Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 5 – Я не могу его найти, – сказал Фарфарелло, сверкая глазом. Понятно, кого именно. Шульдих вздохнул. – Это подождёт, – сказал Брэд. Добрый Брэд. Умелый Брэд, обрабатывающий его рану. – Почему? – Шульдих ранен. Фарфарелло наконец-то посмотрел на него. – Что с тобой? – Брэд предупредил о пуле за полминуты. Моя благодарность не имела бы границ, если б он сказал пораньше. – Для Шульдиха это тоже оказалось неожиданностью, потому что пуля предназначалась не ему. И только сверхъестественная скорость спасла ему жизнь. – Я не контролирую время появления видений, – сказал Брэд; но он явно беспокоился. Глазами Брэда Шульдих увидел рану на своей правой скуле. И волосы в подпалинах. ~ Ну и как? ~ поинтересовался Брэд. Он попытался скрыть эмоции, но Шульдих понял, что выглядит очень плохо, хотя рана и неглубока. Лёгкие ожоги только усиливали впечатление. Чёрт. ~ Больно. А ты как думал? У меня в голове звенит. Возможно, я больше не смогу играть на фортепьяно ~ . ~ Ты и раньше не играл ~ . ~ Тогда невелика потеря ~ . – Тебе не нужно лицо, чтобы найти котёнка, – сказал Фарфарелло. – Шульдих не в лучшей форме, – возразил Брэд, не желая напрасно ломать свои инструменты. – С помощью Шульдиха или без неё, я сейчас найду его. – Ты ослушаешься меня? – А ты разве запрещал мне искать его своими силами? Нет. Ты просто сказал, что Шульдих не будет этого делать. – А если бы я запретил тебе? Фарфарелло прищурился. – Некогда мне с вами разговаривать. – Он отвернулся и убежал в ночь. – Ну, вот и проблема, – пробормотал Брэд. – Я найду их, – сказал Шульдих. – Всё равно голова уже болит. Что ты собираешься делать с этой проблемой? – Будущее туманно. Потом попробую ещё. Найди их, Шу. *** Ая выбирал узкие улочки – чтобы машина не проехала. К счастью, во Франкфурте много узких улочек. У него не было никакой цели – только Прочь. По крайней мере, Шульдиху будет нелегко. ~ Хорошая попытка, но мне нужно найти только тебя, а не твоё направление ~ . Чёрт. Он надеялся уйти дальше, гораздо дальше. В конце проулка стояла машина. Он отпрянул и побежал обратно, но там уже ждал Фарфарелло. Ая на бегу снял ножны с катаны и сбил психа с ног. – Наги, хватай его, – сказал Кроуфорд. Ая ударился о невидимую стену, которая превратилась в тесный ящик. Сопротивляться бесполезно. Нечем дышать, нечем дышать... Он с облегчением погрузился в чёрную волну забвения. *** Фарфарелло, присевший рядом с пушином, вскочил и бросился на Наги, который остановил его прямо в прыжке. – Что ты сделал? – закричал Фарфарелло. – Он отключился слишком быстро; это не моя вина, – ответил Наги. – Слишком быстро? – Всё прошло хорошо, – сказал Кроуфорд. – Наги, отпусти его. Фарфарелло, перестань угрожать Наги и отнеси свою зверюшку в машину. – А мне что делать? – спросил Шульдих, садясь на переднее сиденье и откидывая голову на подголовник. – Перестань кровоточить. – Вряд ли получится, Брэд. – Голос Шульдиха прозвучал слабо, и Фарфарелло пожалел его. Шульдих всё-таки помог. Фарфарелло поднял пушина и его оружие. Ае нужен поводок. Чудесная, чудесная мысль – чёрный ошейник вокруг бледной шеи и поводок, на котором можно водить своего любимца. Ая лежал бы на кровати и улыбался, а Фарфарелло гладил бы его бочок... – Мне нравится ход твоих мыслей, Фарфи, – мурлыкнул телепат. Когда машина тронулась, Шульдих сказал: – Он не пошёл в полицию. Эта мысль продержалась в его голове всего три секунды. – Приятно знать, – ответил Кроуфорд. – Фарфарелло, вытрись. У тебя кровь идёт из носа. – Он не сломан. Подождёт. – Фарфарелло обнял котёнка и пожалел, что погоня не продлилась дольше. Ему нравилось бегать и драться. Он заметил на себе взгляд Наги и оскалил зубы. Его любимец. – Что бы вы все без меня делали? – тихо сказал Наги. – Хотя я признателен тебе за попытку помочь Ае, я ни с кем не буду делиться. Наги кивнул. *** Проснувшись, Ая понял, что раздет до брюк. С него сняли даже бинты. Что за