинки. - Поговорить, - быстро бросила та и, неаккуратно поскользнувшись у самого выхода, скрылась за двойной дверью. Когда-нибудь Сульберг начнет понимать, что происходит в этом мире, но это произойдет точно не сегодня. И не на этой неделе. Скорее, срок данному действу - бесконечность.