Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 15 Наступило утро, наполнившее комнату теплым золотым светом. Фарфарелло проснулся и обнаружил, что спящий котёнок уткнулся ему в грудь, бессознательно стремясь к близости. Их ноги переплелись. По крайней мере, во сне Ая всё ещё хочет его – вдруг не передумает, когда проснётся. Тела всегда говорят правду, даже если сам человек этого не знает. Ая проснулся и спокойно посмотрел на Фарфарелло, на его левый глаз без повязки. Во взгляде Аи не было ни ненависти, ни страха – только меланхолия, привычное для котёнка состояние. – Я не хотел, чтобы ты это видел, – тихо сказал Фарфарелло. – Я и сам совершал ужасные поступки. – В угаре боя. Ты никогда не расчленял спокойно и методично. Котёнок слегка потянул свою серьгу и серьёзно посмотрел на Фарфарелло. – Я совершал ужасные поступки ради мести. Интересно. Фарфарелло погладил его. – Ты не ненавидишь меня. – Он ни о чём не жалел, но не хотел потерять пушина. – Если бы я ненавидел тебя, то ненавидел бы и себя. – Ты часто себя ненавидишь. Ая неуверенно улыбнулся. – Точно. – Но между нами ничего не кончено. – Надежда причиняла боль, и Фарфарелло купался в ней. – Нет, не кончено. – Ая глубоко вздохнул. – Я не знаю, что думать, не знаю, кто я, – но последние несколько лет я только это и чувствую. Надо заканчивать с этим. – Постепенно? – Лучше сразу. Просто наблюдая за тобой, я как будто увидел себя со стороны... – Что-то блеснуло в его глазах. – Я способен на всё. Ая стал почти идеальным... Фарфарелло сделал хороший выбор. – Да. Это чудесно. – Это пугает. – И пугает тоже. Никаких ограничений, Ая. Никаких ограничений. Мы всё преодолеем, если будем достаточно отважны. Свобода всегда пугает. Бог говорит, что ты свободен, только когда хочет тебя в чём-то обвинить. В остальном всё должно идти согласно Его замыслу. Перебьётся. Или Он ответственен за всё, или нет. То и другое одновременно невозможно. Футболка Аи пахнет так хорошо, но кожа под ней пахнет ещё лучше – так что он наслаждался поглаживаниями, Ая позволял. Фарфарелло начал понимать всю прелесть живых тел, их тепло и движения, сюрпризы и изменения. Заботиться о ком-то живом совсем не то, что убивать. Сложнее, но куда приятнее. Он заурчал, почувствовав ровный стук сердца котёнка под ладонью. Они лежат так близко – но можно ведь ещё ближе. – Пушин, Ая, хочу тебя. Ая замер. – Ты серьезно? – Да. – Я не… Фарфарелло потёрся об Аю всем телом и почувствовал твердость в нужном месте. – Тебе ни капельки не хочется? Дыхание Аи немного участилось, но он всё же нашел силы спокойно ответить: – Трудно сказать. – "Трудно сказать". Ты что, дразнишь меня? Иногда я наказываю тех, кто меня дразнит. – Фарфарелло стянул с Аи брюки и погладил его член. Лучше этого только ощущение сердца пушина в руке. После трёх долгих поглаживаний он сказал: – Всегда такой неуступчивый. Ты не хочешь вложить его в ножны? – Я не путаю свой член с клинком. – Ая стянул брюки. – Интересно было бы посмотреть на реакцию твоих противников. – Фарфарелло нетерпеливо разорвал на Ае футболку. Ая явно хотел что-то сказать. – Не могу поверить, что ты только что… Фарфарелло схватил его и поцеловал безо всяких слов. Слова могут ранить, запутать или солгать. В сексе, как и в бою, Ая предпочитал нападать, целуя и обнимая. Так даже интереснее, лучше, чем если бы Ая просто лежал и позволял что-то делать с собой. – Возьми меня, пушин. Меня не нужно подготавливать, и я не перестану просить, пока не получу то, что хочу, – а хочу я тебя. Ая посмотрел на него диким, горящим взглядом. Превосходно. – Нам нужен любрикант. – Мне не нужен. – Мне