жизнь, если он уже не удивляется? Стоящий в дверях Шульдих сказал: – Поднимайся. Нам ещё сегодня людей убивать. – Но его голос звучал не так насмешливо, как обычно. Возможно, из-за пластыря на лице. Без своей обычной ухмылки он выглядел по-другому – моложе, почти красивым. – Ты уверен, что готов? – спросил Ая, не собираясь интересоваться, что произошло. – Если б у меня было сердце, твоя забота согрела бы его. Это не забота. Вовсе нет. – Я не… – Не порть всё разговорами. – С этими словами Шульдих ушёл. Фарфарелло уселся на край кровати. – Тебе понравится. Сегодня мы охотимся на важную шишку. Да, Ае понравится. Он всё ещё может наказывать виновных. Пока. *** – Вас создали Эсцет! – закричал Герхард Штехер, оказавшись с ними лицом к лицу в своём кабинете. Смерть приспешников и собственная несомненная участь заставили его сорваться. Бежать некуда... – Помогли создать, – сказал Брэд. Шульдих пожал плечами, усмехнулся и протянул: – Мы бы, наверное, не стали такими жестокими, если б не Эсцет. – Ая, как насчёт coup de grace ? – спросил Брэд. Шульдих затаил дыхание, окунувшись в тёмные чувства Аи. Прекрасно. Котёнок приблизился к Штехеру с катаной в руке – воплощение мести. – Кто ты? – презрительно спросил Штехер. – Можно сказать, Эсцет помогли создать и меня тоже, – сказал Ая ровным, ледяным тоном. – Они похитили мою сестру и пытались принести её в жертву, чтобы воскресить своего дьявола. Потом их приспешники просто убили её. Я тоже мёртв. – Я не знаю ни тебя, ни её, и мне на вас наплевать. – Не знаешь? – Ая вскинул голову. – Тогда ты, должно быть, мелкая сошка. Неважно. Тебе пора умереть. – Пошёл ты. Ая вонзил катану в грудь Штехера и улыбнулся при виде брызнувшей крови и стонущей жертвы. Он воткнул катану глубже, разрезая плоть. Штехер упал на дорогой ковёр и залил его кровью. Вытирая клинок о пиджак своей жертвы, Ая почувствовал себя немного лучше. Фарфарелло так сильно хотел трахнуть Аю, что Шульдиху пришлось вцепиться ногтями в собственное запястье, чтобы мыслить здраво, – но Фарфи так ничего и не предпринял. Шульдиху почти нестерпимо хотелось немедленно прыгнуть на Аю; но Фарфи, который никогда не сдерживал себя, всё ещё сопротивляется? Зверюшка явно заставила его поменять правила. *** На обратном пути Ая был почти умиротворённым. Очищенным. Но он чувствовал, как всё медленно возвращается, так что постарался растянуть удовольствие, насколько мог, – пусть даже удовольствие запятнано кровью. Удивительно, но Фарфарелло не прикоснулся к нему. Хотя Фарфарелло явно обуревала такая похоть, что он разорвал бы Аю, будь его воля; возможно, он сдерживался, чтобы сохранить свою игрушку в целости. Когда Ае снова стало плохо, он подумал, что мог бы допросить того червя, – тот привёл бы их к следующему приспешнику Эсцет. Он закрыл глаза. – Мы уже получили информацию, сладенький, – сказал Шульдих с переднего сиденья. – Наги постарался. Мы прикончили всех достойных внимания жертв во Франкфурте и теперь едем в Берлин. Я снабжу тебя новым диалектом. – Этот берлинский немецкий – всё равно что другой язык, – тихо сказал Наги. – Ты больше не залезешь ко мне в голову, – отрезал Ая. На лице Шульдиха не осталось и следа от утренней уязвимости. – И кто меня остановит? К тому же я никогда и не покидал твою голову. Фарфарелло положил ладонь на дверную ручку именно тогда, когда Ая потянулся к ней, в результате пальцы Аи коснулись его руки. Безумец вздрогнул и улыбнулся ему. Ая отдёрнул руку и потянулся в другом направлении, через колени Наги. Он коснулся дверной ручки и… *** – Что ты сделал? – спросил Фарфарелло, проверяя пульс Аи. Медленный, но ровный. Ая напрягся и камнем рухнул им на колени. – Упс, – ответил Шульдих, закрывая глаза и поднося руку к голове. – Похоже, из-за ранения я не рассчитал силу. С ним всё в порядке. – А с тобой нет. Если это продолжится, отправишься к врачу, – сказал Кроуфорд. – Это всего лишь головная боль. Такое бывает, когда кусочек металла задевает