Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 21 – Шульдих, просыпайся. Уютно. Неохота. – Ы. – Шульдих. Шульдих приоткрыл глаз и увидел Брэда. Брэд Кроуфорд, одержимый контролем придурок. – Чего? – Мы идём завтракать в кафе. Завтракать? На кой чёрт ему сейчас завтрак? – Слишком рано. – Полдень. – Слишком рано. Шульдих припомнил события минувшей ночи и быстренько проснулся. Твою мать, придётся искать Фарфарелло и… Не придётся? Он телепатически проверил ещё раз: Фарфи спит в их с Аей комнате. Ему полагалось устроить кровавую бойню среди берлинского духовенства! С незапертой-то дверью. – Что за херня случилась с Фарфи? – спросил Шульдих. – Я хочу, чтобы ты это выяснил. Чёрт. Но… – Мы идём завтракать в кафе? – У нас нет еды. Если мы хотим есть... – Ладно. – Шульдих вдруг вспомнил об участи своих бандан и оскалился, глядя на их убивца. Кто дал Брэду право распоряжаться его гардеробом? Брэд явно раздражён. – И ещё пойдём за покупками. Шульдих так легко не поддастся. Нет. – Правда? – Новые вещи. Он не клюнет на наживку. Пока не клюнет. – Я должен переодеться. – Разбуди Аю с Фарфарелло. Может, тебе удастся что-нибудь прочитать или увидеть. Точно, Шульдих же умирает от любопытства. – Ладно. Но отношение ко мне придётся изменить, Брэд, если не хочешь снова спать с Наги. А может, Наги решит спать со мной... Брэд утомлённо взглянул на него и ушёл. Шульдих сердито посверлил взглядом его спину и начал одеваться. Чуть позже Шульдих заглянул в комнату психов. Утренний свет нарисовал сквозь зарешеченное окно узоры из серых теней и тёплого, сияющего золота по всей комнате и на руке Фарфарелло. Фарфарелло свернулся клубочком рядом с Аей, положив ладонь ему на грудь; он выглядел таким юным и невинным, даже со шрамами и повреждённым глазом. Ая спал, но усталое и несчастное лицо выдавало его беспокойство. Почему Фарфарелло всё ещё здесь? Он должен был уйти. Сейчас Шульдиху полагалось одеться, найти его в какой-нибудь церкви, вырубить, очистить место преступления и притащить Фарфи обратно. Потом его засунули бы в смирительную рубашку и подвесили где-нибудь, пока кайф не выветрится. Брэд издевался бы над Наги за предложение оставить дверь незапертой, Наги злился бы, вещи летали бы и ломались. Вот такое хреновое утро ждало Шульдиха. Внутренне он готовился. Фарфарелло не должен нежиться в кровати; это против его природы. Чёрт, Шульдих до сих пор не мог привыкнуть, что Фарфи спит в кровати, а не на полу. Он начал понимать, почему Брэда в последнее время так колбасит. Фарфарелло проснулся. – Чего тебе? – Мы идём завтракать, а потом по магазинам, так что вставайте. – Идите без нас. Ая устал. Фарфи прикрыл собой котёнка, готовый зарычать на Шульдиха, если тот посмеет разбудить Аю. Прошлой ночью случилось что-то важное. Шульдих уловил мысли о двери, запястье и Ае. Ая гладит запястье Фарфи. Наверняка что-то важное, но Шульдих не понял. – Брэд хочет, чтобы мы все пошли, марш-марш. Одевайтесь. И посмотрите, что из одежды нуждается в чистке. Ая невнятно застонал и открыл глаза. Секунду он чувствовал себя умиротворённым, но потом о чём-то вспомнил, и его сознание снова погрузилось в хаос. Шульдих не мог уловить ничего, кроме ощущения выбитой из-под ног почвы. Фарфи был спокоен и доволен. – Ая… – начал Шульдих. – Одеться, чистка, завтрак, магазины. Я понял. – Ты ведь не оставил чековую книжку на той квартире? Ая угрюмо посмотрел на него. – Нет. – Пушин, нам необязательно идти, если ты устал. В сознании Аи что-то всколыхнулось и тут же стихло. – Нет, я проголодался. – Ему явно не