Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 19

Я продаюсь, Можете забрать всё-всё-всё, Амбиции, убеждения, поступки! Почему бы и нет? "Black Market", Марлен Дитрих

– Что это? – спросил Ая, уставившись на то, что держал Шульдих. Шульдих давно ждал этого момента. – Твоя чековая книжка, – ответил он с улыбкой и с выражением лица "ну ты и бестолочь". – Да ладно, ты же не думал, что мы уничтожаем Эсцет бесплатно, когда столько людей рвутся за это заплатить? Ая выглядел потрясенным. – Хорошо. Это я понимаю. Но… – Ты Шварц, так что получаешь свою долю. Всё, что ты заработал с той первой ночи во Франкфурте – минус небольшой гонорар твоему покорному слуге и плата за одежду и еду, – на этом оффшорном счету. Наслаждайся. Шульдих ушёл, насвистывая, а Ая всё ещё смотрел на книжку, словно она кусалась. Сознание Аи, хранящее Слово, всё равно что минное поле – хотя Шульдих при некоторой осторожности всё же смог бы залезть туда; но сейчас в этом нет нужды, поскольку эмоции котёнка написаны прямо на лице – в основном ужас и потрясение. Ая понял, что если за работу платят, значит, он не столько пленник, сколько партнёр. В этом-то всё дело. Иногда даже хорошие поступки развлекают. Похоже, дарить не менее весело, чем получать, если дарить правильные подарки; это навело Шульдиха на мысль. Тем же вечером он вернулся с подарком для Аи, который явно устал от жизни. Улыбка Шульдиха стала ещё хитрее, когда котёнок взял маленькую коробочку и открыл её. Повезло, что он застал Аю одного в спальне психов. Ая вытащил из коробочки чёрный кожаный ошейник, усыпанный мелкими стразами, и глубоко вздохнул. Щёлкнул пальцем по колокольчику – позолоченному, в пару к серьге, потому что вся суть в маленьких деталях. Динь! – Нравится? – мурлыкнул Шульдих. Ая успешно закрывал от него мысли, но у него прямо на лице написано жуткое раздражение. Прекрасно. Ая выдохнул, положил ошейник на кровать и вышел из комнаты. Шульдих последовал за ним. – Идёшь ябедничать Фарфи? Не говоря ни слова, Ая схватил Фарфарелло за руку и потащил в спальню. Явно озадаченный Фарфи поддался. Шульдиху не терпелось увидеть продолжение, тем более что Ая продолжал его блокировать. Когда он успел так хорошо научиться? Они подошли к кровати, Ая показал ошейник Фарфи; тот глубоко вздохнул, едва сдерживая вожделение. Ая несколько раз позвонил. Динь, динь, динь! У Шульдиха рот растянулся до ушей; он ждал, что будет дальше. Ая надел ошейник и застегнул. У Шульдиха отвисла челюсть. Подождите-ка... Ая снова задел колокольчик – динь! – и хищно улыбнулся Фарфарелло. Фарфи схватил Шульдиха за плечи и выставил за дверь. – Спасибо, – сказал он и захлопнул дверь перед носом Шульдиха. Вот так всегда. – Грубиян, – пробормотал Шульдих, а потом бессовестно воспользовался телепатией, чтобы подслушивать. Во время секса Ая терял способность блокироваться, и отголоски происходящего уж конечно будут достаточно интересными для общения с Брэдом. Шульдих привычно запер дверь психов и пошёл терзать Брэда. *** – Ты сейчас ужасно похож на грозовую тучу, – с усмешкой сказал Брэд; он говорил громче обычного, чтобы перекричать ритмичный стук из соседней комнаты. Время от времени слышался звон, что подсыпало соли на раны. – Я их убью, – ответил Шульдих. Да, секс с Брэдом был замечателен, все три раза, но они уже устали, а Фарфи всё продолжал. Хватит – значит, хватит. Из-за отзвуков похоти и стука в стену Шульдих не мог думать, а уж тем более спать. Внезапно он отлично понял, почему раздражённые