Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 18 После завтрака Ая сел за компьютер Наги и обнаружил, что программа нашла десять слов на пяти языках. Шульдих, стоящий так, чтобы не видеть экран, сказал: – Главное – произношение. – Программа Наги указала, какие это языки. – Тогда я обучу тебя. Как любезно со стороны Наги предоставить мне возможность. Я должен его наградить. – Шульдих, – предупреждающе произнёс Кроуфорд. – Значит, я не получу награду? – спросил Наги. – Нет. – Как же мы их испытаем? – поинтересовался Ая. Он вспомнил про вчерашнее и сказал: – Я не хочу пробовать на вас – мы ведь не знаем, сколько длится эффект полного Слова. – Брэд уже позаботился об этом. Мы с Наги раздобыли для тебя двух подопытных свинок из Эсцет. Ае это очень не понравилось, но постоянные убийства вряд ли лучше. – Где они? – В комнате, где мы прикончили Аманна. Шульдих быстро вложил в его сознание языки, отчего у Аи разболелась голова, и ушёл. Ая направился в комнату. Под ногой скрипнул линолеум, и он увидел, как Фарфарелло застёгивает наручники. Одна подопытная свинка была прикована к стулу, вторая лежала в углу без сознания. – Та, что в углу, не очнётся, пока мы её не разбудим, по крайней мере, Шульдих в этом поклялся, – сказал Фарфарелло. – Он знает, что я с ним сделаю, если он соврал. – Зачем она нужна? – Кроуфорд решил, что вид ещё одной жертвы произведёт впечатление на нашего гостя. – Фарфарелло потрепал ближайшую жертву по затылку. – Мне это не нравится. – Мне тоже, но у нас нет права голоса. – Фарфарелло поцеловал его. – Постучи в дверь, когда выявишь победителя. Попытайся получить удовольствие. Ая внутренне похолодел, но невозмутимо спросил: – Как его разбудить? – Это моя работа, – сказал Шульдих, не заходя внутрь. Молодой человек на стуле внезапно открыл глаза и попытался вырваться, потом удивлённо и испуганно посмотрел на них. – Что вы сделали? – С твоей маленькой способностью бросаться огнём? Она теперь недоступна. Не беспокойся. Мы просто хотим сказать тебе несколько слов и посмотреть, как ты отреагируешь. – Что? – Ну, поехали! – Шульдих закрыл за собой и Фарфарелло дверь, оставив Аю в комнате с двумя испытуемыми. – Ты ещё кто такой? – спросил юноша на стуле. – Тебе не нужно этого знать. – Лучше закончить побыстрее. – Ни фига! Он ещё повозмущался, когда Ая начал произносить слова одно за другим, но шестое слово мгновенно остановило его. Он застыл и уставился в пустоту, слегка пуская слюни. Поёжившись, Ая помахал рукой у него перед глазами, потом постучал в дверь. – Да? – спросил Шульдих. – Шестое слово. – Славненько. Нужно положить его куда-нибудь и посмотреть, очнётся ли он. В комнату вошёл Фарфарелло, ударил свинку, улыбнулся полному отсутствию реакции и расстёгнул наручники. Потом он сбросил молодого человека на пол, посадил на стул женщину и приковал её. – Проверь остальные слова на женщине, – сказал Кроуфорд. – Если следующие четыре не сработают, посмотри, как она отреагирует на первые пять. Попытка не пытка. Если ничего не получится, используй шестое слово. На нас Слово оказало разный эффект, так что сравнить не помешает. Когда Фарфарелло перекинул юношу через плечо и направился к выходу, Ая спросил Кроуфорда: – Что с ними будет? – Будем вводить физраствор внутривенно и посмотрим, выветрится ли эффект Слова сам по себе. Возможно, для этого нужно контр-Слово. Я должен понять, с чем мы связались. Ае это очень не нравилось, но он не видел альтернативы. Шульдих разбудил вторую жертву и вышел из комнаты вместе с остальными Шварц. Жертвой была молодая блондинка, она напомнила ему сестру и Оми одновременно. Она точно так же посмотрела на свои путы и наверняка попыталась воспользоваться силой, заблокированной Шульдихом. Запаниковала. – Как вы… Пожалуйста, не причиняйте мне боль. Я сделаю всё, что угодно. Нужно сохранять спокойствие. Он попытался не обращать внимания на её огромные голубые глаза и отчаянные просьбы сказать, чего он хочет. Он произнёс последние четыре слова, потом