твоё лицо на высокой скорости, а потом ты пытаешься пользоваться своей головой. Это временно. – Ты просто боишься врачей. – Отъебись. Обычная бесцельная перебранка. Фарфарелло предпочитал личину, которую Шульдих надевал перед клиентами, – послушный исполнитель приказов. – Извините, но у меня на коленях лежит убийца, – сказал Наги, который перевозбудился бы, не додумайся он использовать телекинез. Он успел только пискнуть перед тем, как Ая свалился на него. Если кто и заслуживал, чтобы Ая уткнулся лицом ему в колени, то это не Наги. – С ним всё будет в порядке, он просто без сознания, – сказал Шульдих. – Никаких повреждений. Фарфарелло поднял безвольное тело котёнка и снова усадил. Ая в отключке выглядел мирным; Фарфарелло нравилось на него смотреть. Бодрствующий Ая и бессознательный или спящий Ая были двумя разными зверюшками, два-в-одном. Бессознательного или спящего можно уложить и поиграть с ним. Красивый. Фарфарелло провёл пальцами по носу Аи. – По крайней мере, упаковывать вещи для поездки в Берлин будет легче, – сказал Кроуфорд. – Потому что самый громоздкий предмет багажа уже в машине? *** Ая пришёл в себя, касаясь лицом холодного окна машины, с чувством дежа вю и рукой Фарфарелло на бедре. Он увидел деревья и дорогу. – Мы едем в Берлин? – Конечно, – ответил Шульдих. Смутно припомнив последнюю попытку побега и временное поражение, Ая откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, собираясь вздремнуть. Однажды ему сказали, что он должен быть в форме, если хочет их убить. Но спать пришлось недолго. *** – Хватит меня трогать! – зло сказал Ая, на что Брэд заметил: – Фарфарелло, сядь на место. Наги застонал: – Нет, на своё место… Раньше мне было интересно, каково иметь настоящую семью, но с меня хватит. Я ненавижу вас всех. Брэд вздохнул. – Вы дети или убийцы? – Потом взглянул на Шульдиха и спросил: – Чего улыбаешься? Улыбка Шульдиха стала шире. Какой чудесный день хаоса... – А ты как думаешь? Я всю дорогу ждал, что ты остановишь машину, обернёшься и скажешь им это. – Если ты немедленно не отпустишь мою ногу, верх машины превратится в откидной, и я выброшу тебя отсюда, – сказал Наги. Им действительно нужна другая машина, так как характеры у Шварц совсем разные, они не уживаются в замкнутом пространстве. Шульдих скучал по своей маленькой красной спортивной машине, но её нельзя было взять с собой. Шварц избавились от всего, что могло навести на след. Для этого потребовался большой, прекрасный взрыв... – Хватит меня трогать, – снова огрызнулся Ая. – Я тебя не трогаю, – ответил Фарфарелло. В буквальном смысле – да. Фарфарелло не трогал Абиссинца. Но лезвие его ножа скользило по правой руке зверюшки. При виде этого Шульдих вздрогнул от удовольствия. – Демагогия. Не смей трогать меня ни руками, ни тем, что ты держишь. Не смей меня вообще трогать. Шульдих знал, что тёмной стороне души Аи нравятся поглаживания ножа, но признаться себе он не в силах. Злясь на себя, Ая срывался на других... и он никого не напоминал Шульдиху, вовсе нет. Ая родился больным и жестоким ублюдком – может быть, в конце концов он найдёт своё место в Шварц. – Лучше послушайся его, Фарфи. Ая очень близок к срыву. – Но мне нравится. – Тут Фарфарелло сверкнул глазом. – Наги, опусти щит. Ая глубоко вздохнул и слегка расслабился. – Спасибо, Наги. Наги улыбнулся, выглядя непривычно весёлым. – Мне всё равно, что вы делаете наедине, но сиденье слишком маленькое, чтобы драться у меня на коленях. С чего бы Наги ставить телекинетическую стену, защитившую Аю от внимания Фарфи? Ая не имел никакого влияния в Шварц – так что, помогая ему, Наги не надеялся на ответную услугу. Наги вообще не любил людей и раньше никогда не обращал внимания, с кем или с чем играет Фарфарелло, – пока не приходилось за ним убирать. Когда Шульдих взглянул в зеркало заднего вида, он заметил вспышку в больших, обычно мрачных щенячьих глазах, но не смог прочитать в голове-одуванчике ничего, кроме желания помочь