На круги своя

Lord Huron - Ends Of The Earth              Она никогда в жизни не боялась облажаться. Будь-то экзамен, который пай-девочка Лилиан списывала, сидя на первой парте, без стыда, какая-то вечеринка, устроенная на мужской половине, куда пробраться практически невозможно, вранье перед отцом, чтобы оправдать выходки Гаса… Наверное, причиной всему было воспитание, и ее родители, которые всегда твердили, что их дочь самая лучшая, и что в любой ситуации они будут на ее стороне.       Не боялась облажаться шармбатонка и сейчас. Она ждала Малфоя уже пятнадцать минут, а он все никак не появлялся. «Там, где я тебя оставил позавчера». Позавчера они вдвоем дошли до маггловской забегаловки, где Альбус и Гастон в нетрезвом состоянии громко спорили, чья сборная победит на чемпионате мира. Он тогда одарил ее снисходительным взглядом и в знак прощания лишь махнул головой. Кафе было закрыто, и Лили сидела на деревянной приступочке, перебирая пальцами четки на запястье. Даже если блондинчик («Твой Скорпиус Малфой») не придет совсем, девушка не расстроиться. Господи, она ведь туда пришла?       Нос защекотал пряный летний аромат. Рыжая подняла глаза и увидела перед собой желтый букет из одуванчиков и ромашек.       - Привет скучающему Шармбатону.       - Привет, хогвартс-бой, - парень умостился рядом на ступеньках, положив свою руку ей на плечи. – Какие планы на день?       - Хотел показать тебе одно особенное место, - Скорпиус выглядел нервно. Он то и дело дергался, это немного смешило Лилиан. – Не против… Не против трансгрессии?       - Малфой, я тут бываю каждое лето с восьми лет, - рыжая засмеялась, скидывая со своего плеча руку англичанина. – Ты серьезно думаешь, что можешь меня чем-то удивить?       - Во всяком случае, надеюсь. Ну так что, будем сидеть тут и припираться или все-таки ты дашь мне шанс? – девушка вложила свою руку в раскрытую ладонь англичанина.       Шанс на что? В ту долю секунды, пока ее тело расщеплялось на атомы, которые засасывало в пространственный разрыв, чтобы в следующий миг вновь преобразоваться в Лилиан Лепаж, сотни мыслей на тему рождались в хорошенькой голове француженки.       На какой шанс в целом рассчитывал Малфой? Ни к чему необязывающий летний роман? Вклад в будущее? Или может быть на кратковременную амнезию, чтобы на время заглушить шум проблем, которые ждали его за заливом, на туманном острове? Вариант простой влюбленности девушка отмела сразу. Главное, как говорила ей мама, не делать себе проблем. В данном случае, не влюбится в парня, у которого есть невеста, возлюбленная и родная страна за несколько сотен километров от твоей налаженной жизни.       - Ты как? – Лилиан выглядела болезненно в следующую секунду после приземления. Ее шатало из стороны в сторону, и англичанин, как настоящий джентльмен, придерживал ее.       От взгляда Скропиуса не укрылось то, как француженка неистово краснела, стоило ему приблизиться хоть на полсантиметра ближе. Это забавляло и доставляло удовлетворение. Лепаж нервничает, а значит, испытывает симпатию. Она такая... наивная, юная и невинная. Она никогда ни с кем целовалась, и осознание того, что такие вещи впервые именно с ним, доставляли Малфою особенное удовольствие. Рейвенкловца тянуло к Лилиан, и он не понимал почему. Её запах, её взгляд, её волосы. То, как она смущается, и то, как она язвит. Хотелось растаять в этом моменте, и Скорпиус смеялся сам с себя за такую девичью сентиментальность.       - Где мы?       - Это альпийские луга. Правда, тут здорово? – щеки Лили снова порозовели. Она поспешила выскользнуть из объятий парня.       - Сбегаешь сюда, когда надоедает общество родственников? – девушка пошагала вперед, увлекая Малфоя за собой. Рыжие кудри развивались на ветру, аромат ее тела окутал Скорпиуса плотным шлейфом. Захотелось обнять эту стеснительную француженку и просто… съесть ее? Целовать, пока у него не отвалятся губы? Альбус страшил его подобными историями на младших курсах.       - Нет. Просто здесь хорошо думается о жизни. Точнее, не думается вообще ни о чем. Можно просто любоваться видом и забыть обо всем на свете, не мыслить ни об одной поганой вещи. Давай просто сядем и помолчим? – Лили засмеялась, поправляя волосы, которые трепал прохладный ветер, рукой.       - Я всегда думала, что на свиданиях обычно принято говорить. О том, чем люди занимаются, чем живут, с кем общаются, что любят.       - Разве это имеет такое большое значение? В этом плане я, наверное, абсолютно неинтересный. Да и круг моего общения навряд ли можно назвать вещью, достойной обсуждения.       - Почему? В нем не все такие, как Альбус? – парень усмехнулся.       - По-твоему, я привел тебя сюда для разговоров о Поттере? – Лилиан закатила глаза.       - В этом нет ничего сверхъестественного, мы с ним вчера говорили о тебе.       - Расспрашивала про меня у Поттера?       - Вовсе не расспрашивала, а…       - Что мне по душе, а что нет - чтобы понравится крутому иностранцу наверняка? – Лепаж хотела протестовать, но для начала снова густо покраснела, чем вызвала у рейвенкловца приступ смеха.       - Я, наверное, пойду в цирк после Шармбатона. Мне так здорово удается смешить людей, - рыжая запустила в него поднятым с земли камешком.       Скорпиус наколдовал огромный каремат и улегся сверху, притягивая к себе Лили. Шармбатонка нехотя опустилась рядом, но когда Малфой притянул ее еще ближе, так что рыжая голова Лепаж оказалась на его груди, девушка не стала протестовать. Рейвенкловец перебирал пряди медных, немного выгоревших волос, пропуская их сквозь пальцы. Девушка подняла на него глаза – лицо француженки горело ожиданием. Приоткрытый рот, влажные глаза с расширенными зрачками, капли пота, выступающие над верхней губой, едва заметный пушок волос, покрывающий щеки.       Малфой пальцами очертил линию подбородка, провел по линии губ. Наклонился над Лилиан и поцеловал.       - Не бойся меня, я ни за что не сделаю чего-то такого, чего ты не захочешь, или что могло бы причинить тебе боль.       - Я не… я не боюсь.       - Ты… доверяешь мне?       - Доверяю.       Они сидели посреди высокой травы, затерянные для всего мира. Лилиан придвинулась ближе, и блондин снова поцеловал ее, обнимая за плечи. Казалось, что прошла вечность, прежде чем Скорпиус отклеился и снова улегся, привлекая к себе девушку. Лепаж часто дышала, и, казалось, боялась произнести хотя бы слово.       - Давай просто смотреть на облака и молчать. Я тебе не надоел?       - Когда надоешь, узнаешь об этом первый.       Время текло плавно, пересыпалось, словно песок в часах с узеньким перешейком. А песчинки крупные, они на момент застывают, а затем снова под силой давления движутся по траектории земного притяжения. Скорпиус наклонился и поцеловал ее в висок, проделал дорожку до губ и снова поцеловал. Не так, как на пляже в тот вечер, когда они только познакомились. У шармабатонки дрожали колени и перехватывало дыхание, хотелось поглотить это ощущение полностью, и самой поглотиться. Рейвенкловец осторожно приспустил одно плечо платья, затем другое, уткнулся носом куда-то в грудь. Лепаж не совсем понимала, как нужно себя вести, чувствовала скованность.       - Мне остановится? – наглый взгляд мутных глаз натолкнулся на растерянный – карих. – Тебе стоит только сказать, и мы снова будем просто наблюдать за облаками. Хотя не очень-то хочется. Лили?       - Давай как-нибудь в другой раз, - Скорпиуса рассмешило, как она покраснела, снова натягивая на место плечики и пытаясь сделать вид, что контролирует себя. И хотя семикурсник не мог назвать себя ловеласом, знающим о девушках все, ему не потребовалось особых знаний для понимания того, что новой подружке совсем не хочется прекращать их «пикник». Они снова лежали, бездумно пялясь в небо, только грудная клетка обоих вздымалась немного выше.       - Ты сводишь меня с ума, - шепот Малфоя. «Лили, думай о песчинках».       Лили и не заметила, как уснула. Волнение и абсолютно новые, сильные эмоции отключили ее. Когда рыжая все же открыла глаза, то заметила, что лежит на чьей-то кровати, а местность за окном окрашена в розовые тона. В комнате было пусто, а на прикроватной тумбочке стояла надпитая чашка с ароматным чаем и шоколадный круассан.       Лепаж огляделась: это явно была чья-то спальная. Две кровати, скомканные вещи на стуле, видимое отсутствие женской руки. Из-за двери послышался мужской голос.       - И где их только носит, Цисси? Если Скорпиус и тут впутается в какую-то историю, то, помяни мое слово, сын сдерет с нас шкуру.       - Они просто гуляют. С чего ты решил, что мальчики непременно попадут в переделку?       - Нарцисса, прекрати их защищать. Ты не хуже меня понимаешь, что их странное поведение в последнее время связано с появлением какой-то юной особы, с которой они либо вместе, либо по-отдельности пропадают где-то.       - Люциус, думаю, ты не в праве осуждать внука за то, что он не хочет всю жизнь просидеть в мэноре с Харрел.       - Все было бы проще, если бы мы рассказали. А так Скорпиус даже не совсем понимает, за что наказан, что он делает такого, чего не позволено в других чистокровных семьях.       - Ты перестанешь или нет? А если они в комнате?       Дверь распахнулась, и миссис Малфой увидела перед собой застеленную кровать Поттера и расправленную внука, бардак, остатки завтрака и стопки книг по астрономии, которыми увлекался Альбус. Женщина вздохнула, провела палочкой – и в комнате воцарился порядок, а щель, в которую из платяного шкафа выглядывала Лилиан, со звуком затворилась.       - Ну вот, скоро ужин, а я их и за завтраком не видела.       Шармбатонка выдохнула, когда аристократка покинула комнату, но ее радость длилась не долго – шкаф оказался замкнутым. Лили пыталась использовать бесконтактную магию, которая давалась ей с таким трудом, выбить дверь телом, мысленно позвать на помощь Скорпиуса – но все усилия равнялись нулю.       Прошло черт знает сколько времени, прежде чем входная дверь отворилась.       - Ты просто оставил ее тут и ушел? Я всегда говорил, что в душе ты долбаный хаффлпафец! – это голос Альбуса.       - Я вышел всего лишь на пару минут, а потом бабушка встретила меня и утащила с собой, и читала нотации! А ты где был?!       - Это не твое дело, дорогуша. Лучше объясни мне, что кузина Доминик делала у тебя в кровати?       - А это уже не твое дело, дорогуша, - нарочито растягивая последнее слово, произнес Малфой. – В самом деле, она ведь не одна из твоих родственниц, почему ты так за нее переживаешь? Или боишься, что будет как с Софией, но только в этот раз я первый пересплю с девушкой?       «Это интересно» - идея позвать мальчиков на помощь требовала отложения. Француженка слышала, как один заехал другому по физиономии, и кожей ощущала, как между ними повисла тишина, как между их лицами возрастало напряжение.       Стук-стук.       Юное сердце шармабатонки грозилось вырваться сквозь грудную клетку, пробить дверцу шкафа, которая так упорно ей не поддавалась. И хотя обделенная мужским вниманием, Лили всегда хотела, чтобы два благородных рыцаря вели сражение за ее благосклонность, конкретно сейчас девушка чувствовала себя униженной. Вещью, которую не могут поделить два капризных близнеца.       - А, может, ты уже и успел? Или чем вы там занимались, когда ты увел ее у меня из-под носа? Девушку, которая мне нравилась!       - Слушай, Малфой, прекрати корчить из себя разъярённого Казанову. Мы договаривались, что, если кому-то из нас понравится девушка, мы ставим в известность другого, и на этом все решается. Ты мне ничего, повторю для барсукоголовых, ни-че-го не говорил. И если уже на то пошло, у тебя и так хватает восторженных поклонниц - есть девушка и невеста, и ты очень скоро уедешь отсюда, а ей сколько? Пятнадцать или шестнадцать? Хочешь оставить в её памяти неизгладимый след? Если ты так хочешь знать правду – она мне очень понравилась, но это… увлечение на лето не стоит дальнейших последствий.       - Поттер, ты иногда такой тупой. Твой рациональный подход к жизни как будто исключает возможность жить вообще. Можно просто… тусоваться, проводить время, целоваться, если уже на то пошло и спать вместе, и не думать о дальнейших последствиях. Не усложнять тот факт, что это последнее свободное лето, а рядом потрясающая девчонка, от которой сносит голову.       - Малфой, когда кто-то тебе очень нравится, ты хочешь не воспользоваться им, а оградить от любых проблем. Я не знаю, способен ли ты это понять. Не всегда помню, что твоим эмоциональным воспитанием никто не занимался.       - Поттер, если тебе настолько дорога эта шармбатонка, мог бы просто мне об этом сказать. В том баре было столько других девушек, я бы на нее даже не взглянул.       - Так бы и не взглянул?       - Можно было бы найти себе другое развлечение, - Скорпиус стянул рубашку, но не обнаружил стула, на которые скидывал обычно свои вещи. – Это всего лишь способ не сгнить тут от скуки.       - Она живая, и она не развлечение, как и все другие, - блондин открыл шкаф, чтобы достать вешалку. – Эй, Малфой, что с лицом?       Альбус и сам застыл, увидев, как предмет их спора шагнул навстречу из гардероба.        - Ну что ты так переживаешь за меня, Поттер, - Лепаж кокетливо поправила волосы, - может быть, это твой драгоценный друг всего лишь мой способ развлечься. Ал, не проведешь меня домой?              Загладить вину рейвенкловцу не выпало случая. Младшая сестра Гаса как сквозь землю провалилась, будто этой рыжей девочки и не существовало вовсе. Старший брат о ней не говорил. Наверное, он был не в курсе инцидента, так как продолжал относиться к хогвартским приятелям как к лучшим друзьям детства. Затем приехала Доминик, было много алкоголя, танцев, ночных вылазок, бурно осуждавшихся Малфоями-старшими, душевных разговоров, костра и маггловских песен под гитару.       Тем не менее, рыжая не выходила у него из головы. Он, как школьница, перематывал в голове те моменты на лугу, когда двое подростков затерялись в поцелуях и крокусах. Скорпиус не знал, о чем стоит больше сожалеть – о том, что они остановились на поцелуях, или о том, что он не остановился тогда в их с Альбусом спальне, и сказал все те слова, которые не были правдой.       Что было правдой? Тот факт, что Лилиан притягивала его к себе, как магнит. И ее запах перебивал все остальные запахи вокруг.       Но август заканчивался, как и беспечная жизнь двух рейвенкловцев. Скоро они снова сядут в поезд, который сквозь портал понесет их к тому, чего лучше бы и не знать. К их взрослой самостоятельной жизни в качестве взрослых самостоятельных людей. Для обоих это знаменовало какой-то неизбежный конец, будто с завершением Хогвартса закончится и вся их жизнь.       