первые пять, потом слово номер шесть. Оно остановило мольбы и рыдания, хотя слёзы всё катились по её лицу и капали с подбородка. Это гораздо хуже, чем убивать в пылу боя. Чувствуя лёгкую тошноту, он постучал в дверь. – Слово номер шесть, – снова сказал он. – Уберите её с глаз моих. Кроуфорд посмотрел на него, потом приказал Фарфарелло унести девушку. Ая не стал спрашивать, куда. *** Той же ночью была первая боевая миссия с тех пор, как они с Фарфарелло начали заниматься сексом, и, к облегчению Аи, их... связь ни на что не повлияла. Фарфарелло не пытался защищать его сверх меры во время боя, и Шварц очень и очень ценили его способности. Фарфарелло и Ая снова сражались спиной к спине, убивая вместе, как идеально отлаженный механизм, и Ая просто расслабился и стал частью единого целого. Они быстро очистили комнату от противников. Задыхающийся и явно возбуждённый Фарфарелло улыбнулся ему и быстро приблизился, чтобы поцеловать. Вот где разница – но не неприятная, тем более что насилие разгорячило и его. – О, котёнок, я-то думал, что получу тебя и успокоюсь, но теперь ты нужен мне ещё больше. Ты огонь в моей крови. Я хочу тебя. – Голос прозвучал хрипло и грубо; Ая вздрогнул. – Не здесь. – Ничтожное возражение. Он знал, что полностью сдался. – Я знаю. Потом. – Фарфарелло скрипнул зубами и полоснул ножом по своему запястью. Уже спокойнее он слизнул кровь с лезвия и руки, вызвав у Аи ужас и вожделение, и сказал: – Давай найдём остальных. Теперь Ая лучше понимал его склонность к самоистязанию. Через десять минут они нашли Наги, скачивающего информацию на свой лэптоп. Из-за другой двери выскочил вооружённый охранник, но он впечатался в стену прежде, чем Ая успел предупредить Наги. – Я его видел, – сказал Наги. – И я нашёл то, что нам нужно. – Он отсоединил лэптоп, закрыл его и одарил Аю улыбкой победителя. ~ Мы уже снаружи. Составите компанию? ~ Всё очень просто. До самого дома Ая не смотрел на Фарфарелло. Не мог. Ае и так приходилось нелегко, он слышал дыхание Фарфарелло и ощущал запах крови и пота. Когда Шульдих ухмыльнулся – можно подумать, что Шульдих не окажется с членом Кроуфорда в заднице, как только они доберутся до дома, – Ая сердито посмотрел на него. Чувство собственного достоинства не позволило Ае побежать в свою комнату, но шёл он очень быстро. Фарфарелло захлопнул дверь и прижал его к стене. Жадно целуясь, они срывали с себя оружие и одежду, отшвыривали их во все стороны и хищно улыбались при звуках ударов о стены и пол. Мечи, ножи, перчатки, ремни... Фарфарелло так торопливо и безуспешно расстёгивал плащ Аи, что Ае пришлось сделать это самому. С молнией на брюках Аи у Фарфарелло возникло меньше проблем, и его рука быстро оказалась внутри. Прикусив губу, Ая прогнал мысли о прошлом и охотно променял их на прикосновения и обжигающую, опьяняющую реальность. Он чувствовал себя проснувшимся. Фарфарелло бросил его на кровать и спустил с него брюки до колен, дальше мешали сапоги. Приподняв голый зад, чувствуя себя грязным, испытывая непреодолимое желание, Ая сказал: – Ну, давай же. – Фарфарелло ответил игривым рычанием и взобрался на кровать рядом с ним под скрип кожаных брюк и пружин матраса. Фарфарелло расстегнул брюки и схватил Аю за бёдра. Спустя мгновение, показавшееся вечностью, он вошёл. Порадовавшись по обыкновению, что Фарфарелло использовал любрикант, Ая застонал от боли-удовольствия и вжался в простыни. Тело стало таким чувствительным, что трение члена об одеяло казалось просто невероятным. Но Фарфарелло, тщательно и безжалостно работающий над его точкой удовольствия, трахал его так медленно, что Ае хотелось кричать от разочарования. – Ты что-нибудь хочешь, пушин? – с лёгкой насмешкой спросил Фарфарелло. Играет. – Нет. – У Аи собственная гордость. Фарфарелло задвигался медленнее. Ублюдок. Ая стиснул мускулы вокруг члена Фарфарелло и улыбнулся ответному шипению. – Хитрый котёнок. – Наконец Фарфарелло прибавил темп, застонал от удовольствия и залез горячими нетерпеливыми