соседи всё время барабанили в их стену, и мысль ему не понравилась. И как Ая выносит? Похоти, гибкости и мазохизма явно недостаточно. Как он вообще после такого двигается? Шульдих был опытной шлюхой, но даже он на такое не способен. Котенок просто не признаёт полумер. Только Ая Фудзимия в мгновение ока может превратиться из асексуального существа в сговорчивую потаскушку. Внезапно дверь с шумом распахнулась. Наги выглядел по-настоящему разозлённым. – Шульдих, я подозреваю, что за этим стоишь ты. – Только что вернулся домой, малыш? – спросил Шульдих. – Наги, сперва стучи, – сказал Брэд. Наги мрачно посмотрел на него и постучал по двери. – Теперь нормально? Я дома уже два часа. И просто хотел немного поспать. Но они занимаются этим, и вы занимаетесь этим, а потом они снова занимаются этим, а потом вы снова занимаетесь этим, а потом вы все занимаетесь этим, потом они занимаются этим, и ещё этот колокольчик. Моё терпение на пределе. Я сорвусь, вот увидите. – Он свирепо посмотрел на Шульдиха. – Прошлой ночью у Аи не было колокольчика. – Я не ожидал, что Ая им воспользуется. – От твоих слов мне стало гораздо легче. – Сарказм… – начал Брэд. – …это самое безобидное, на что я сейчас способен. – Я не ожидал, что они так заведутся, – огрызнулся Шульдих. – Они заперты в комнате на всю ночь. Чем им ещё заниматься? – Спать, – ответил Брэд. Однако в словах Наги есть смысл, хотя и не очевидный. Шульдиху придётся подумать об этом и отчитаться перед Брэдом. – Можно перекрыть приток крови к их мозгам, и они остановятся, но мне нравится Ая, а Фарфарелло может и не заметить. Шульдих почувствовал очередную сексуальную вспышку. После ещё одного громкого "бум!" и "динь!" шум прекратился. Наконец-то. Наги слегка расслабился и сказал: – Если они начнут снова, я вернусь, чтобы поделиться своей болью. Спокойной ночи. – И хлопнул дверью. – Нужно найти мальчишке любовницу, – пробормотал Шульдих. – Может, проститутку. Всегда можно потом убить её, если она заметит его талант. – Шу, заткнись и спи. – Да, босс. *** Аю разбудил странный звук. – Да, – прошептал Фарфарелло, – ещё слишком рано отпирать дверь. – Они тихо соскользнули с постели, причём Ае пришлось удерживать колокольчик на ошейнике. Он вытащил катану, надел пижамные штаны, плащ с кевларовой подкладкой и сапоги, потом положил ошейник во внутренний карман и взял сумку с клюшками для гольфа. Фарфарелло надел брюки и несколько перевязей с ножнами для меча и ножей. Полуголые, вооружённые, они притаились по обе стороны двери и, прислушиваясь к тихому щёлканью замков, стали ждать. Ая мысленно позвал Шульдиха – никакого ответа. Наверняка враги заблокировали доступ к телепату. Не желая сдаваться, Ая позвал Наги. На четвёртой попытке он услышал ~ Что? Ая? О, чёрт! ~ , и в коридоре раздался взрыв, сопровождаемый выстрелами. Фарфарелло захихикал. Прятки кончились. В дверь начали стрелять, но ни одна пуля не прошла сквозь дерево. – Меня остановит только очень крепкая дверь, – гордо сказал Фарфарелло. Из коридора доносились невнятные ругательства. Последний замок открылся, дверь распахнулась, раздался шквал выстрелов. Фарфарелло с трудом сдерживался, особенно когда выстрелы прекратились; он знал, что враги вынуждают их сделать первый ход. Он позволил двоим войти в комнату и напал на них, бормоча что-то о "приспешниках тех, кто подражает Богу". Ая тоже принялся за дело и быстро сбился со счёта – скольких он ранил, покалечил и убил; а они всё прибывали. Он даже разбил несколько