понравилась идея остаться с Фарфи. Интересно. Придётся внимательнее понаблюдать за Аей. Это будет совсем не в тягость. – У вас нет времени на ванну или душ. Мы уходим прямо сейчас. – Шульдих, вон, – сказал Фарфарелло. – Мы не будет одеваться перед тобой. – Раньше же одевались. Внезапно в руке Фарфи оказался нож. – Вон. – Ладно. Ухожу. До скорого. В гостиной сидел Наги, уставившись на экран компьютера. Шульдих чувствовал изменения в телепатии мальчишки, словно она годами была зарыта, а теперь пробилась наружу. Она взывала к нему... – Наги… – Нет. Отъебись, – ответил тот, не оглядываясь. – Кто-то должен тебе помочь. – Отъебись. Я и сам справлюсь. – Нет, не справишься. Ты не сможешь сам тренироваться. – Шульдих, уж ты-то должен знать, что означает "отъебись". – Что ты вообще имеешь против телепатов? Наги повернулся и бросил на него взгляд, говорящий: "Ты что, тупой? А, точно, тупой". Шульдих продолжил: – Ладно, ублюдки из Эсцет и Розенкройц… – И ты. – …отстой, но у тебя есть ещё одно оружие, и было бы глупо не научиться пользоваться им, ведь вчера ты спас нас. – Ты действительно хочешь узнать, почему я отказываюсь от твоей помощи? – Взгляд Наги был почти злорадным. – Потому что я тебе не доверяю. Я опасаюсь, что ты будешь тренировать меня неправильно, чтобы я не достиг твоего уровня. Я опасаюсь, что ты заложишь в мой разум ловушки и потом воспользуешься ими. – Ты столько знаешь о дерьме, в котором Эсцет валяло своих телепатов. Слишком много. Неужели они так давили на зарождающуюся телепатию Наги, что покалечили её? Наги молча смотрел на него. В мальчишке с каждым днём всё меньше и меньше от ребёнка, он могущественный телекинетик с сильной волей, хотя железный кулак этой воли затянут в бархатную перчатку тихого псевдосогласия. В Шварц он всегда делал что хотел, либо манипулируя Брэдом, либо занимаясь своими делами у него за спиной. К счастью, в большинстве случаев его цели совпадали с целями команды. Время от времени он по приказу использовал свою телепатию или эмпатию, но только под давлением и по мелочам. Почему-то присутствие Аи заставило Наги напрячься, раздуть тлеющий огонёк своего таланта, причём бессознательно. Может, надавить сюда? – Тогда я не буду тебя тренировать, – сказал Шульдих. Наги выглядел ошеломлённым. – Что? – Я не буду тебя тренировать. У меня нет времени и терпения работать с тем, кто постоянно сопротивляется. Тренируйся сам. – Ладно. Наги снова повернулся к компьютеру, но Шульдих заметил, что мальчишка пытается незаметно следить за ним. С паранойей так забавно играть. К сожалению, Шульдих наслаждался всего три минуты, потом появились остальные. – Ведите себя хорошо, – сказал Брэд. – А я заплачу за завтрак. – Он развернулся и пошёл к двери, не сомневаясь, что команда последует за ним. Шульдих ухмыльнулся. – Наслаждайся завтраком, Ая, потому что другого извинения мы не получим. Насладиться завтраком Ая не смог – он вообще ничем не мог наслаждаться из-за своего мрачного настроения, причём Шульдих так и не сумел выудить подробности; похоже, только Фарфарелло был доволен жизнью. Они ели молча, почти машинально, и не одному Шульдиху казалось, что за ними наблюдают. Наверное, прошлая ночь спровоцировала приступ паранойи и безрадостную атмосферу. Шульдих вздохнул с облегчением, когда завтрак закончился. Выйдя из кафе, Брэд сказал: – Шульдих, закажи нам новые костюмы. И Ае тоже. Есть, сэр. – Почему я? – Мы с Фарфарелло пойдём за оружием. – Я не стану надевать ошейник и поводок, – сказал Фарфарелло. – Наденешь, если хочешь получить новые игрушки. В