Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 29 Фарфарелло расхаживал по гостиной. – Где они? Развалившийся на диване Шульдих выглядел таким томным и самодовольным. – С ними всё в порядке. Фарфарелло не понравилась его улыбка – её хотелось срезать. – Я счастлив, но не беспечен, – сказал Шульдих. – А вот и они. Ая слегка улыбался, его зрачки были расширены. Он схватил Фарфарелло, прижал к себе и уткнулся в его шею. Мило, но странно, непохоже на Аю. – Наги, что ты сделал с моим пушином? – Что я с ним сделал? Что он сделал со мной? У меня что-то не то с лицом. – Ты улыбаешься. – Да, наверное. – Зрачки мальчика тоже расширены. – Это пройдёт. – Что за херня тут происходит? Шульдих, моментально прилипший к вошедшему Кроуфорду, сказал: – Нам пришлось успокаивать девчонку. Ая использовал любовь к сестре, мы усилили её и, чёрт, это было клёво. Эндорфины. Ну, сам понимаешь. Хочешь попробовать? – Нет. – Я себя почти не контролирую, – прошептал Ая в шею Фарфарелло. – Это слишком... слишком. – Слишком? – Слишком много. Слишком много... счастья. Если Ая потерял над собой контроль, им лучше остаться наедине. Фарфарелло увёл его в спальню, стараясь не обращать внимания на непристойные советы Шульдиха. Он не нуждается в помощи мозголома. – Ты даже пахнешь по-другому, – сказал Фарфарелло. – Я был в клубе. Ая сел на кровать, улыбаясь безмятежнее, чем обычно; в распахнутых глазах горел странный свет. Фарфарелло забеспокоился. – Иди сюда, – позвал Ая. Проверяя его настроение, Фарфарелло возразил: – Я хочу сначала увидеть твой новый плащ. – В нём нет ничего особенного. Я не показывал только потому, что ты хотел посмотреть. – А, наказание. – Фарфарелло открыл сумку, готовясь в любой момент уклониться от ножа. Ничего не произошло. Этот плащ тоже из чёрной кожи с ремешками, но не двубортный – такой носят расстёгнутым. Пахнет новой вещью, пусть уж Ая скорее начнёт его носить. – И рубашка? – Он достал чёрную рубашку без рукавов, с воротничком-стойкой и лёгкой бронёй спереди. – Плащ будет расстёгнутым. Хорошо. У здоровых котят есть чувство самосохранения. Фарфарелло услышал какой-то звук, оглянулся и увидел, что Ая играет с ошейником. Внезапно плащ показался не таким интересным. Ая перевёл взгляд с ошейника на Фарфарелло, и его глаза сверкнули. – Иди сюда. Только дурак откажется от такого приглашения. Фарфарелло присел перед Аей на корточки и с жадностью наблюдал, как тот осторожно застёгивает на нём ошейник. Фарфарелло слегка качнулся, колокольчик зазвенел. Когда он сглотнул, ошейник сдавил кадык, и Фарфарелло решил глотать почаще. *** Ая всё ещё чувствовал себя очень странно. Раньше счастье никогда не было таким интенсивным и не длилось так долго. Что-то здесь не так. Надо переждать где-нибудь в одиночку. Он смог бы, если б не нуждался так сильно в прикосновениях Фарфарелло, а теперь ему захотелось большего. Кожа на шее любовника была такой гладкой и горячей на ощупь. От той самой раны осталась очень тонкая розовая полоска. Может, даже шрама не будет. Ая не знал, что и думать. Он зацепил ошейник пальцем и притянул Фарфарелло поближе, чтобы поцеловать. Этого тоже недостаточно. Он так сильно хочет Фарфарелло... – Я чувствую себя переполненным, – сказал Ая, увлекая любовника за собой на кровать. – Переполненным чем? – …Чувствами. – Он размяк, и слова звучали глупо. – Трахни меня. – По крайней мере, это прозвучало нормально. Ая надеялся, что Фарфарелло не очень возражает против его счастливого настроения. Зря беспокоился. Улыбаясь, он растворился в прикосновениях, поцелуях и звоне колокольчика. Позже, когда Фарфарелло трахал его, Ая совсем потонул в ощущениях и хотел что-нибудь сказать – но просто повторял имя Фарфарелло. – Я знаю, – ответил Фарфарелло. *** Усталый, но взвинченный и всё ещё счастливый, Наги ходил по комнате. В таком состоянии не поработаешь. Потом началось вечернее секс-шоу, и он понял: надо уйти из квартиры. Наги поднялся на крышу. Взглянул на тёмный город с редкими огоньками – и на долю секунды почти поверил, что мир принадлежит ему; но тут же понял – он не знал бы, что делать с этим миром. Луна озаряла скользящие по небу облака, и Наги решил взлететь так высоко, как только сможет. Телекинезом он создал воздушную капсулу и взмыл ввысь. Он летел сквозь сырые облака, но ему даже нравилось, пришлось только застегнуть куртку. Он не стал подниматься слишком уж высоко. Освоившись немного, Наги понял, что кинетическое зрение здесь тоже работает, можно видеть движущиеся частицы. Попробовать, что ли, поработать с ними? В теории он знал, что нужно делать. Оживившись, Наги улыбнулся и заставил пролиться дождём ближайшее облако. И радостно вскрикнул, когда получилась молния. Потом отвлёкся и падал целый