руками под рубашку Аи. – Если б ты только видел себя со стороны, мой кровавый падший ангел... Ая представил, как они оба выглядят, – всё ещё окровавленные, полуодетые, наслаждающиеся сексуальностью друг друга самым бесстыжим образом. Картина, усиленная оргазмом, сотрясшим всё тело, на мгновение ослепила его. Он затрепетал, а Фарфарелло продолжал толкаться в него, выдыхая: – Мой пушин, мой любимый... – Наконец Фарфарелло кончил. Горячий, мокрый, задыхающийся, он повалился на Аю и начал играть с его сосками. Ая судорожно вздохнул: – Мы совсем стыд потеряли. – Да, – довольно согласился Фарфарелло. Когда он отстранился, Ая почувствовал странную пустоту и боль. Отодвинувшись от мокрого пятна, он увидел, что кровь с одежды испачкала одеяло. Нужно принять душ и сменить постельное бельё, а Ая всё ещё не снял сапоги. Почему-то из-за этого всё казалось более грязным. Но он выбрал эту грязь и почти всегда наслаждался. Фарфарелло поднял его, перекинул через плечо и начал снимать с кровати одеяла и простыни, фальшиво насвистывая. Смущённый, чувствуя прижатую к паху ключицу Фарфарелло, Ая сказал: – Опусти меня. – Я забочусь о тебе. Сейчас будет ванна, может быть, ещё секс, а потом сон. Нужно вымыться, пока нас не заперли на ночь. Ая снова напомнил себе, что это его выбор. *** Преследуя свою жертву в лабиринте живой изгороди, Ая услышал в отдалении дикий крик радости Фарфарелло. Жертва ужаснулась, он сам прибавил скорость. Работа привела их в пригород Берлина, в один из роскошных уединённых особняков Эсцет. Сегодня ночью эта уединённость сработала против обитателей особняка, и Фарфарелло мог сколько угодно кричать в эйфории. Фарфарелло любил убивать на свежем воздухе, "прямо на глазах у Бога". Запаниковавшая жертва Аи поскользнулась на влажном камне и рухнула на землю. Ая подбежал, навалился на человека и несколько раз ударил его голову о камень. Очень хотелось использовать катану, но он боялся затупить или сломать лезвие. Жертва испустила последний судорожный вздох и умерла; Ая поднял голову, услышав чьи-то шаги, но расслабился при виде Фарфарелло. – Какая бурная ночь, – тихо сказал Фарфарелло с благоговением и радостью. – Прекрасная ночь. Ая подумал о нежно-голубом лунном свете, о прозрачных тенях, о запахе растений, о дуновении холодного ветерка в живой изгороди и об остывающем теле под ногами. Перед работой Кроуфорд сказал, что они подобрались очень близко к верхнему эшелону Эсцет. – Да. – Ая заметил горящий взгляд Фарфарелло. – Не сейчас. – Мы уже давно этим не занимались. Ая вспомнил, чем закончились их сегодняшние упражнения с мечами. – Прошло всего двенадцать часов. – Я же говорю, давно. На фоне Фарфарелло Ёдзи выглядел аскетом. Не думать об этом. – Нет. – Ая встал. – Это же лабиринт. Кто нас здесь найдёт? – Он усмехнулся. – Вся эта растительность будит во мне кельта. Я чувствую себя язычником. – Да ладно тебе. Фарфарелло блеснул глазом и толкнул Аю к стене лабиринта. Ая толкнул его в ответ, и они начали бороться. Ае надо запомнить, что Фарфарелло видит в таком поведении предварительную игру. И не стоит удивляться тому, что ветки изгороди покалывают затылок, Фарфарелло стоит перед ним на коленях, а сам он стонет, вцепившись в короткие, сияющие в лунным свете волосы Фарфарелло. *** – Я же говорю, их надо убить, – сказал Шульдих. – Прошло уже три дня, а они так и не очнулись. – Я уже устал подчищать за ними, – проворчал Наги. – Пришлось закрыть им веки, потому что слёзные желёзы пересохли. Они сами не очнутся. – Чтобы разбудить их, нужно контр-Слово. – Согласен, – ответил Кроуфорд. – Мы их убьём. Проблемы, Ая? Ая покачал головой, но взгляд его был загнанным. – Нет. – Если мы вернём их Эсцет, их убьют или вскроют для исследований. Это милосерднее. – Понимаю. Аю всё ещё мучили приступы совести, но чувство долга у него тоже было. Последнее Кроуфорд одобрял, а совесть пытался изолировать. Нет ничего невозможного. – Доброволец есть? – Я, – ответил Фарфарелло, облизнув нож. Ну, естественно.