несчастному, беззащитному Ае. Это вызвало у Шульдиха серьёзные подозрения. Раньше Наги никогда не притворялся; но в последнее время он изменился, понемногу проявляя своё истинное "я". Спасённый от домогательств Ая расслабился и снова уснул. Его сонливость слегка беспокоила Шульдиха; но Ае ведь нечего делать во время долгого, скучного путешествия с людьми, которых он ненавидит. То, что Ая смог расслабиться рядом с ними, означало одно из двух: или он привыкает, или ему уже на всё наплевать. Весь оставшийся путь Фарфарелло проверял телекинетический щит и свирепо глядел на Наги. А тот, надев наушники, игнорировал его – к большому разочарованию Шульдиха. Ая дёргался и всё извинялся перед сестрой, снова и снова видя во сне, как пешки Эсцет убивают её. Хоть какое-то развлечение. *** Ёдзи заметил, что Оми ударяет по клавишам сильнее, чем обычно. Наверное, от разочарования. – В последний раз их видели в аэропорту Франкфурта, – сказал Оми. – Затем последовала череда убийств. – Очаровательно, – отозвался Ёдзи. – Хуже. Посмотрите. – Оми показал им кадры, сделанные камерой наблюдения. – Выглядит так, будто кто-то пропустил тела через мясорубку, – сказал Кен. – Это работа Шварц? – спросил Ёдзи. – Да. Одна из камер успела снять Фарфарелло, а потом их отключили на полчаса. Самое странное, что все эти люди были связаны с Эсцет, – ответил Оми. – Они охотятся на членов Эсцет? Бессмыслица. – Самое ужасное не это. Посмотрите на раны. Ёдзи предпочёл бы не смотреть. – И что? Фарфарелло – настоящий ублюдок. – Не все они нанесены ножом. – Оми выглядел до крайности мрачным. – Некоторые – от катаны. – Твою мать. Ты сообщишь Критикер? – Думаешь, там ещё не знают? Ёдзи, у меня такое чувство, что они не очень-то понимают, на что способен Шульдих. – Они никогда не встречались с ним лицом к лицу, – резко произнёс Кен. – Бирман считает Аю перебежчиком. Плохо. Мы должны первыми добраться до него, – ответил Оми. – Шварц уволокли его в Германию! – сказал Ёдзи. – Думаю, Критикер заметят, если мы полетим в Европу. – Особенно если они уже знают, что он там. – У нас даже нет денег, чтобы ехать в Европу. К тому же за нами наблюдают. Мы выведем Критикер прямо на него. – Знаю. Я пытаюсь раздобыть деньги и изменить ситуацию изнутри. Но боюсь, он всё больше попадает под их влияние. Ёдзи улыбнулся в первый раз за долгое время. Оми никогда не сдаётся. *** Берлин был почти таким, каким Ая ожидал, – большим и чужим. В багажнике он нашёл всё тот же чемодан, плечики и сумку с клюшками для гольфа. Фарфарелло пошёл вперёд, ожидая, что Ая последует за ним. – А стоит распаковывать вещи? – спросил Ая, входя вслед за Фарфарелло в спальню. Это... их спальня. – Мы уедем тогда, когда уедем. – Очень ценная информация. – Думаю, мы пробудем в Берлине некоторое время. В дверях появился Кроуфорд. – Мы здесь задержимся. Когда закончишь, иди на кухню. Наги снимет твои швы. Ая чуть не спросил, кто это решил, – но потом подумал, что пророк Кроуфорд в любом случае заявит, что это предвидение. Спрашивать бессмысленно. Ая снял плащ и, пытаясь не обращать внимания на тень в виде Фарфарелло, пошёл на кухню, так похожую на предыдущую. Наги сидел с непроницаемым видом, разложив на столе медицинские инструменты. Ая размотал бинт и положил руку на кухонный стол. Почувствовав дыхание Фарфарелло прямо на своей шее, Ая порадовался, что на нём рубашка без рукавов, и её не надо снимать. Вооружённый маленькими ножницами и телекинезом, Наги аккуратно и осторожно снял швы с руки Аи под пристальным взглядом Фарфарелло. Маленькие ранки от швов защипало. Ая ожидал, что Фарфарелло слизнёт выступившую кровь. Когда со швами было покончено, Фарфарелло сел на корточки и долго смотрел на руку Аи, а потом нежно поцеловал её, заставив Аю вздрогнуть. Облизав кровь с губ, Фарфарелло сказал: – Так лучше. – Это ведь не больно, – сказал Наги с весёлым блеском в глазах. Потом он тоже поцеловал руку Аи, едва коснувшись кожи мягкими губами. Фарфарелло