голов клюшкой для гольфа. – Настоящий адский запах, – прорычал Фарфарелло, распотрошив ещё одного. Дым помог Ае сообразить, что это за запах. В квартире пожар. ~ Ая, нужна ваша помощь. В этой группе есть телепат, и он влез в голову Наги. Мальчишка должен удерживать огонь, а этот придурок здорово его отвлекает ~ . По крайней мере, с Шульдихом всё в порядке, хотя он ужасно зол. Злость очень хорошо чувствуется через телепатическую связь. Телепат? У Аи возникла идея. Должно быть, Шульдих её уловил, потому что рассмеялся. ~ Ты больной ублюдок. Развлекайся ~ . Ая обезглавил очередного врага и крикнул: – Я помогу остальным! Фарфарелло улыбнулся. – Мне больше достанется. *** Наги стиснул зубы, когда на него нахлынули воспоминания: насмешки, град камней, мучения, ненависть, обычные в Эсцет пытки и тренировки. Телепат вскрыл сотню старых ран и надавил на них. – Наш телепат причинял мне больше боли, – сказал Наги, переступив через тело одного из первых нападавших. – Правда? Тогда мне придётся постараться, – ответил его противник. Говорили ведь, что лучше молчать. Наги прикусил губу, когда телепат нажал сильнее; яркие воспоминания почти затмили самого мучителя. При обычных обстоятельствах он закрылся бы наглухо и размазал ублюдка по полу, но попытки телекинетически контролировать огонь отвлекали его. ~ Наги, может, ты прекратишь доказывать, что твоё трагическое прошлое больше на тебя не влияет, и притащишь свою тощую задницу сюда, где ты больше нужен? ~ ~ Нельзя позволить ему свободно тут разгуливать! Надо его остановить ~ . – Оставь его мне, Наги, – сказал Ая, входя в комнату. Когда он успел надеть плащ? – Тебе? Ая, ты не… – Уходи. ~ Ты его слышал ~ . ~ Его убьют ~ . ~ У него есть одна идея ~ . Шульдих казался уверенным. Почему? ~ Ну, если у него есть идея... ~ ~ Меньше сарказма и больше помощи ~ . ~ Есть, сэр ~ . – Да, беги, мальчик. Я разорву на части красноволосого и приду за тобой. – Ая... – Я справлюсь. – Похоже, Ая переключился в модус Абиссинца. – Конечно-конечно. – На пороге Наги оглянулся на совершенно спокойного Аю. Неужели он по-прежнему хочет умереть? Наги искренне надеялся, что нет. Он попытался достать противника убийственной силой, но телепат успел заблокироваться. Проклятье. – Уходи, – сказал Ая. Наги ушёл. *** – И что ты мне сделаешь, тупиковая ветвь эволюции? Я узнаю о каждом твоём шаге, как только ты о нём подумаешь, так что меч не пригодится. Я вижу, ты хочешь использовать против меня мою же силу, но ты не одолеешь меня. Просто удивительно, как эти люди любят хвастаться. – "Тупиковая ветвь"? Как умно. Наги прав, Шульдих во всём тебя превосходит. Поэтому ты и не осмеливаешься встретиться с ним лицом к лицу. – Это подождёт. А пока я разорву твой разум. Ая сказал Слово, но противник только рассмеялся и спросил: – Ты правда думал, что Эсцет пошлют зависимых от Слова? Мы знаем, кто убил Аманна. – Попробовать стоило. – Я буду этим наслаждаться. – Значит, ты любишь причинять боль. – Ая распростёр руки, приглашая. – Даже если ты поддашься, боль не станет слабее, и мне не повредит. – Ты боишься? – Я сделаю тебе больнее за одну только мысль о моей глупости. И он устремился вперёд. Аю захлестнуло зловонным потоком ярости, отвращения и депрессии, но он давно к такому привык. Он не позволил телепату добраться до нужных воспоминаний, а сам обрушил все образы: трупы родителей; беспомощный Ран под обломками дома; единственный любимый человек, сестра, сбита машиной у него на глазах; тысяча ночей в