нужен. Ладно. Фарфарелло потянулся к тумбочке, быстро нашёл тюбик (они недавно его использовали) и протянул Ае. – Никаких пальцев, только член. Тратить на меня нежность бессмысленно. Ая пробормотал что-то, смазал член любрикантом и уложил Фарфарелло на спину. Тот развёл ноги и вызывающе посмотрел на Аю. Ну, давай. На лице котёнка появилось настоящее кошачье выражение презрительного высокомерия и раздражения: полузакрытые глаза, сжатые губы и чуть сморщенный нос. Как мило. Ая схватил Фарфарелло за ноги, пытаясь понять, как лучше пристроиться. – Никогда не делал этого раньше? – с усмешкой спросил Фарфарелло. Выражение лица пушина стало ещё более кошачьим. Потом Ая вошёл в него – быстро, резко... просто восхитительно. Фарфарелло почувствовал это, почувствовал жар, давление, напряжение. Ая был внутри него, и котёнок никогда об этом не забудет. – Хорошо. Только пожёстче. Толчки участились; Фарфарелло и Айя двигались вместе, кровать ударялась о стену и скрипела. Ая намеренно сильно сдавил Фарфарелло. Тому не терпелось увидеть синяки. Будучи сверху, Фарфарелло контролировал себя, чтобы не быть слишком жестоким, но в пассивной роли можно отпустить тормоза и почувствовать желаемое. Тело гудело, пока пушин объезжал его, – Фарфарелло позволил Ае делать всё, что заблагорассудится. Они соединились – он и его любовник, его оружие. Пронзительная интимность, как и в убийстве. Это прекрасное тело принадлежит ему. Все пустоты заполнены. Он отвёл руки Аи от своего члена, не желая кончить слишком быстро. Пусть это длится вечно. Во время секса Ая выглядел одурманенно блаженным или напряжённо сосредоточенным. Сейчас Ая сосредоточился так сильно, что голова раскалывалась. Тихие вздохи усилились, когда Фарфарелло впустил его глубже в себя и слизал пот с его кожи. Фарфарелло простонал имя своего любовника в такт толчкам, и Ая судорожно вздохнул – наверняка стараясь продержаться подольше. Всегда готовый помочь, Фарфарелло сжал мышцы вокруг члена Аи. Пушин вскрикнул и задрожал в экстазе, потом схватил член Фарфарелло, вытягивая оргазм кулаком. Они заснули, сплетя руки и ноги, – ведь это так естественно. *** Кроуфорд проснулся от прерывистого дыхания и ёрзанья. Он включил свет и надел очки. Спящий Шульдих тёрся о его руку – очевидно, застрял в чьём-то разуме, как уже случалось прежде. По крайней мере, можно узнать, чей это разум, – а Кроуфорд никогда не упускал возможности. Он притянул Шульдиха на себя и позволил телепату тереться о нужные места. Тот единственный раз, когда он попытался заняться со спящим Шульдихом сексом по-настоящему, закончился плохо. Повторять опыт не хочется, хотя сейчас вспоминать забавно. Поверхностного контакта вполне достаточно, и Кроуфорд предвидел, что проснувшийся Шульдих развеселится. Находясь в чужом разуме, Шульдих даже двигался и выглядел по-другому. Он только стонал, хотя обычно говорил без умолку и часто переходил на английский Кроуфорда, если влезал в его разум слишком глубоко. Сейчас Шульдих двигался резко и энергично. – Поговори со мной, – сказал Кроуфорд, чьё любопытство не могли унять даже удовольствие и вожделение. Иногда приказ работал. – Я сам это выбрал, – прошептал Шульдих по-немецки. – Выбрал... Почему он так улыбается? Желая подтвердить свою догадку, Кроуфорд спросил: – Ая? Шульдих открыл затуманенные глаза и с недоумением посмотрел на него. Кроуфорду стало не по себе – впрочем, даже интересно. При вручении списка команды ему сказали, что телепата можно трахать по своему усмотрению, что телепат сам это предложит, но оставлять его в постели нельзя, потому что когда дело касается телепатов, никогда