Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 12 В парикмахерской Наги запустил руку в волосы и сказал: – Может, мне тоже подстричься? – Его лицо скривилось. – Что с тобой? – спросил Ая. – Да всё Кроуфорд, чёртов манипулятор. Надо б отрастить волосы до задницы, просто из вредности. – Он всё равно контролировал бы твою жизнь. – Вы умный человек, Фудзимия-сан. – Вряд ли. – Будь он умным, никогда бы не попался, не растерялся и не рвался на части. – Да, в отношении сексуальных партнёров у тебя дурной вкус. И даже не мечтай меня ударить. Тебе не понравится результат. – Я и не собирался. Я не понимаю Шварц. Вы отдали меня ему, а теперь... – Мы просто садисты. Острый язык очень вредит нашему здоровью. – Я к такому не привык. – Прости. – Наги казался искренним. – Эта шуточка насчёт твоей личной жизни была грубой, к тому же ты совсем не виноват. На похотливого телепата приходится реагировать, нравится тебе или нет. – Ты о чём? – Не то чтобы он нарочно превращал людей в необузданных сексуальных маньяков. Просто... сильнее реагируешь. Это и радовало, и пугало. Как ни страшна мысль о постороннем вмешательстве, Ая всё же не может винить в своём поведении Шульдиха. Наги вздохнул. – Как будто недостаточно тяжело быть подростком. Как будто недостаточно тяжело то, что Шульдих сначала разжигает, а потом выливает ведро холодной воды и отпускает гнусные замечания о том, что я "достану звёзды с неба" для своей единственной любви. – Понимаю. Его надо просто убить. Наги слегка улыбнулся. – Прости, что вывалил всё на тебя. Как ты догадываешься, дома я никому не рассказываю. Если не хочешь, чтобы твою сексуальность извратили, то попал явно не по адресу. На самом деле, если ты счастлив, и я не просыпаюсь от взгляда Фарфарелло – желаю успеха. – Он забирался в твою кровать? Зачем? – Не знаю. Он ничего не говорил ни до, ни после того, как я впечатал его в стену. Ае хотелось расспросить ещё, но тут подошла их очередь. Как странно прийти сюда в такой компании – и в то же время как обыденно. Парикмахер мог бы и не спрашивать, хочет ли Ая выглядеть как персонаж аниме – но в остальном всё казалось обыкновенным. Он попросил использовать первоначальную стрижку как основу. Странно видеть себя аккуратно подстриженным. Он не следил за собой с тех пор, как похитили Аю-тян. Воспоминание ранило – но одновременно Ая с удивлением понял, что боль уже не преследует его. Чувствуя себя предателем, он тряхнул головой и слегка взлохматил волосы. Только в квартире Ая понял, что ни разу не подумал о побеге. – Наги, хорошо выглядишь, – немного растерянно сказал Кроуфорд. Ая не понял. Наги действительно хорошо выглядит без привычного облака волос. Теперь у него эффектная асимметричная стрижка с чёлкой, почти закрывающей глаз. Он кажется старше – ему идёт. – Отстань, – ответил Наги и ушёл в свою комнату. Кроуфорд посмотрел на Аю. – Это ты виноват. – Тон был почти серьёзным. Ая разозлился. – Не смеши меня. Я здесь ни при чем. – Ты теперь один из нас, нам надо приспосабливаться к тебе. Я беспокоюсь о всех вас. – Кроуфорд поправил очки. – Фарфарелло ничем не болен, несмотря на рискованный образ жизни. Не думаю, что он что-нибудь подцепит, но на всякий случай его проверяют время от времени. По крайней мере, об этом тебе не нужно беспокоиться. Болезни? Вот чёрт. – Я об этом даже не думал, – тихо сказал шокированный Ая. – Знаю. Да что с ним такое? Занимается сексом без презервативов с человеком, который помимо всего прочего слизывает кровь с ножей. – Шульдих научил тебя только иностранным языкам, – сказал Кроуфорд. – Я должен верить тебе на слово? – О, он хотел – и всё ещё хочет; но Фарфарелло против. Это твоё настоящее "я". – И стокгольмский синдром. – Возможно. Как ты себя чувствуешь? Вот это самое неприятное. С ними он счастливее. Больно признавать, но отрицание не изменит правды. – Конечно, только от тебя зависит, научишься ли ты, – сказал Кроуфорд. – Я ведь тебе не отец. Ая поморщился. – Я убью Шульдиха. – Мы все время от времени хотим этого. Но так забавно, когда чужие секреты выплывают наружу. Просто помни, что у нас общий враг, и всё будет в порядке. – Кроуфорд оставил его в раздумьях. – Что со мной? – пробормотал Ая, опустившись на стул. Он не собирался быть счастливым со Шварц или заниматься сексом без презервативов с безумцем, который от нечего делать потрошит священников и монахинь. Интересно, а Ёдзи воспринимает монахинь как женщин? Проклятье, Ёдзи. Ая так давно о них не думал. Не мог. Вайсс наверняка считают, что он уже превратился в сумасшедшего. Может, так оно и есть. – Кроуфорд снова тебя воспитывал. Я чувствую. – Фарфарелло подошёл сзади, обнял Аю за шею и коснулся подбородком его макушки. – Я вырву его сердце для тебя. Просто ужасно, с каким нетерпением Ая ждал объятий. – Только для меня? Не думаю. Фарфарелло потёрся подбородком о макушку Аи. Похоже, ему нравилась