Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 17 – Эй, – тихо позвал стоящий у двери Наги. – Тебе лучше? – поинтересовался Ая, оторвавшись от книги. – Да. Кроуфорд хочет, чтобы все собрались на кухне. – Зачем? – Думаешь, он мне объясняет? – спросил Наги и ушёл. – Да, ему явно полегчало, – сказал Фарфарелло. В кухне Фарфарелло сел; Ая с любопытством ждал, что будет дальше. Кроуфорд, стоящий рядом с Шульдихом, сказал: – Пора снимать швы. – Нет, – ответил Фарфарелло, скрестил руки на груди и надулся. – Они мне нравятся. У меня на шее колючая проволока. – Они начинают врастать в кожу. Шульдих хихикнул. – Ну, ты молодец, Брэд. Именно этого и не стоило говорить. Теперь он заинтригован. Ая заметил, что глаз Фарфарелло вспыхнул. – Фарфарелло. Фарфарелло повернулся к нему. Ая присел на корточки и погладил швы. Фарфарелло прикрыл глаз и спросил: – Как они на ощупь? – Жёсткие и колючие. Лучше их снять. К тому же скоро они совсем зарастут и эффект исчезнет. Фарфарелло подулся ещё немного, потом сказал: – Ладно. Снимайте. Пусть я буду уродом. Шульдих открыл было рот, но тут же закрыл, увидев свирепый взгляд Аи. И просто сказал: – Да, это было бы слишком легко. – Они уже заросли, – вздохнул Наги, разрезая нитки и прихватывая плоть. Фарфарелло нетерпеливо ёрзал. – Я знал, что нам понадобится помощь Аи для убеждения Фарфарелло, вот и пришлось подождать, – пояснил Кроуфорд. Когда все нитки оказались на полотенце, на кухонном столе, Фарфарелло погладил их, с улыбкой посмотрел на Аю и сказал: – Я заслужил награду. – Думаю, да. – Не хотелось делать что-нибудь на глазах у Шульдиха, Кроуфорда и Наги, но поскольку они и так в курсе, чего беспокоиться? Ая посмотрел на шею Фарфарелло. Рана теперь казалась тоненькой розовой ниточкой в окружении капелек крови. Ая вспомнил, как Фарфарелло поцеловал рану, когда самому Ае сняли швы, и сделал то же самое. Фарфарелло заурчал и запрокинул голову, подставляя шею. Резкий, металлический вкус крови напомнил Ае о горячке боя и об извращённом удовольствии, и он схватил запястья Фарфарелло. *** – Хм, – сказал Брэд, наблюдая, как Ая хватает Фарфарелло, усаживается на него и жадно целует в шею. Фарфи выглядел совершенно счастливым. Шульдих усмехнулся, почувствовав отголоски вожделения. – Я тоже так хочу. – Он заметил, что Брэд искоса смотрит на него. – Чего-то ждёшь? – Тебе что-нибудь нужно, Шу? – Не нужно. Хочется. Наги вздохнул. – Мне нужна девушка. Или парень. Маленькая лошадка. Большая собака. Что-нибудь. – Можешь присоединиться к нам, – промурлыкал Шульдих. – Нет, – сказал Брэд. – Нет? – Мне было бы неудобно. – Брэд всё ещё видит в Наги ребёнка. Иногда он ужасно привередлив и упрям. Шульдих вздохнул. – Извини, Наги. – Неважно. У меня есть интернет. – Наги отправился на поиски киберсекса. – Не получится. Твой компьютер работает над Словом. Наги чуть не зарычал. – Тогда я воспользуюсь старым добрым способом! – Он захлопнул за собой дверь своей комнаты. – Нужно найти мальчишке кого-нибудь, пока он не взорвался от сексуального напряжения, – сказал Шульдих. Сложно отыскать партнёра для юного мизантропа. – Потом, сводник, – произнёс Брэд. – Засранец. *** – Они ушли, – с улыбкой сказал Фарфарелло и слегка застонал, когда Ая задел языком свежую ранку; это вызвало новую вспышку ощущений. Ая поцеловал его, оставляя на губах Фарфарелло вкус его собственной крови. – Хорошо. Мне не нравятся зрители. – Я хочу взять тебя на кухонном столе. Котёнок посмотрел на него насмешливо и в то же время с отвращением. – Мы же тут едим. – И дальше будем есть. – Его неизменно забавляли проявления Аиного воспитания. Если постараться и если повезёт, Фарфарелло сумеет размыть границы приличий. Конечно, тогда Аю ничем не шокируешь, но дело того стоит. Он гладил и целовал котёнка, раздумывая о своих далеко идущих планах. Секс позволил Фарфарелло ещё лучше узнать чувствительные места Аи, и теперь он легко мог возбудить своего пушина, просто прикасаясь нужным образом к нужным местам. Сейчас он хотел быстрого, головокружительного взрыва, который