рявкнул на него, Наги огрызнулся в ответ, Фарфарелло разозлился. Ая вздохнул и попытался не думать. *** В Берлине очень красивые маршруты для пробежек; зато спутник всё тот же. Игнорируя золотоглазую тень, Ая заставил себя бежать быстрее, ещё быстрее. Приятное ощущение – так что он поднажал, пытаясь взлететь. Ноги отталкиваются от тротуара, руки ритмично двигаются, воздух наполняет лёгкие – он чувствовал себя почти свободным, думая только о следующем движении. Ведь мысли выдают его. Всё равно думать не хочется. Он побежал быстрее; Фарфарелло догонял его – и Ая помчался изо всех сил. Пробежка опьяняла и опустошала; ему это нравилось. За углом ждал Кроуфорд. Ая обогнул его, но скорость пришлось сбросить. Фарфарелло отшвырнул его к стене. – Хорошо побегали. Хорошо поиграли, – сказал Фарфарелло; судя по тону, он знал, что пытался сделать Ая. Что ж, по крайней мере, он тяжело дышал. В компании разгорячённого психа, который плотно прижал его к стене, и наблюдающего Кроуфорда, Ая мог только дышать и вырываться. Не видя выхода, он сдался. Пока. – Когда ты только научишься, Абиссинец? – спросил Кроуфорд. Никогда. *** Ая сидел на кухне перед большим тортом и пытался не ослепнуть от свечей. Шульдих нахлобучил Ае на голову маскарадную картонную шляпу – на нём была такая же – и сказал: – Задуй эти чёртовы свечи, пока не стал на год старше. – Ая попытался сбросить руки Шульдиха со своей шеи, но телепат обвился вокруг него как плющ или змея. – Да, – поддержал его Кроуфорд, – я хочу поскорее снять эту дурацкую шляпу. – Когда Наги сфотографировал его, он вздохнул. – Теперь мне придётся тебя убить. Наги ухмыльнулся. – Отличный материал для шантажа. – Задуй свечи, котёнок, – сказал Фарфарелло, подбрасывая и ловя нож. Ему ужасно хотелось разрезать торт. Они... все были в шляпах того же цвета, что салфетки и скатерть. Ая никогда раньше не видел столько розового сразу. – Но почему? – ужаснувшись, спросил Ая. Они спели песенку про счастливый день рождения – с неслыханными словами и музыкой; Ая надеялся, что никогда больше их и не услышит. Он задул свечи в надежде, что Шварц наконец замолчат. Фарфарелло выбросил свечи и начал со рвением резать торт, время от времени слизывая розовый крем с ножа, как он обычно слизывал кровь; Наги скорчил гримасу и сказал: – Это негигиенично. Ая проснулся с криком, и Фарфарелло спросил: – Кошмар? – Да, – выдохнул Ая. Что это за чертовщина? Потом он не мог заснуть целый час. Фарфарелло гладил его по спине и животу, пытаясь успокоить, но это не помогло. Через десять минут Ае надоело сбрасывать его руку. Позже Ая испуганно проснулся, когда почувствовал прикосновение к лицу. Улыбаясь, Фарфарелло провёл по его носу красной ленточкой. Ая прошипел: – Издеваешься? – Я пытаюсь тебя развеселить. – Ты относишься ко мне свысока и обращаешься со мной, как с животным. – Ты и есть котёнок. – Когда Ая замахнулся, Фарфарелло откатился в сторону и сказал: – Нет-нет, ты должен кидаться на ленточку, а не на меня. Возмущённый до предела, Ая бросился на ублюдка и разозлился ещё сильнее, когда тот рассмеялся. Ая сражался с максимальным остервенением, а Фарфарелло, похоже, наслаждался схваткой и особо не старался парировать удары. Они упали с кровати. Удар о пол оглушил Аю; он обнаружил, что лежит на спине, а тюремщик сидит на нём и улыбается. – Теперь тебе лучше? – спросил псих. – Нет! – Ая рванулся вверх, но противник удержал его. – Лжец. В руке Фарфарелло всё ещё была эта чёртова ленточка, и он игриво махнул ей перед лицом Аи, заставив того вздрогнуть. Предательское тело отреагировало на сидящего сверху Фарфарелло. – Завтракать! – позвал заглянувший в дверь Наги. – О, вы уже принялись за дело. Ая воспользовался тем, что Фарфарелло отвлёкся, и столкнул его. Псих прикрикнул на Наги, тот усмехнулся и ушёл. – Не делай так больше, – сказал Ая. – Я сделаю что-нибудь другое, – ответил Фарфарелло. Они сводят его с ума. Должно быть, в этом и заключается их план.