прошлый раз ты отвратительно себя вёл. – Это было несколько лет назад. – Ты убил троих покупателей. Такого не забывают. Наги, ты идёшь с нами. – Нет, – сказал Наги. – У меня есть дела. А потом я вернусь домой. И он ушёл. Брэд хотел вернуть его, но, к удивлению Шульдиха, решил, что не стоит. Неужели папочка научился не давить так сильно? Вероятно, Брэд понял необходимость изменений. Только надолго ли? Ая ни на что не реагировал, погружённый в собственные мысли, которые Шульдих всё ещё не мог прочитать. Проклятье! – Похоже, мы пойдём вместе, – улыбнувшись, сказал Шульдих. Фарфи ощетинился. – Ни фига. – Ты что, не доверяешь Ае? Ая пришёл в себя. – Ты играешь в опасную игру, Шульдих. Хотя он вроде бы не возражает провести день вдали от Фарфи. – В свою любимую. Фарфарелло вытащил нож, но Брэд перехватил его руку. – Фарфарелло пойдёт со мной. Ая пойдёт с Шульдихом. Вы все заткнётесь. Вот как это будет. – Ты это видел? – не удержался Шульдих. – Живо тащите свои задницы в машину. О-о-о, Брэд. Шульдих занял переднее сиденье, Беляночка и Розочка, как обычно, уселись сзади. Брэд бросил Фарфарелло сумку, и тот с отвращением достал оттуда ошейник-цепочку и поводок. Шульдих прочёл в мыслях Фарфи, что вещи ему нравились – просто он ненавидел, когда поводок держал Брэд. Затем Фарфарелло достал куртку с капюшоном, которую терпеть не мог – капюшон ограничивал поле зрения. Брандт и Нойбер не любили подозрительных покупателей, так что Фарфи приходилось прятать шрамы и глазную повязку. Настоящий геморрой, но товар B&N того стоил. Они сдали одежду в любимую химчистку, потом Брэд высадил Шульдиха и Аю у ателье Баргельда, пообещав вернуться вовремя. Иногда Шульдих по-настоящему ненавидел пророков. Они чертовски самоуверенны. Однако Шульдих не мог упустить возможность поприставать к Ае. – Вам уже нужны новые костюмы? – спросил Баргельд, когда они вошли. – Впрочем, я не жалуюсь. – При нашем образе жизни это неизбежно. Да, нам нужно ещё, а с Аи необходимо снять мерки. – Зачем мне костюм? – спросил Ая. – Некоторые клиенты считают это шикарным, а у американцев после Тарантино появился фетиш – убийцы в костюмах. Представляешь? И Шульдих подтолкнул недовольного Аю к Баргельду. Смотреть, как Баргельд снимает с Аи мерки, оказалось не менее смешно, чем наблюдать за Фарфи в руках портного. Ая чувствовал себя неуютно из-за прикосновений и оценивающих взглядов и дёргался так же сильно, как и его психованный любовник. Он явно изо всех сил старался не сорваться на Баргельда, но быстро потерял терпение. Шульдих усугубил ситуацию, сказав, что нужно пошире раздвинуть ноги. К его разочарованию, Ая до конца выдержал процедуру. Затем они пошли за повседневной одеждой, хотя их представление о повседневности немного причудливее, чем у большинства покупателей. Шульдих довольно наблюдал, как Ая хмурится, не находя адекватную замену своим безвкусным свитерам. Если у вас такое тело, как у Аи, зачем его прятать? Шульдих по доброте душевной отвёл его туда, где продавалась одежда со шнуровкой, ремешками, пряжками и молниями. Ае такое нравится, судя по молниям на его чёрной рубашке. И всё же Ая слишком углубился в свои мысли, так что его ни достанешь толком, ни прочитаешь. Шульдих раздражённо ходил за Аей вдоль рядов одежды. – Я сейчас заведу тебя в тёмный уголок и трахну. Ая не отреагировал. – Нет, я лучше сделаю это здесь, на глазах у всех, и засуну член так глубоко в твою задницу, что он вылезет из твоей глотки. Похоже, Ая не слышит, хотя другие покупатели уже косятся на них. – Я заставлю тебя умолять. Если б