не знаешь, с кем проснёшься. Однажды Шульдих пытался его убить (жалкая попытка, которую Кроуфорд предвидел и предпринял соответствующие меры); в остальном он не мог пожаловаться на всех этих людей в своей постели. К тому же даже во сне Шульдих телепатически добывал ценную информацию. Гладя телепата, Кроуфорд привычно задумался, копирует ли Шульдих чужую реакцию. Никто из них точно не знал. Шульдих вскрикнул, кончая, – и с силой вжался в Кроуфорда, доведя его до экстаза. Телепат открыл глаза – во взгляде наконец появилось узнавание. – И в самом деле Брэд. – Он вытянулся поверх Кроуфорда, устраиваясь поудобнее. – Ты неумело меня домогался. – Значит, ты помог мне справиться? – Конечно. – Ты поймал эхо Аи и Фарфи. – Я так и думал. Похоже, я не причинил вреда. Может, даже помог. Шульдих фыркнул. – Ага, как же. Этот маленький успех – результат одержимости Фарфи и его желания не дать Ае убежать и хандрить в одиночку. – Ты недостаточно веришь в меня. – Зато ты в себя очень даже веришь. Скоро ты скажешь, что изобрёл интернет. Кроуфорд слегка придушил Шульдиха. – Тебе следует быть более признательным. Шульдих ответил страстным взглядом и хриплым: "Да, папочка". Воспитывать Шульдиха – напрасная трата времени; телепат отвечал откровенной лестью или смешил его – что было равно бесполезным. Кроуфорд отпустил его. – Ну, и как тебе Ая? – как ни в чем не бывало спросил Шульдих. – Он старался для Фарфарелло – как я могу судить? – Логично. *** – Мёртвые звёзды... всё ещё горят... Мёртвые всё ещё... звёзды горят... – Наги подпевал CD и раскачивался на стуле, наслаждаясь одиночеством. Знание семи языков и нескольких диалектов обеспечивает широкий выбор музыки. Ну, и в хакинге помогает. Накатила ещё одна волна похоти. Он не был сильным телепатом, так что секс Шульдиха и Кроуфорда его обычно не беспокоил; но теперь отвлекающие секс-сигналы посылают ещё и Ая с Фарфарелло. Самое плохое при постоянном возбуждении – не иметь собственной сексуальной жизни. Раньше ему было всё равно, но теперь... Раньше Шульдих искал случайных партнеров или трахался с Кроуфордом. Кроуфорд не думал о сексе и не делал первого шага – а зачем, если в доме похотливый телепат. Время от времени они начинали что-нибудь на глазах у Наги, но он всегда мог уйти в свою комнату. Фарфарелло... Хм. Если Фарфарелло и получал сексуальное удовольствие от убийства христиан – по крайней мере, он наслаждался этим вдали от Наги. В последнее время всё происходит в доме и прямо в голове. Ну вот, теперь он постоянно думает о чужой сексуальной жизни. Что может быть хуже? Лучше уж заняться работой, даже если остальные развлекаются. Каждая уничтоженная мишень и каждая вскрытая база данных добавляли кусочек в мозаику. Судя по тому, что он разузнал об Эпитафии – у Эсцет просто талант подбирать жизнерадостные имена – и Классе Z, Эсцет снова вторгались в епархию Бога. Интересно: клонирование, генетическая инженерия, искусственный разум. В отличие от остальных, он не испытывал ненависти к Эсцет как к организации; опыт свидетельствовал, что люди – это вообще ад , вне зависимости от того, являются они организованным злом или нет. Впрочем, Эсцет всё равно не стоит подпускать к этим опытам. Они слишком ограничены, а их мнение предвзято, если они видят в паранормах только инструменты и не думают о последствиях генетической модификации. Как выяснилось, у Эсцет был учебный центр и в Японии. Наги подозревал, что Кроуфорд захочет сначала уничтожить старую школу в Германии, выжечь корни – хорошая идея. Что до Слов... Наги знал, как искать недостающее окончание. У него есть работа. Этого достаточно.