Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 10 Когда Ая открыл глаза, его взгляд упёрся в чёрные швы на шее Фарфарелло, и ему стало интересно, каковы они на ощупь; однако он не притронулся к ним. Сегодня ночью он несколько раз занимался сексом с Фарфарелло. Ему было больно, и он казался себе безобразным и распутным. Он обнаружил, что ему это нравится, – более того, он ощущает себя странно чистым. Лёгким. Фарфарелло был на удивление изящен, учитывая то, что он с собой делал. Красив, если забыть о шрамах и глазной повязке. У Аи свои шрамы, внутри и снаружи. Золотой глаз открылся и посмотрел на него. – Прикоснись ко мне, – сказал Фарфарелло, и это прозвучало одновременно как мольба и приказ. Всю ночь Фарфарелло что-то с ним делал, а он так мало отвечал. Это вполне благовидный предлог. Фарфарелло возбудился под его взглядом; Ая потянулся к члену Фарфарелло и погладил горячую, трепещущую плоть. – Хм. Мозоли. Сильнее, ещё сильнее. Ая обхватил член Фарфарелло кулаком и с силой сжал. Облизав губы и закрыв глаза от удовольствия, Фарфарелло толкнулся в его кулак. Так сильно, чтобы хоть что-то почувствовать... Они нашли ритм и двигались вместе, пока Фарфарелло с рычанием не кончил, а потом бросил на Аю распутный взгляд и медленно начал слизывать свою сперму с его кожи, что привело к ещё одному минету... Когда Ая выгнулся и замурлыкал, пленённый языком и горячим ртом Фарфарелло и крепкой, но возбуждающей хваткой на своих бёдрах, он подумал – может быть, стоило бы сопротивляться. Он только не мог вспомнить, зачем. *** Шульдих гладил Брэда по волосам, считая серебряные нити среди чёрных. Ещё не очень много. Ему это шло, но Шульдиху становилось грустно, хоть он и не удивлялся. Паранормы часто седеют раньше времени, когда сила выжигает их изнутри. Учёные Эсцет, наблюдавшие взрывы сверхъестественной скорости Шульдиха, говорили, что он наверняка проживёт лет на десять меньше, чем мог бы, – но Шульдих верил в то, во что хотел верить. Его захлестнула ещё одна волна, хотя и не такая сильная – теперь похоть имела выход. – Фарфи, ты грёбаное животное. Шульдих по личному опыту знал, как долго может продержаться Фарфарелло. Тот утомлял даже его самого. Брэд спал и заслуживал отдыха. Шульдих использовал его несколько недель, а в последнее время даже чаще, чем обычно. Но ему нужно... Они всегда заказывали номер с двумя кроватями не просто так. Шульдих поискал мысленно и нашёл посыльного, который с вожделением смотрел на них раньше. Понадобилась всего секунда, чтобы позвать его, хотя мальчишке никогда не понять, что это было. Он почувствовал желание куда-то пойти и не подумал, что оно явилось извне. Шульдих надел халат и открыл дверь, как только в коридоре появилась его почти законная жертва. – Я надеялся, что ты будешь проходить мимо, – сказал он. Йенс уставился на него, думая, не снится ли ему. – Сэр? Шульдих улыбнулся, увидев явное свидетельство его возбуждения, и промурлыкал: – Я хочу тебя. Должно быть, снится, подумал Йенс. Такого не случается... ни с кем. Сексуальные гости не снисходят до обслуги. – Я… – Мы заметили, что ты смотришь. Меня это возбудило. – Я должен… – Внизу сказали, что мы можем получить всё, что нужно, а мне нужен ты. Они не будут сердиться, если ты порадуешь гостя. На самом деле Йенс не нуждался в том, чтобы его подбадривали, но всё равно сказал: – А как же… – Он устал. Когда проснётся, сможет присоединиться к нам, если ты захочешь. Йенс хотел, так что Шульдих схватил его за форменную куртку, втянул в номер и закрыл дверь. – У тебя есть имя? – спросил Шульдих. Игрушки чувствуют себя лучше, когда узнаёшь их имена от них самих. – Йенс, – выдохнул мальчик. – Ты целуешься, Йенс? – А? Шульдих притянул его ближе и поцеловал, засунув язык ему в рот. Почувствовав член, упёршийся в бедро, и удовольствие Йенса, обволакивающее его, Шульдих улыбнулся. Как