больнице у её кровати; гнев; боль; ужас; одиночество; безнадёжность; отравляющая притягательность убийства; пустая палата сестры с крестообразно распоротой кроватью; её возвращение и новая потеря; телефонный звонок и ощущение, что остатки души рвутся в клочья; её мёртвое тело; его собственный нож, впивающийся в руку. Каждое воспоминание живое, подробное, словно навсегда вытравлено кислотой. Он швырял их в хронологическом порядке, сдабривая тёмными эмоциями, молотя своего противника и не давая ему перехватить контроль. Конечно, ему самому вновь пришлось всё это вспомнить, но он, по крайней мере, знал, чего ожидать. Всё это время он мысленно держал телепата, не давая ему освободиться. Наконец он открыл глаза, ощущая вкус крови из прокушенного языка. Телепат свернулся клубочком на полу. Ая с трудом поднялся с колен, размахнулся, отсёк катаной голову противника, поднял её за волосы и вышел из комнаты. Похоже, Наги уже превратил в кашу большинство нападавших. Остальные застрелены, зарезаны, забиты или сожжены. Ая бросил голову в немногочисленных выживших. Те в панике отскочили, и Шварц добили их. – Как тебе это удалось? – спросил Наги. – Потом, – сказал Кроуфорд. Собрав только самое необходимое – не считая оружие, – они выскочили из квартиры. На улице Наги перестал сдерживать огонь телекинезом, пламя взметнулось и выбило оставшиеся стёкла. Ая смотрел на горящее здание и поправлял на плече ремни сумок с клюшками для гольфа, где лежала его катана, и с необходимыми мелочами; сзади подошёл Фарфарелло, снял обе сумки и обнял Аю, прошептав на ухо: – Очень красиво, но жаль твои книги. – Я захватил одну. Только не ту, которую начал. Фарфарелло фыркнул и погладил его. – Конечно. *** Наги решил, что в толпе зевак и выбежавших из дома жильцов они останутся незамеченными. Жильцы были одеты во что попало и выглядели лишь чуть менее закопчёнными, чем они сами. Спустя секунду Фарфарелло уже обнимал котёнка, и Наги, усмехнувшись, вспомнил про свой вопрос. – Ну, так что Ая сделал с телепатом? – Уничтожил его силой своего мазохизма, – со смехом ответил Шульдих. Он был одет только в халат, так что Наги старался не задерживать на нём взгляд. По крайней мере, сам Наги в пижаме. Конечно, Шульдих счастлив продемонстрировать себя всему миру. – Это мощное оружие, – сказал Фарфарелло. Всё равно непонятно. – Ладно, но как? – Ая добровольно обрушил на него шквал своих драгоценных мучений. Я прямо почуял, как у несчастного ублюдка изжарились мозги. Но на мне этот трюк не сработает, Ая, – с нажимом сказал Шульдих. – Я слишком хорошо знаком с твоим прошлым. Ая кивнул, но с лёгкой улыбкой. – И я это слышал, – сказал Шульдих. Наги расслышал, как Фарфарелло прошептал Ае на ухо: – Как ты себя чувствуешь? – Ведь тот открыл все свои старые раны, чтобы победить телепата. – Кажется, лучше, – прошептал Ая в ответ. – Говорят, что разделённая боль уменьшается. Хотя я никогда её не испытывал. – Всё когда-то бывает в первый раз. – Мы явно произвели впечатление, – сказал Кроуфорд. – Моя попытка выманить их удалась. Шульдих скривился и замахнулся. Кроуфорд поймал его запястье прежде, чем Шульдих успел дать ему подзатыльник. Шульдих попытался вырваться и заорал: – Ты знал, что это случится. Почему ты не предвидел? – Я вижу не всё. Ты знаешь. – Нас подняли посреди ночи. Мне пришлось сражаться с голой задницей, на мне было только в колечко в пупке. Мы чуть не поджарились. Думаешь, они не знали, как мы устали сегодня? Поэтому на нас и напали. Знали, потому