Как первый намек на сентябрь врывается в размеренное летнее существование укорочением светового дня, так на закате отпуска на горизонте расслабившегося донельзя Малфоя снова возникала рыжая Лепаж.       - Я до сих пор так пьян, что у меня двоится, - парень зажмурил левый глаз, но Доминик по-прежнему было две. – Уизли, тебя слишком много в моей жизни, мне хватает и одной Никки, - парень протянул руку, чтобы ущипнуть подругу за лодыжу, но она перехватила руку.       - Фу, к концу лета ты достиг своей цели – стал самым мерзким юношей на побережье. Никки, только не говори, что для тебя такие ритуалы считаются нормой.       - Только посмотри, как сильно ты его обидела, кузина, - Уизли засмеялась и упорхнула в середину компании, выскальзывая из переплетения рук с французской сестрой.       - Лили? Что ты тут делаешь? – укоризненный взгляд ясных глаз заставил парня протрезветь.       - Видимость того, что нам с Гастоном прекрасно отдыхается в пансионе.       Наверняка шармбатонка знала только одно: она не будет жалеть, как бы вечер не закончился. Завтра утром уедут два ховгартс-боя, возможно, прихватив с собой Доминик, а через пару дней их родители уволокут ребят в Кань-сюр-Мер, а затем начнется Шармбатонская гонка за оценками, и ее одиночество.       Вокруг костра собралось достаточное количество молодежи. Влюблённые в очарование Никки, Ал и Гастон не сводили с нее глаз. Кто-то наигрывал Лорда Гурона, Уизли очаровательно подпевала, двигаясь в такт музыке, и языки костра подыгрывали ей, двигаясь в такт вместе с ней. Искры утягивало темное августовское небо.        Малфой, потягивая N-нную бутылку сливочного пива смотрел на костер, изредка меняя выражение лица с унылого на очень унылое.       - Скорпиус, ты неприлично кислый даже для прощальной вечеринки.       Парень обернулся – к нему подсела Лилиан. Ей, кажется, было холодно, и она куталась в тонкую рубашку для купания, прислоняя абсолютно незагорелые ноги к груди.       - Тебе будто есть до этого дело, - чуть грубее, чем следует, ответил рейвенкловец. Шармбатонка весь этот небольшой отрезок времени в компании вела себя настолько вызывающе, что извиняться или что-то объяснять не хотелось.       - Если я скажу, что есть?       - Какой твой интерес? – он впервые за вечер принялся рассматривать Лепаж. Он принципиально не хотел на нее пялиться, но француженка первой пошла на контакт. Несмотря на противоречивые чувства внутри, Скорпиус снова словил себя на мысли, о что она какая-то невероятно красивая и неприлично манящая. Наверное, парень был слишком пьян, но внезапно Малфой начал понимать то, о чем ему говорил Альбус в тот вечер, когда Лили убежала.        – Почему брат не смотрит за тем, как ты одеваешься? Тебе срочно нужно прикрыть, - блондин хаотично водил по своей грудной клетке, - вот это. Хочешь, чтобы кому-то снесло крышу от вида полуголой пятнадцатилетней девушки?       - Да, - Лилиан уже знакомо покраснела, придвинулась ближе и прошептала на ухо - тебе.       Щелк.       Щелк.       Щелк.       Правильно ли он все понял? Малфой не успел об этом подумать, потому что Лепаж вела его за руку вглубь пансионата. Они остановились возле небольшого домика, со всех сторон окруженного елями. Мир поглотил мрак, свет от месяца едва проникал через кроны деревьев, но даже в такой темноте было видно волнение француженки, она что-то искала в безразмерном кармане шорт.       - Тут стоит защита, войти можем только мы с Гасом, но я знаю, как обойти заклинание, - дверь распахнулась, и Лилиан потянула его внутрь.       - Извини, тогда в комнате с Алом…       Девушка не дала ему говорить – в следущую секунду рот Малфоя был занят поцелуем. Лепаж целовала его сама – это отрезвляло и опьяняло одновременно. Все физическое выключилось, и они оба подчинились эмоциями.       