Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 13 Шульдих отпер дверь, и Фарфи устремился к котёнку. Неотразимый Ая с новой причёской. Фарфи гладил волосы котёнка или зарывался в них носом при каждом удобном случае; Ая отвечал смесью вожделения и раздражения с оттенком лёгкого превосходства. Шульдих причесался, окинул Аю взглядом и усмехнулся, подумав об открывающихся возможностях. Ая выглядел сексуально. Только слепой пройдёт мимо них. Конечно, если Аманн поймёт, что Абиссинец из Вайсс и Шульдих из взбунтовавшихся Шварц работают вместе, то они привлекут его внимание, даже одевшись в дерюгу. Впрочем, к чёрту Аманна. Шульдих просто наслаждался видом Аи в чёрном. Конечно, он полапает пушина. Ая слишком нервничал, и Шульдих спросил: – Эй, Фарфи, не хочешь успокоить своего котенка? Фарфи бросил на него подозрительный взгляд. – Зачем? – Чтобы он не выглядел так, будто собирается кого-то убить. Ая раздражённо взглянул на Шульдиха. Фарфарелло хитро посмотрел, крепко поцеловал Аю и потёрся об него. Ая сопротивлялся не больше двадцати секунд. Шульдих с удивлением понял, что они не собираются останавливаться. Похоже, котёнок на глазах теряет застенчивость. То ли он стал сексуальным маньяком, то ли наконец понял, что в Шварц уединённости не существует. Шульдих положил руку на ширинку и улыбнулся, услышав недовольный голос Фарфарелло – похоже, новая причёска мешает Фарфи схватить Аю за волосы. Фарфарелло слегка отстранился, лизнул губы Аи и легко поцеловал кончик носа. Ая закрыл глаза и приоткрыл влажные губы. – Пушин, – хрипло сказал Фарфи, – не рискуй без необходимости и не доверяй Шульдиху больше, чем нужно. – Эй! – запротестовал Шульдих. – Возвращайся ко мне. Айя открыл глаза. Он выглядел раздраженным и польщённым одновременно. – Я покажу этому Аманну, где раки зимуют. – Конечно. – А я покажу Ае кое-что поинтереснее, – сказал Шульдих и уклонился от ножа Фарфи. – Какой ты обидчивый. Кто-то вошёл в комнату. Кто-то? Они у себя дома, но этот сексуальный парень ему незнаком. Невероятно. О, чёрт. Наги? – Наги, малыш, иди к папочке! – Я лучше пойду побрею голову. – Голос и надменный взгляд явно принадлежат Наги, вот только он больше не похож на ребёнка. – Даже не думай. Вряд ли тебе подойдёт вид буддистского монаха. Образ жизни уж точно не подойдёт. – Шульдих рассмеялся. – Брэд видел? – Он недоволен. Ну, ещё бы, Наги теперь выглядит таким взрослым и охренительно сексуальным. У бедного Брэда хрупкая психика. К счастью Шульдих всегда готов прийти на помощь. Почти всегда. – Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? Просто отдохнуть. Ему ужасно хотелось посмотреть, как люди отреагируют на новый облик Наги. Ещё он не прочь посадить Наги к себе на колени и поразвлечься всякими непотребствами – но вряд ли получится. – Совершенно уверен. Мда. Вполне предсказуемая реакция. – Смотри, пожалеешь. Шульдих зажёг сигарету и глубоко затянулся. Работа в клубе вроде бы должна тяготить; но он всегда испытывал восторг, получая деньги за удовольствие. Чёрт, иногда просто не верится, что ему платят за убийства и полоскание мозгов. Работа, приносящая удовольствие – что может быть лучше? Шульдих заметил, что Ая пристально смотрит на него. Ага, наряд Шульдиха с сигаретой в придачу напомнил тому Ёдзи. Впрочем, Ая быстро отбросил болезненные мысли о бывших товарищах. Он слишком много думает, нужно с этим что-то делать. – Отчаливаем, – сказал Шульдих. – Машина ждет, – сообщил Брэд. Он косо взглянул на Наги – а тот его проигнорировал, как заметил Шульдих. – Ты мой любимый шофёр. – Не испытывай моё терпение. Горящий взгляд Фарфарелло пообещал Шульдиху ад, если что-нибудь случится с Аей. Шульдих в ответ весело помахал рукой. В машине Ая сел подальше от телепата. Шульдих не удивился, но и не обрадовался. Ая так напряжён – сложно поверить, что всего десять минут назад он таял в объятиях Фарфи. Стрижка Аи беспокоила Шульдиха. Тёмно-красные волосы аккуратно