новая прическа. – Мне не позволено наслаждаться? – Нет. – Какой ты жестокий. Они... подшучивают друг над другом. В дверях показался Шульдих. – Пошли, Ая. Пора приодеться для выхода в свет, тебе понадобится консультация эксперта. – Я могу одеться сам. – Да? Ты и купаться можешь сам, но позволяешь Фарфи купать себя. – Шульдих кивнул и улыбнулся. – И ты не можешь меня убить, потому что будешь единственным подозреваемым, а Брэд разозлится. Брэд просто ужасен, когда злится. – Сомневаюсь, что буду единственным подозреваемым. – Не ходи туда, – сказал Фарфарелло. Это лишь укрепило решимость Аи, потому что он не желал быть просто игрушкой Фарфарелло. – Я должен. – Он хотел увидеть человека, который приведёт их к цели. Он прикоснулся к запястьям Фарфарелло и легко поднялся. Шульдих смерил его дерзким взглядом. – Давай поскорее с этим покончим, – сказал Ая и ушёл не оглядываясь. *** Фарфарелло вошёл в комнату и увидел дуло пистолета Кроуфорда. Значит, ублюдку известны его намерения. – Ты что, пытаешься отпугнуть котёнка? – зло спросил Фарфарелло. – Сомнения неизбежны. Но я хочу, чтобы он предавался им в безопасное время и под нашим наблюдением. К тому же члены Вайсс обладают безграничной способностью к самообману. – Он освоится быстрее, если ты перестанешь его дёргать. – Он не похож на остальных твоих любимцев. Он работает с нами. Мы будем в полном дерьме, если он сорвётся на задании. Та девчонка, первая, как там её звали... – Мария. – Наверняка по-другому. – К тому времени, как я с ней закончил, её звали так. – Та Мария могла сорваться и орать хоть три часа подряд – ей просто затыкали рот и привязывали к ножке стола. Мы от неё не зависели. Хорошие были времена. К сожалению, она оказалась слаба. – Однако Ая прикрывает наши спины, – продолжил Кроуфорд. Это разумно. Твою мать. И всё же... – Объясни, почему ты вверяешь Аю Шульдиху, который с первой встречи мечтает залезть к нему в штаны. – Если Ая – Шварц, он должен подчиняться приказам и работать с любым из нас. – Это не имеет отношения к тому, что вы с Шульдихом трахаетесь? – Никакого. Ты хоть понимаешь, что обращаешься с Абиссинцем скорее как с партнёром, нежели как с игрушкой? Правда? – Он понимает нас лучше – он многое знает о нашей жизни. – Я просто хотел, чтобы ты знал. *** – Нужно надеть поменьше одежды. Покажи укусы на шее. Они так мило контрастируют с надменным выражением лица, – сказал Шульдих. На нём были только низко сидящие чёрные кожаные брюки и серебристые тени на веках. – А тебе нужно надеть побольше. – Надену. Немного одежды добавит загадки и предвкушения. Просто нужно знать стратегические места. – Шульдих обнял Аю за плечи. – Я тебе покажу. Ая вывернулся. – Что бы мы с Фарфарелло ни делали наедине, мои отношения с тобой не изменятся. Не прикасайся ко мне. На лице Шульдиха мелькнуло раздражение, а потом он снова принял скучающий вид. – Учись расслабляться, Ая. Как ты развлекаешься? – Читаю. – Знаешь, ты ужасно похож на Наги. Когда вы рядом, других развлечений не нужно. – Шульдих усмехнулся. – И тебе нравилось быть цветочником? Кошмар. Впрочем, ты ведь ненавидел покупательниц. – Убирайся из моей головы. – Заставь меня. Ая подумал ни о чём. Абсолютно ни о чём. – Неплохо, – сказал Шульдих. Ая перестал думать ни о чём и заметил: – У тебя меньше шрамов, чем я ожидал. – Без одежды сливочно-белая, гладкая кожа Шульдиха особенно заметна. На коже самого Аи шрамов хватало. – Вы с Фарфи специализируетесь на ближнем бое, а я бью либо быстро, либо издалека. Да и потом, на мне всё мгновенно заживает. – Однако Шульдих смотрел в зеркало меланхолично. – Ничего не видно, пока не присмотришься. Не думаю, что останется шрам. – Кто тут у нас телепат? – Понятно ведь, куда ты смотришь. – Да, я неотразим. Всё прекрасно. К тому же это лучше, чем умереть или лишиться глаза. – Лишиться глаза? – Я уклонился от пули, летящей прямо в глаз. У нас уже есть один одноглазый маньяк, больше не надо. Ая не знал, как обращаться с таким, более уязвимым Шульдихом – поэтому отрезал: – Ты прекрасен. Можно продолжать? Смешно – но, похоже, Шульдиху только того и надо было. Он выпрямился, ухмыльнулся и нанёс на скулы серебристую пудру. – Поменьше одежды, или надень что-нибудь с ремешками – ты будешь как подарок, перевязанный ленточкой. – Ладно. Я надену рубашку с ремешками и пряжками. – Которую? – С воротничком-стойкой. – Хорошо. И брюки в обтяжку. Мы же пытаемся привлечь внимание. – Шульдих надел облегающую чёрную шёлковую рубашку; прорези в стратегических местах создавали впечатление, что кто-то пытался её сорвать. Застегнул он только пару пуговиц. Наряд был просто пиршеством для глаз и подчёркивал бледную кожу и яркие волосы Шульдиха. Он добавил плетёный чёрный кожаный ошейник и дешёвые блестящие браслеты. – Как я выгляжу? – Как шлюха. – То, что надо. Ая оделся, стараясь не вздыхать. Оскорбить Шульдиха нелегко.