Малфой помнил, что задавал слишком много вопросов, в ответ на которые француженка лишь обреченно вздыхала. Что он пропадал, и тонул в кремовых простынях, и кожа Лепаж была соленоватой из-за пота и купания в море, и она смешно сопела, и даже в темноте было видно, как девушка краснеет, и он точно смеялся, и он точно не знал, зачем это делает, потому что Альбус был прав, потому что она абсолютно несовершеннолетняя, и абсолютно чужая, и знает он ее всего ничего.       Когда рейвенкловец проснулся, голова раскалывалась. Теперь у него одной проблемой больше. Лили уже проснулась, и сидела на подоконнике, всматриваясь в рассвет.       - Лили, это было, - рыжая снова не дала ему договорить. Она закрыла рот Скорпиуса ладошкой.       - Если ты хочешь сказать, что все было ужасно – я не хочу этого слушать. А если снова хочешь извиниться – я была трезвой и это я воспользовалась тобой.       - Только не говори, что решила показать будто я для тебя развлечение на лето. Я сказал все это сгоряча, из-за злости на Поттера. Я не хотел бы тебя обидеть даже словами, - Малфой взял лицо шармбатонки в руки, чтобы она не могла отвести взгляд. – Пожалуйста, только не говори, что это стоит рассматривать как акт мести.       - Нет. Это стоит рассматривать как то, что ты мне очень нравишься, и я не хотела бы, - она снова замялась и покраснела, - чтобы на твоем месте оказался кто-то другой.       - А вдруг ты встретишь парня, и поймешь, что он тот самый, и будешь жалеть? – «А вдруг я для нее – тот самый?»       - А вдруг мне всю жизнь придется прожить рука об руку с тем, кто будет считать меня пустым местом?       - Ты маленькая глупая девочка, которая запуталась.       - Скорпиус, если ты считаешь, что произошедшее неправильно и плохо – стоило об этом подумать вчера. До того, как ты со всем согласился. Это было отличное утро, пожалуйста, не порти его своими нотациями. Если ты больше ничего не хочешь сказать, кроме нравоучений, тебе лучше уйти, пока Гастон не вернулся домой.       - Да, я… я хочу кое-что тебе сказать. Ты мне тоже очень нравишься. Мне очень жаль, что ты уехала, и что мы не провели больше времени вместе.       - Ты хотел сказать, больше таких ночей? – хмыкнула Лили. Ее глаза были полны слез, и она старалась не расплакаться при рейвенкловце. Скорпиус видел ее нервозность, и ему очень, очень не хотелось, чтобы все закончилось так.       - Нет, больше времени. Не узнали друг друга лучше. Мне жаль. Иди ко мне, - Малфой притянул француженку к себе, прижимая рыжую голову к груди. – Подари мне этот день, - парень услышал, как она соглашается сквозь всхлипывания.       Они снова были на лугу, и крокусы снова расстилались по земле разноцветным ковром. Лепаж слушала размеренное дыхание Скорпиуса, и старалась запомнить звук, с которым билось его рейвенкловское сердце.       Антипохмельное.       Сборы.       Чемоданы.       Отвлечься – некогда.       Перрон.       «Лепажи не могут не прийти нас проводить», - говорит Поттер, и он прав.       Нарцисса с мужем прощаются со старыми друзьями, выпустив подростков из виду, и они с Лили успевают обменяться адресами. Она держится молодцом, не выказывая в сторону Скорпиуса никаких эмоций – это совсем не похоже на неё.       В суматохе Лилиан касается его бритой щеки, и Малфой буквально чувствует пульсацию крови в ее голове.       «Обещай, что будешь мне писать»       Рукопожатие Гастона.       Поцелуй в щеку от Уизли, которая отправляется завтра персональным порталом.       Момент.       Момент.       Момент.       Он в Мэноре, все еще пахнет близостью Лепаж и жмет руку Харрелу-старшему, садясь напротив его дочери. Своей невесты. Которая далеко не Лепаж.