уложены, а раньше вечно растрёпанный вид Аи просто умолял о заботе. Но разве новая внешность соответствует реальности? В профессиональном модусе Абиссинца труднее прочитать – всё равно что увидеть дно спокойного тёмного омута. К счастью, упоминание Такатори Рейдзи и сестры всегда выводило его из этого состояния и превращало в прежнего Аю, чей разум кричал и кровоточил. Вот только теперь один из раздражителей не действует. Да какая такая аккуратность и самоконтроль? Ая день и ночь трахается с Фарфарелло. Это уже диагноз. Шульдиху хотелось взъерошить волосы Абиссинца. А ещё – усесться к нему на колени, расстегнуть все эти застежки и вдоволь насладиться распакованным подарком. – Хватит фантазировать обо мне, – сказал Абиссинец, и Брэд кашлянул. – Забавный тип. – Когда Абиссинец чуть не улыбнулся, Шульдих сказал: – Осторожно. Улыбки – не твой имидж. – Как он выглядит? – Я пошлю тебе телепатическую картинку. – Лучше фото. – Чего нет – того нет. – Ладно. Шульдих передал ему образ... и вместе с ним лёгкую ментальную ласку. Ая взглянул сердито – и он улыбнулся в ответ. – Куда ехать, Шу? – поинтересовался Брэд. Шульдих закрыл глаза и просканировал город. Как у многих высокопоставленных чинов Эсцет, у Аманна были ментальные щиты, но Шульдих обладал силой и опытом поиска членов Эсцет по подписям на щитах. К тому же он побывал в голове Аманна, когда тот однажды отвлекся во время пытки – так что Шульдих знал ублюдка на вкус. – Нашёл. Брэд, поверни здесь. Брэд высадил их перед клубом, и Шульдих первым делом потянулся. Он "позовёт" Брэда позже, или тот увидит, когда их забрать. Ну а пока – вечеринка. Он окунулся в замутненные разумы, впитывая удовольствие окружающих. В клубе его зацепило сильнее – синхронизируясь с чужими разумами, он почти срастался с ними. Цепкие пальцы на плече быстро привели его в чувство. Он и сам бы справился, но холодная, непреклонная целеустремлённость Абиссинца куда эффективнее. Глубокий омут. Искать Аманна вместе с Абиссинцем – всё равно что охотиться в компании с судьбой. Фарфарелло в период обострения вёл себя так же, но не сосредотачивался надолго, его внимание неожиданно и часто переключалось. Фарфи подходящий союзник, когда имеешь дело с пророками или телепатами, но для самого телепата это настоящий геморрой. Абиссинец дёрнулся и превратился в Аю, стоило Шульдиху обнять его за талию. – Я же говорил… Шульдих едва услышал его сквозь рёв музыки и прокричал: – Мне легче его найти. Чтобы ты правильно шёл, мне надо либо орать, либо лезть к тебе в голову. Ещё я могу направлять тебя прикосновением. Что выберешь? Ая сердито посмотрел на него, но прокричал в ответ: – Прикосновение. Хе. Бедолага. Всё против него. Шульдих наслаждался нагретой кожаной одеждой и мускулами под ней; его возбудила мысль о том, что он управляет Абиссинцем. Люди не сводили глаз с Абиссинца – не только из-за экзотической внешности. Его взгляд обшаривал танцпол с интенсивностью лазера и прямо говорил: "Да, ищу, но не тебя". Высокомерный вид и обтягивающая одежда навевали мысли о насилии и опасности – хотя что-то в походке намекало, что к нему можно прикоснуться. Если посмеете. Это несказанно развлекало Шульдиха – некоторые смотрели прямо на него: ведь он обнимает привлекательного иностранца за талию. Аманн заметил их издалека и согнал со своих колен полуодетых парня и девушку. – Уходите, – сказал он. – Появился кое-кто поинтереснее. Они недовольно посмотрели на Шульдиха и Абиссинца; телепат ухмыльнулся в ответ. Неблагодарные. Девушка взглянула на Абиссинца слегка испугано – значит, понимает, что скрывается за холодным спокойствием. Шульдих даже не пытался выглядеть угрожающе. Неважно; те двое ушли с недовольным видом. – Садитесь, – пригласил Аманн, раздевая их глазами. Шульдих знал, как они выглядят, и как пульсирующий свет играет на волосах и коже. Да, ублюдок предпочитает рыжих. Шульдиху в голову пришла идея, и он сказал, перейдя на японский: – Абиссинец, садись. – Аманну не надо знать, что Ая владеет немецким. Абиссинец посмотрел на него и ответил на том же языке, подыгрывая: – Я лучше постою. Шульдих сел, подавшись вперёд. – Ты всё такой же худенький, Шульдих, – по-немецки сказал Аманн. – Полагаю, гены сказываются. – Я вижу, ты тоже не вырос с нашей последней встречи. – Какая у тебя компания. – Он красивый и полезный. Абиссинец не отреагировал, имитируя непонимание. Неплохо. Без сестры, доводящей его до безумия, он играет намного лучше. – Что он сказал? – спросил Абиссинец. Шульдих ухмыльнулся. – Он сказал, что ему нравится трахаться с собаками. – Сомневаюсь. – Сомневаешься, что сказал, или что ему нравится? Аманн произнёс по-японски: – Не верь ни одному его слову, Фудзимия Ая. Он прирождённый лжец. Мои отношения с собаками чисто платонические. – Я ему не верю, – ответил Абиссинец. – Надо же, мы все такие полиглоты, – мурлыкнул Шульдих. Аманн заговорил, но Шульдих не слышал – мир вокруг медленно исчезал. Беспомощен, твою мать, совсем беспомощен... Ая с силой ударил Аманна по затылку, не дав договорить и разрушив транс. Разъярённый Шульдих перешёл на немецкий. – Ты не скажешь ни одного слова, способного остановить меня, причинить мне боль или лишить силы любого из Шварц. – Он подкрепил свои слова телепатическим приказом. Ая сел в кресло рядом с Аманном, притянул его за волосы и за цепочку на шее и усадил между своих ног. О, замечательное местечко. Шульдих видел профиль Аи – взгляд Абиссинца был напряжённым и целеустремлённым. Шульдих понял, что произошло. Розенкройц, Эсцет, кто-то ещё – внедрили в его мозг Слово подчинения; он мог рассчитывать только на несуществующую милость Аманна. Но на Аю Слово не действовало. Возможно, так контролируют всех Шварц, вот только Ая – Вайсс. Интересно – может быть, поэтому Брэд чувствовал необходимость Аи для уничтожения Эсцет? Злобно ухмыляясь, Шульдих уселся Аманну на колени. – Знаешь, на твоем месте я был бы счастлив. Мне Абиссинец такого не позволяет. – Он приподнялся и потёрся о невольно вставший член Аманна, усмехнувшись при виде недовольной гримасы пленника. Похоже, ублюдку не понравилась потеря контроля. – Тебе сейчас завидует весь клуб. – Ты не можешь читать мои мысли. – Зато я могу приказать тебе не произносить тех самых слов, ведь так? Какая жалость. И я бы на твоём месте не стал хвастаться непроницаемостью своих щитов – Фарфарелло вытянет из тебя правду. В тот раз ты его по-настоящему достал. Ты решил, что сможешь перещеголять внеклассную сексуальную программу Розенкройц? Молодец. Ая бросил на него вопросительный взгляд, который Шульдих проигнорировал. Может, когда-нибудь он расскажет Ае, как Фарфи реагировал на самую худшую и самую эффективную программу ломки учеников – он только скучал, насмехался над инструкторами и требовал ещё. Фарфарелло говорил, что добровольно возвращался к ним на следующий день, и выражение их лиц стоило всех часов электрошока. – Я всё переживу, шваль. – Может быть. Вопрос в том, захочешь ли ты жить, когда с тобой закончат? Что ты дёргаешься? Неужели Абиссинец возбудился? – Шульдих, – прошипел Абиссинец. Точно. Он же должен переводить. Шульдих переключился на японский. – Аманн не хочет нам помогать, а Эсцет сделали так, что я не могу прочитать его мысли. Придётся отдать его Фарфарелло. – Хорошо. Раз так, надо прямо сейчас отвезти его к Фарфарелло. – Абиссинец крепче обхватил Аманна руками и ногами, когда тот начал вырываться. – Похоже, ему не нравится наш план. – То, что ему нравится, больше не имеет значения, – сказал Брэд, подходя к столику. Предвидение имеет свои преимущества. – Пошли. Абиссинец поднял Аманна, и Шульдих помог вытащить его из клуба. Абиссинец мгновенно реагировал на каждую попытку бегства – как кот, играющий с добычей. Обладать властью всегда приятно. Улыбнувшись, Шульдих сел на заднее сиденье машины. Абиссинец затолкал туда же Аманна и сел сам. – Вайсс не одобрят твои