ни хорош Брэд, с другими легче. Никаких щитов или прорывающегося будущего, никаких приказов. Им легко дать именно то, чего они хотят, и для него так ещё лучше – он чувствует то же, что они. – Да, я целуюсь, – ошеломлённо ответил Йенс, когда Шульдих отпустил его. Шульдиху не терпелось увидеть, что ещё хочет сделать Йенс, так что он толкнул мальчика на пустую кровать и лёг сам. Выяснилось, что Йенс много чего хочет, – он был таким сладким. Он гладил, целовал и лизал везде, где Шульдих просил. Энтузиазм искупал неуклюжесть, и мальчик быстро учился. Он недолго оставался неопытным. Иногда Шульдих предпочитал совсем юных – это напоминало ему о том, как он ускользал во время тренировок, о сладости запретного. Глубоко забравшись в голову мальчика, он точно знал, к чему прикоснуться, чтобы заставить Йенса просить о большем. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – спросил Шульдих. – О да, пожалуйста... – Йенс не мог поверить, что они это делают, не мог поверить, что этот невероятный незнакомец хочет его... Шульдих должен был признать, что мальчишки часто льстили его самолюбию. Он почувствовал, что Брэд проснулся и с усмешкой смотрит на них. Брэд наверняка знал, что происходит в его голове, безо всякой телепатии. Шульдих перевернул Йенса на живот и медленно подготовил – тугой девственник, чудесно, – в то время как вожделение Брэда ласкало его самого. Надо сделать это красиво. Когда он вошёл и начал трахать Йенса, то постарался быть зрелищным для Брэда, который наслаждался сексом и думал, что длинные волосы Шульдиха выглядят очень возбуждающе. Глазами Брэда он видел себя, трахающего Йенса, словно в зеркале. – Ваш друг наблюдает за нами, – задыхаясь, сказал Йенс. – Да, уже почти пятнадцать минут. – Шульдих посмотрел на Брэда, усмехнулся тому, как свет отражается от его очков, и помахал рукой. Он чувствовал взгляд Брэда всей кожей. – Это возбуждает, знаешь? – Да. О да. – Думаю, он хочет трахнуть меня, пока я трахаю тебя. Как думаешь? Йенс кончил. Проклятье. Вот вам и молодёжь. Никакой выдержки. *** Ая спал глубоким сном – улыбаясь, совсем спокойно. Мирный сон, без кошмаров. Так что хотя Фарфарелло был готов к новому раунду, он позволил котёнку отдыхать. В конце концов пушин целиком в его распоряжении. Он прижался к Ае и уснул. *** – Не пора ли тебе вернуться к работе? – спросил Шульдих у Йенса. – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. – Внушение сработало. – О! – Йенс начал в спешке одеваться. – Спасибо. За всё. Вы знаете. – Он покраснел. – Ты был великолепен. – Шульдих хотел было дать ему денег, но решил, что только всё испортит. – Вы были… Э, спокойной ночи. – Потом Йенс повернулся к Брэду и снова сказал: – Спокойной ночи. – Милый мальчик. Шульдих закрыл за ним дверь. – Слава Богу, Фарфи закончил. А то пришлось бы спрашивать Йенса, нет ли у него каких-нибудь друзей. – Наверняка ты испортил мальчишку, теперь он слишком многого будет ждать от других, – слегка улыбнувшись, сказал Брэд. – Думаешь? Ты говоришь такие приятные вещи. Я испортил тебя? – Чёрт. Длинный язык только что завёл Шульдиха на опасную территорию, и ему не понравился бы ответ на такой глупый вопрос, но ему вечно нужно вляпаться. – Ты портишь всё, к чему прикасаешься. – Но это означало "да". Шульдих просиял. – Ты такой зануда. Трахнешь меня? Брэд вздохнул. – Дух желает, но тело пока мало на что способно. – Я бы сказал какую-нибудь гадость о твоей выносливости, но должен признать – если меня трахнут ещё раз, я стану инвалидом. Хреново. – Тогда зачем спрашиваешь? – Потому что я – это я. – Иди сюда. – Какое спокойное мурлыканье. Шульдих лёг рядом с Брэдом и повернулся к нему спиной, подставив зад. Брэда это рассмешило, он взял прядь длинных волос и начал распутывать её пальцами, заставив Шульдиха заёрзать от удовольствия. – Твою мать, Брэд, ты портишь меня. *** Наги