преодолел бы гордость и предубеждения пушина и позволил бы трахнуть его на кухонном столе. Ая сидел у него на коленях, закрыв глаза и слегка откинув голову, и сопротивлялся. Фарфарелло любил смотреть, как котёнок это делает. Стоит как-нибудь попросить Аю подрочить для него, чтобы смотреть, не отвлекаясь. Потом. У них столько всего впереди… – На столе будешь лежать ты, – наконец сказал Ая, от вожделения его голос стал глубоким и хриплым. Он выглядел немного смущённым и рассерженным. Фарфарелло ухмыльнулся. – Справедливо. Ему не хотелось, чтобы Ая вставал, но так не разденешься, вот и... Он быстро, как и Ая, снял одежду и положил на стол тюбик с любрикантом. Ая заметил и приподнял бровь. – Я всегда и ко всему готов, – пояснил Фарфарелло, смазывая пальцы. Они снова прижались друг к другу – лицом к лицу, грудь к груди, член к члену; Фарфарелло обводил пальцами дырочку Аи, не входя в неё. Ая вздохнул и укусил его за шею. Да, да, да. Он дразнил, дразнил и дразнил, продолжал вырисовывать круги, а его пушин становился всё нетерпеливее и ненасытнее и наконец приподнялся, когда Фарфарелло просунул пальцы внутрь. Ае явно не терпелось физически почувствовать в себе Фарфарелло, котёнок сжимал его руками и внутренними мышцами, но Фарфарелло хотел, чтобы тот сказал вслух. – Ты меня хочешь? – Да, – ответил пушин, задыхаясь и глядя шальными глазами. – Хорошо. – Фарфарелло распростёрся на столе, ощущая себя жертвой на алтаре. Его член ждал подходящих ножен. На секунду Ая заколебался, потом опустился, помогая себе рукой сесть на член Фарфарелло. Наблюдать, как входишь в тело Аи, и контролировать себя оказалось трудно. Прекрасное и непристойное зрелище. Вид укусов и синяков на бледной коже возбудил ещё больше. Фарфарелло хотел вонзиться с силой и мечтал навсегда погрузить член в тугую, горячую тьму тела своего пушина. Пока Ая двигался, и пока он гладил это прекрасное, принадлежащее ему создание, Фарфарелло был несказанно горд. Он дал потенциальному самоубийце цель, причину жить. Распутать узлы извращённой, то насилуемой, то лелеемой совести Аи будет непросто, но он уже достиг явного прогресса. Лёгкий шлепок по щеке привлёк его внимание. Ая смотрел на него. – Ты ещё тут? – Ах, прекрасный котёнок учится выпускать коготки. – О да. – Не стоит обвинять его в невнимании; он подался вперёд и улыбнулся, когда Ая тихо застонал в ответ. По сравнению с самой этой связью и капитуляцией оргазм казался незначительным. Но Ая-то всё чувствует по-другому; и Фарфарелло отдрочил ему. Вид и ощущение котёнка на пике помогли ему самому кончить. Секс всегда такой короткий. И всё-таки Фарфарелло умиротворённо слизнул пот с кожи Аи. – Я никогда больше не смогу есть за этим столом, – сказал Наги. Ая дёрнулся, но Фарфарелло схватил его за запястье. – Это всего лишь наш товарищ по команде, – сказал он. Товарищ по команде посмотрел на них с раздражением и явным вожделением. А кому бы не захотелось приласкать котёнка? Ещё одно уязвимое место, куда Фарфарелло может ткнуть. – Хочешь прикоснуться к нему, Наги? Рассердившись, Ая вырвался и собрал одежду. – Я вам не игрушка. – Похоже, он в самом деле вышел из себя. Упс. Слишком обидчивый. *** Наги думал, что они закончили. По крайней мере, сексуальные вспышки на краю сознания пошли на убыль. Откуда он знал, что они будут лежать на столе? К тому времени, как он понял свою ошибку, Фарфарелло уже заметил его, так что Наги решил хотя бы заставить их почувствовать такое же неудобство. Ни у кого их тех, кто выжил в Эсцет, после многочисленных наказаний и осмотров не осталось никаких табу в отношении наготы, но перед Наги были люди, которых он знал; прекрасные в своей грубой, дикой, животной красоте и поглощенные друг другом. Поля их кинетических возможностей почти сливались, поле Фарфарелло было лишь слегка активнее, чем у Аи. Наги и не подозревал, что безудержный Фарфарелло пометил Аю; впрочем, временными метками, не слишком глубоко. Не надо было смотреть. Хотя Фарфарелло всё равно. Зато Ае не всё равно, так что не надо было