Ая его услышал, он бы уже полез в драку. Значит, не услышал. Шульдих потянулся к заднице Аи... и только его сверхъестественная скорость помешала Ае сломать ему запястье. – На это ты среагировал. Это многое говорит о тебе. – Какого хрена ты делаешь? – раздражённо спросил Ая. – Пытаюсь привлечь твоё внимание. Да что за хрень с тобой происходит? – Не можешь прочесть это в моём сознании? Нет, чёрт возьми, хотя никому не положено быть таким непрошибаемым. – Могу, но так интереснее. Фарфи пригрозил тебя кастрировать? Нет, это было бы нелогично. – Что же на самом деле беспокоит Аю? Шульдих рассмеялся. – Он сказал, что любит тебя? Ая дёрнулся, хотя это заметил бы только тот, кто хорошо его знает. – И что, тебе стыдно, что ты с Фарфи? Испугался объяснения в любви? Не знаешь, что сам чувствуешь, зато знаешь, что не достоин любви? – Дёрг, дёрг, дёрг, дёрг. – Всё вместе? Ая, я тебя люблю. – Что, и ты тоже? – угрюмо спросил Ая. Вот потеха! Ая слишком хорош для Фарфи. Шульдиху хотелось забрать его себе. Может, нужно больше стараться? – Значит, он сказал, что любит тебя. Хотя даже одноглазый это увидит. Ты ведь не обязан говорить в ответ: "Я люблю тебя". Фарфи наверняка догадался, что ты его любишь, раз убиваешь вместе с ним и позволяешь трахать себя по пять раз за ночь. – Не по пять раз, и не всегда он трахает меня. – Да, быть боттомом пять раз за ночь – больно. Да и скучно. А ты любишь его? И не вздумай отрицать, ты же его хочешь. Теперь, когда разговор выбил Аю из колеи, его легко читать. Судя по всему, он не уверен в себе. Незнание и мысли, окружающие это незнание, ощущаются как большое холодное пятно или подводное течение в тёмном океане. Ая старательно уклоняется от размышлений на эту тему, и убеждает себя, что чувства не важны. Тот факт, что сознание Аи не ответило мгновенным "нет", говорит о многом. Он у них на крючке. Он принадлежит Шварц. Шульдиха до чёртиков смешило, что он привык к Шварц так быстро, несмотря на их прошлое противостояние, в то время как к Вайсс он не привык за годы. Предчувствия Брэда и одержимость Фарфи на сей раз сыграли им на руку. Всего-то нужно было удерживать его у себя. Шульдих мечтал, чтобы Ая оказался рядом, когда Эсцет попробуют использовать Слово, и засунул бы это Слово им в глотки. И всё же лучше быть уверенным на сто процентов, а для этого нужно привязать Аю к команде как можно крепче. Необходимо хорошенько всё обдумать. – Я не буду тебя уважать, если ты это наденешь, – сказал Ая. Шульдих посмотрел на чёрный картуз, который он машинально взял в руки. Картуз ему понравился. – Ты и сейчас меня не уважаешь. – Я стану уважать тебя ещё меньше. – Почему-то я тебе верю. – И буду над тобой смеяться. С него станет, с ублюдка. – Ладно, никакого картуза. – Не могу поверить, что ты этим наслаждаешься. – Чем? – Хождением по магазинам. – Это охота и убийство. И новые вещи... – Ты из какой части Германии? – Меньше знаешь – крепче спишь. Из восточной. – Шульдих усмехнулся. Как мило – Ая проявляет интерес к товарищам по команде. – Знаешь, меня даже не столько вещи интересуют. Я просто люблю сам процесс. – Внезапно многое стало понятным. – Ты уверен, что хочешь лучше меня понять? Ая прищурился. Так мило, мать его. Шульдих надеялся, что Фарфи оценит его выдержку – ведь он не попытался сделать разум Аи более восприимчивым к неотразимо сексуальным рыжим немцам. Вместо этого Шульдих пытался добиться своего старомодным и не очень эффективным способом – непрестанным флиртом. Фарфарелло понятия не имеет, от чего Шульдих отказывается ради мира в команде...