нашёл приятное кафе, открытое допоздна; и хотя там не было интернета, зато подавали непереслащённую выпечку, было что почитать, и официантка подходила всего раз в полчаса, чтобы спросить, не нужно ли чего ещё, при этом в её взгляде не читалось: "Когда ж ты наконец закончишь и уйдёшь?" Наги отхлебнул банановый сок и усмехнулся, перевернув страницу. Немецкий от кутюр такой смешной. Вообще любой от кутюр смешной... *** Шульдих и Брэд вернулись домой на такси. Было 10 утра, но Наги не отвечал на телепатический зов. –Теперь ты видишь, что я имею в виду под новым отношением мальчика? – спросил Брэд. – Его всё ещё нет дома? – Нет, он просто спит. Знаешь, рано или поздно он стал бы подростком. – Немного дисциплины никогда не помешает. – Да, не терпится увидеть, как ты будешь учить дисциплине телекинетика класса альфа, не пострадав при этом. Даже у Эсцет и Розенкройц были проблемы. А та пощёчина, которую ты дал ему из-за отношений с Тот, оказалась такой эффективной. Брэд заплатил таксисту. – Должен быть способ. Возможно, телепатический. – Так точно, господин фельдфебель. – Думаю, в дисциплине нуждаешься ты. Шульдих хищно улыбнулся. – Отшлёпай меня, папочка. – Учить тебя дисциплине – потеря времени. – Вовсе нет! Я люблю дисциплину! В квартире было тихо. – Слишком тихо? – спросил Шульдих. – Не начинай. – Я проверю Беляночку и Розочку. А ты поспи. – Я не собираюсь спать. – Спи! Брэд усмехнулся. – Нет. – Тебе нужно восстановить силы. – У тебя в отношении меня планы? – Не узнаешь, пока не отдохнёшь. – Или пока не предвижу. – Ах ты! Иди в свою комнату. Брэд снова усмехнулся, но подчинился. Шульдих любил, когда Брэд его слушается. Это случалось не слишком часто. Шульдих постучал в дверь психов, хотя и так знал, что происходит в комнате. Телепатия и всё такое. Если б не приходилось телепатически присматривать за ними, он бы беспокоился, что Фарфарелло сломает или разорвёт Аю. Он уже видел такое. Шульдих не был брезглив, но предпочитал ломать людей не такими грязными способами, потому что потом телами можно ещё воспользоваться. Фарфарелло открыл дверь голым и полувозбуждённым. Человек-машина. – Чего тебе? – Просто хотел пожелать доброго утра и поздравить. Ая лежал в кровати, простыня едва прикрывала его задницу. На коже виднелись маленькие красные следы укусов и синяки – не так плохо, как могло быть. С другой стороны, Ая лежал на животе, и, возможно, спереди выглядел хуже. Вид и пропитанный сексом воздух комнаты заставили Шульдиха возбудиться. – И полюбоваться на котёнка. – А кто бы этого не захотел? К тому же, "красивый и затраханный" – как раз в моём вкусе. – "Дышащий" – вот кто в твоём вкусе. – Ох. Пронзи меня, и я истеку кровью. – Пронзить тебя, и ты… – Похоже, секс помог тебе научиться играть словами. Фарфарелло захлопнул дверь у него перед носом, потом Шульдих услышал, как он волочёт что-то по полу. Ублюдок подпёр дверную ручку креслом. Кто-то почувствовал угрозу. Это заставило его улыбнуться. – Ещё не всё кончено. – Нет, кончено. А теперь отъебись. Фарфи и Ая могут подождать. Пока же Шульдих собирался излить свой солнечный свет на другую заслуживающую этого личность. Он открыл отмычкой замки на двери Наги и распахнул её, а потом бросился на пол, пока его не смело волной телекинеза. – Никакого самоконтроля. Наги сонно пробормотал в подушку что-то вроде "отъебись". Из-под одеяла виднелась только его каштановая макушка. – Похоже, это самый популярный ответ. Брэд рассердился, что ты не заехал за нами. Может, тебе потом захочется поцеловать его задницу. – Ммф. – Это твоя жизнь. Или нет. Наги уже опять заснул. Шульдих покачал головой – никто не рад ему – и закрыл дверь, потом вернулся к собственной спящей красавице. Он наградит Брэда за послушание. Конечно, им нужно отдохнуть и восстановить силы, прежде чем он сможет наградить Брэда своим любимым способом.