смотреть. Стоило отвернуться хотя бы ради собственного спокойствия; их вид совсем расстроил его. – Хочешь прикоснуться к нему, Наги? – спросил Фарфарелло, и хотя Наги пытался понять, как Фарфарелло так хорошо ладит с Аей и одновременно делает такие глупые ошибки, всё же интересно, неужели он так явно выдал себя? Неужели у него всё написано на лице? Наверняка – желание ведь такое сильное. Никакого настоящего секса не предвидится; он просто хотел. Обычно Наги не прикасался к людям руками. В прошлый раз на него слишком сильно повлиял успех и большая доза кофеина. Ая слетел со стола и быстро оделся, его поле раздражённо затрещало, отделяясь от поля Фарфарелло. – Я вам не игрушка. Конечно. Фарфарелло изменил Аю не настолько сильно. Жаль. Но пока Ая надевал брюки и рубашку, в его разуме блеснуло что-то, что Наги почти почувствовал. Мысль. Не застёгивая рубашку, Ая сел на стол и бросил в сторону Фарфарелло такой зловещий взгляд, что тот слегка поёжился. – Ладно, – сказал Ая. Фарфарелло удивился не меньше, чем Наги. – Что ты задумал, пушин? – Я хочу кое-что тебе показать. Если Наги хочет ко мне прикоснуться, я ему позволю. Хочет? Наги протянул дрожащую руку. Грудь Аи была горячей и гладкой, такой настоящей, и Наги почувствовал гнев Аи, слишком сильную зависимость от Фарфарелло и привязанность... к нему, Наги. Пальцы почти перестали дрожать и ощутили ровный стук сердца Аи. От него пахло сексом, потом и металлом. От Фарфарелло, Аи и Шульдиха всегда пахло металлом. А от Шульдиха ещё и серой, из-за пороха. Колени Аи, упирающиеся в его бёдра, были твёрдыми и костистыми. Он придвинулся ближе. Кончик носа Аи коснулся его носа, и Наги удивлённо улыбнулся. Стойте-ка. Наги спросил взглядом, понимает ли Ая, что делает, и Ая искоса посмотрел на обеспокоенного Фарфарелло. Наги немного сосредоточился и прочитал через прикосновение, что предложение Фарфарелло показалось Ае жестоким, но Ая всё же хочет поцеловать его, и не только чтобы насолить Фарфарелло. – Почему? – тихо спросил Наги. По прежнему не разрывая контакта, он прочёл: "привязанность", "боль", "Оми", "Эсцет", "Слова", "беспокойство", "извинения", "старший брат", "защита", "гнев" – и увидел измученного себя. Проще говоря, Ая и сам точно не знал, но причин у него было множество. – Ты не обязан. – Они стояли неподвижно; Ая сосредоточился наконец и почувствовал себя шлюхой. – Нет, ты не шлюха. Спасибо. – Наги наклонился, прежде чем Ая успел передумать. Сначала они столкнулись носами и зубами, но потом нашли удобное положение, и это было... идеально. Странно, но нежно, и Наги не хотелось дышать. Губы Аи были слегка шершавыми – из-за укусов? – но заставляли трепетать. Наги зарылся пальцами в волосы Аи, а тот обнял его. Какое-то движение... Наги инстинктивно поднял телекинетический щит, оглянулся и увидел разъярённого Фарфарелло. Наги с сожалением отступил назад. – Спасибо, Ая-сан. – Он чувствовал себя беззащитным, возбуждённым и слегка испуганным, но внутри разливалась приятная теплота. – И какой урок я должен из этого вынести? – спросил Фарфарелло. Ая открыл глаза. – Прежде чем предлагать меня кому-то, подумай, к чему это может привести. – Он быстро застегнул рубашку и вышел из кухни. Наги не желал попасть под горячую руку и ушёл, когда Фарфарелло забарабанил пальцами по столу. Фарфарелло предложил Аю, Наги принял предложение, Фарфарелло вынужден смириться. У Наги не было желания и сил выяснять отношения. К его удивлению, монитор оказался прикрыт полотенцем. Потом он вспомнил, вздохнул и пошёл в свою комнату. В дверях его ждал курящий Шульдих, одетый только в зелёные шёлковые пижамные штаны, которые едва держались на бёдрах. Наги задался вопросом, чем он заслужил несчастье стать членом группы, полной привлекательных людей. – У тебя какая-то проблема? – спросил он Шульдиха. – Ты молодец, Наги. – Это было сказано без малейшего сарказма. – Неужели Слово вызвало у меня галлюцинации? – Мы хотим привязать Аю покрепче, и ты в этом помогаешь. Хорошая работа. – Шульдих легонько ткнул Наги в плечо и