действия, – сказал Аманн Абиссинцу, пытаясь начать игру. – Я здесь, знаешь ли, – вздохнув, вмешался Шульдих. Он видел отражение Брэда в зеркале заднего вида. Они оба следили за разговором. – Почему ты думаешь, что Вайсс не в деле? – тихо спросил Ая. – Я наблюдал за вами; ты ведь знаешь, что делаешь нечто гадкое. На лице Аи появилась кривая ухмылка. – Гадкое? Аманн прижался к нему, флиртуя. – О да. Но я думаю, ты слишком умён и не позволишь Шварц использовать себя. – Согласен. Аманн улыбнулся и положил руку на колено Аи. Он недостаточно хорошо изучил Аю, если не знал, что сговорчивость – плохой признак. И всё же Ая не отбросил его руку. Шульдих чувствовал себя не в своей тарелке... Брэд хотел знать, какого чёрта тут происходит – ему тоже было не по себе. Попытка прочесть Аманна ни к чему не привела; тогда Шульдих прикоснулся к сознанию Аи и увидел, что центры удовольствия возбуждены, и Брэда тоже задело. Невероятно, но… ~ Брэд, это работа Аманна. У него какой-то дар. Не телепатия, но способность убеждать ~ . Шульдих вспомнил собственную беспомощность в руках Аманна несколько лет назад... ~ Не может быть ~ . Потому что Эсцет не доверяли паранормам ответственные посты в организации, отводя им исключительно роль инструментов. ~ Я бы не заметил, если б он так сильно не старался; а в Эсцет у него такая власть, что дар попросту не нужен ~ . ~ Он сейчас в отчаянии. Но почему он не использовал дар в клубе? ~ ~ Возможно, нужен ещё и голос? В клубе пришлось бы кричать ~ . ~ Похоже, он собирается настроить Аю против нас и спровоцировать драку ~ . ~ А если Ая выживет, трахнуть его ~ . Рука Аманна гладила колено Аи, тот застенчиво и почти игриво улыбался – прямое доказательство внушаемости котёнка. Всё ещё улыбаясь, Ая спросил: – Ты наблюдал за мной? – Конечно. Ая сдавил руку Аманна так, что тот вскрикнул от боли. – Тогда ты должен знать, что я не доверяю внезапным приступам счастья. Если ты ещё раз прикоснёшься к моему разуму или телу, я тебя убью. Обволакивающая пелена эндорфинов тут же исчезла. Аманн запротестовал: – Я не… Ая заткнул его ударом. Хмуро улыбнувшись, Брэд признался: ~ У него свои преимущества ~ . *** Линолеум скрипнул под ногой Фарфарелло. Избитый и почти оглушенный Оскар Аманн смерил его дерзким взглядом. Напрасно. Фарфарелло ведь выковырнет ему глаза. Жаровня с раскалёнными прутьями стояла рядом со столом, где он разложил свои ножи. Всё как полагается. Иногда он забывал, что команда так много знает о тренировках в Розенкройц. Холодный, грязный и прилипчивый как городской снег, Шульдих прислонился к стене, затягиваясь сигаретой. – Знаешь, он трогал твоего котёнка. – Это самая жалкая твоя попытка манипуляции, – ответил Фарфарелло. – Это ещё не означает, что я вру. Фарфарелло так и знал – мерзавец Аманн вечно запускает руки куда не следует. Фарфарелло приложил раскалённый прут к собственному запястью и улыбнулся, когда запахло палёным. – Я почти ничего не чувствую. Думаю, нужно разогреть получше. Аманн слегка побледнел, но усмехнулся и сказал: – Где Наоэ Наги? Мы давно не виделись. Кроуфорд вдохнул сквозь зубы, а Шульдих крикнул: – Ты использовал против него Слово? Слово? В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... Фарфарелло уже ненавидел Слово. – Я не могу использовать против вас никаких слов. Ты об этом позаботился. Но если передумаешь – послушаешь и почувствуешь его вволю. – Шульдих, в чем дело? – спросил Кроуфорд. – Потом. Обещаю. А сейчас пусть отводит душу на Ае. Он сможет, я не включил Аю в запрет. – Если только Ая не Шварц, – сказал Аманн... по-японски. – Нет, – тоже по-японски ответил Ая. – Я не Шварц. Аманн открыл рот… и Шульдих мгновенно вытащил Фарфарелло и Кроуфорда из комнаты, захлопнув за собой дверь. Фарфарелло заорал: – Шульдих, ты… – Поверь мне. Хотя бы сейчас. Тебе бы не понравилось Слово. Я позабочусь о безопасности Аи. – Разве ты не рискуешь? – спросил Кроуфорд. – Рад стараться. Фарфарелло фыркнул.