что наблюдали. Мы засиделись на одном месте. Ты что, хочешь, чтобы нас убили, твою мать? Надо было переехать раньше. Кроуфорд выглядел скучающим; это был его эквивалент насмешки. – Правда? – Ты же решаешь, когда нам переезжать! Считается, что ты наш лидер! – Никакой реальной опасности не было. – О, ты это видел? – Ты слишком эмоционален, Шу. – Уклончивый ответ. – Ты идиот, Брэд. Наги услышал, как Ая говорит: – Люди смотрят. – Он оглянулся и увидел, что Фарфарелло трётся об Аю и гладит его через брюки. Ая выгибался, как довольный кот. Фарфарелло обнял его за шею; ещё немного, и задушит. Телекинез и эмпатия Наги уловили волны вожделения. Неужели они до сих пор возбуждены после всего этого секса с ошейником? – И что? – выдохнул Фарфарелло в ухо Ае, продолжая медленно поглаживать котёнка. Не надо бы смотреть, но Наги не мог побороть себя, слушая глубокие вздохи Аи. Принадлежность к группе людей, способных трахать всё живое, избавила его от комплексов. Да, он жаловался, но только когда его отвлекали от работы или сна или совсем уж переходили все границы. Схватка и его возбудила... Шульдих дёрнулся и повернулся к ним. – Сейчас не время, – проворчал он. Фарфарелло пожал плечами, обнимая Аю, и тому против воли пришлось повторить жест. – Кроуфорд давно должен был позаботиться о переезде, так что он, конечно, идиот. Ты слишком эмоционален. Наша квартира уничтожена, мы потеряли почти всё, включая мою любимую смирительную рубашку. Ничего не исправишь – кроме, пожалуй, твоей склонности поддаваться эмоциям. Всё. Двигаемся дальше, – ответил Фарфарелло. – Фарфарелло прав. – Прав? Наги внезапно захотелось измерить себе температуру. Он добавил успокаивающим тоном: – Шульдих, я постарался, чтобы огонь перекинулся на квартиру тех людей, которые по ночам стучали тебе в стену. Улыбка. – Наги, я тебя люблю. – Хорошо. Ты и должен меня любить. Кто-нибудь знает, машина цела? Все переглянулись, вздохнули и пошли к гаражу. Наги двигался в нескольких сантиметрах над землёй, чтобы защитить босые ноги. Фарфарелло тоже шёл босиком, но не оставлял кровавых следов. К счастью, машину не тронули, и они поискали бомбы. В багажнике хранились кое-какие вещи, так что не всё потеряно. Кроуфорд бросил Наги ключи, и тот без вопросов проскользнул на место водителя. Как только Наги завёл двигатель, Кроуфорд достал сотовый телефон и набрал номер. – Кальб, квартира понадобилась раньше, чем я ожидал. Немедленно. Да, я знаю, который час, но с твоими доходами это не должно иметь значения. Множество других брокеров с радостью займутся моими делами. Ничего, что ещё не всё готово. У меня неотложное дело. Превосходно. Мы будем там через двадцать минут. – Кроуфорд закончил разговор и спросил: – Ну? – Ты не хочешь знать, что он сейчас говорит об американцах, – сказал Шульдих. – Могу догадаться. Квартира уже готова? – Жить можно. Есть несколько недоделок, но лучше мы сами справимся. – Ты знаешь, что… – Да, Брэд. Я знаю, что делать. То, что я всегда делаю, а ты меня всегда об этом спрашиваешь. Повезло тебе, что твоя ослиная упёртость так нравится мне. Наги обожал привычную обстановку. От его команды воняло дымом, кровью и потом, но они в безопасности, и они – его команда. Наги слегка улыбнулся при мысли об ударе, который хватит Кроуфорда: они такое сделали с обивкой машины, просто сев в неё – даже пластик не спас сиденья и дверцы от крови и сажи. Два самых окровавленных члена команды устроились на заднем сиденье. Хорошая новая привычная обстановка.