продефилировал обратно в комнату, которую делил с Кроуфордом. Группа привлекательных, чокнутых людей. Наги просто не знал, как справляется. Он закрыл дверь, хотя никто здесь не уважает права на частную жизнь. Не имея доступа к компьютеру и уже отдрочив, Наги не знал, чем ещё заняться. Последняя берлинская попытка развлечься не впечатлила его, да и машины сейчас нет. Почитать не получится – он слишком возбуждён. Он вытащил из ящика стола бумагу, выбрал лист цвета лаванды и начал складывать его с помощью телекинеза. Инструктор в Розенкройц велел ему складывать оригами с помощью дара, чтобы научиться ловкости и аккуратности. Наги почувствовал горькую насмешку в том, что бледнолицый фанатик приказывает ребёнку-японцу складывать оригами, но всё равно решил, что постарается ради собственной пользы; толкать, тянуть и рвать с помощью телекинеза очень просто, но управлять мелкой моторикой оказалось нелегко. Потом он понял, что учитель и не ожидает успеха. Наги прочёл с помощью телепатии, что обучение телекинетиков искусству оригами всегда было безуспешным. Всё неминуемо заканчивалось неудачами и публичными наказаниями. В этом и заключался смысл. После нескольких дней усилий, головных болей, кровотечений из носа и гор порванной и смятой бумаги Наги засунул этот смысл в задницу инструктору. Иногда он думал, пострадали ли из-за его успеха телекинетики, которым после него приходилось исполнять ту же работу, но Наги отгонял эту мысль. Время от времени он складывал оригами просто для медитации – удивительно успокаивающее занятие, пусть даже концентрация давалась очень нелегко. Сейчас он сложил двух пурпурных журавликов и голубого единорога. ~ Единорог? Так символично? ~ Сегодняшние события заставили его потерять бдительность. Проклятье. ~ Убирайся из моей головы! ~ Наги послал Шульдиху воспоминания о боли, которую причинило ему Слово, и захлопнул ментальные щиты, смутно услышав напоследок ~ Засранец! ~ . Наслаждаясь тишиной, Наги выбрал пунцовый лист и начал складывать розу. Закончив, он повернулся к входящему Кроуфорду. – У меня задание для тебя и Шульдиха, – сказал Кроуфорд. Аккуратно одетый, он выглядел безупречно. Наги подумал бы "как всегда", но он видел Кроуфорда и в полном беспорядке, так что нет. Стоящий позади Шульдих также был тщательно одет и причёсан. Чёрное пальто, чёрные перчатки... Дело. Поможет скоротать время. – Что от меня требуется? – спросил Наги. *** Ая бухнулся на кровать и уставился в потолок. Колени болели, зад болел, а сам он ухитрился еще больше упасть в собственных глазах. Он поцеловал Наги. Потому что был зол на Фарфарелло, а Наги казался таким печальным. Из-за этого? Непонятно. Но ведь понравилось. Он в полной заднице. Словно привлечённый этой мыслью, в комнату пошёл Фарфарелло и сел на кровать. Ая не знал, чего от него ждать, и на всякий случай захватил с собой кухонный нож. Фарфарелло улыбнулся. – Ты очень хорош с этим тесаком, но я подарю тебе достойный нож. – Зачем? – Хочу подбодрить тебя. В этом столько же смысла, сколько во всех последних событиях. – К тому же ты чуть не убил меня осколком стакана – лучше уж я вооружу тебя как следует. – Хн. – Я зашёл слишком далеко, – раздражённо сказал Фарфарелло. – Не надо было ему предлагать. Я понял. Ая сел. – Хорошо. – Тебе понравился поцелуй? – А как это выглядело со стороны? Фарфарелло сердито вздохнул. Достаточно ясный ответ. Ая вспомнил прохладную, мягкую кожу на подушечках пальцев Наги и благоговение, которое Наги привнёс в поцелуй. Ае хотелось защитить мальчика – и это после клятвы никогда больше никого не защищать, поскольку он доказал свою несостоятельность. И всё же... – Понравился. – Я должен ревновать? – Это был не такой поцелуй. Просияв, Фарфарелло потёрся лбом о шею Аи, как кот. – Я выучил свой урок. А теперь секс? Невероятно. – Нет. – Ая снова лёг на спину и уставился в потолок. – Тебе нужно получше продумать систему наказаний и наград. – А тебе нужно понять, что я не всегда в настроении. – Придётся над этим поработать. Ая вздохнул. Он сам это выбрал...