километр, но вовремя остановился, зависнув вверх ногами. Он даже смог остановить дождь. Наги посмотрел на часы: прошло больше времени, чем казалось, но было так весело, он совсем не жалел. Новое умение обязательно пригодится. Пора домой. Открыв дверь своей комнаты, Наги увидел выходящего Аю, и ему захотелось поделиться новостью. – Ая, я устроил грозу! – Это прозвучало совершенно безумно, но возбуждение требовало выхода. Так как взгляд Аи говорил "ты спятил", Наги сказал: – Заходи. Я хочу кому-нибудь рассказать об этом. – Ты устроил грозу? – спросил Ая, войдя в комнату. – Дождь. Молнии. Было так здорово. – Он прижался к Ае и почувствовал себя виноватым, когда тот вздрогнул. Наги отстранился – лучше забыть, каково это, когда твоя голова лежит на груди Аи. – Извини. – Просто ты холодный и мокрый, – ответил Ая. И в самом деле холодный и мокрый, а Ая сидит с голой грудью, сонный и тёплый после секса. – И от тебя сильно пахнет озоном. – Конечно. Это была такая гонка! – Наги встряхнул волосами. – Я говорю, как идиот. Не могу дождаться, когда снова стану нормальным. – Я понимаю, – сдержанно ответил Ая. – Думаю, мне лучше поспать. Спокойной ночи, Ая. – Спокойной ночи, Наги. – Ая улыбнулся, выходя из комнаты. Ужас. Раздевшись, Наги решил, что всё было не так уж плохо. Счастье помогло ему раскрыть новые способности и дало предлог пообниматься с Аей. *** Шульдих проснулся через полминуты после Брэда и спросил: – Что случилось? – Телепатия редко давала доступ к видениям Брэда. В лучшем случае Шульдих улавливал обрывки. В постели Шульдих не обвивался вокруг Брэда змеёй только потому, что Брэд ворочался во сне и ворочался ещё сильнее, когда его будили видения. Такое случалось примерно дважды в неделю, иногда чаще, если Шварц в течение дня уставали, как в последнее время. Тело Брэда под пальцами Шульдиха напряглось. – Не флиртуй с Аей сегодня. – Или что? – Или Фарфарелло сорвётся, и начнутся большие неприятности. Я не должен объяснять тебе это, да ещё и с помощью видений. Ты и сам всё знаешь. – Ненавижу, когда мне указывают, что делать. – Ненавижу растолковывать тебе прописные истины. Шульдих не любил разговаривать с Брэдом в темноте – его не прочитаешь толком, и выражения лица не видно. Хотя лицо Брэда вообще не похоже на открытую книгу. Но сейчас голос звучит гневно. – Я знаю, ладно? – Но? – Ничего не могу поделать. Ая слишком близко. – Шу. – Я хочу его. Из-за Фарфи я хочу его ещё сильнее. Если б мне дали его ненадолго, я бы избавился от этого ощущения. – Ты знаешь, что такого не случится. Шульдих ненавидел, когда ему читают нотации, как какому-нибудь капризному ребёнку, но знал, что вполне заслужил это. – Конечно, знаю. – Я не хочу, чтобы команда сама себя уничтожила. – Знаю. – Шульдих тоже не хотел. – Я полагаюсь на тебя. Нотация почти стоила этого небольшого признания. Почти. – Я не буду намеренно провоцировать Фарфарелло. Но не могу обещать, что такое не произойдёт случайно. – Полагаю, этого достаточно. – Чертовски верно. Ты закончил? – Да. – Можешь опять заснуть? – Ещё не пробовал. – Брэд повертелся и вздохнул. – Нет, не могу. – А если я сделаю тебе минет? – Если Брэд не спал, Шульдих тоже не мог. – Попробуй – вдруг поможет. – Хорошо. – Значит, сделаешь? – Не знаю. – Брэд почти отвернулся, но Шульдих продолжил: – Конечно, сделаю. Должен же я тебя сначала немножко помучить. *** Ая открыл глаза, и Фарфарелло прошептал: – Доброе утро. Ая вспомнил своё странное поведение прошлой ночью и вздохнул. Какой позор. – Разве доброе? Фарфарелло ухмыльнулся. – Вот это мой котёнок. – На нём всё ещё был ошейник с колокольчиком и больше ничего. – Тебе не понравился секс? – спросил Ая, чувствуя себя извращенцем. – Понравился, но секс с моим котёнком мне тоже нравится. Ая тоже предпочитал быть самим собой. И всё же вчера он вспомнил хорошие времена с сестрой, не омрачённые её комой и смертью – о таком не жалеют. Он повернулся к прикроватному столику, чтобы посмотреть, который час – и увидел ещё одну книгу на томике Ницше. Взял её, взглянул на обложку. "Искусство войны" Сун Цзу в переводе на немецкий. Ая повернулся к Фарфарелло, тот широко улыбнулся. – Ты потерял так много книг при пожаре, пушин, и ты уже дочитываешь "По ту сторону добра и зла". Очень любезно. Теперь понятно, почему Фарфарелло интересовался книжными магазинами, мимо которых они бегали по утрам. – Спасибо. Этим утром Фарфарелло настоял на долгом купании, бормоча что-то о правильном запахе Аи; было бы обидно, если б Ая не понял, что тот имел в виду. А ещё так приятно, когда о тебе заботятся. За завтраком Наги выглядел вполне привычно. Фарфарелло ухмыльнулся и сказал: – Дай мне чайник. Наги глянул раздражённо. – Возьми сам. – Да, снова нормальный. – Прошлой ночью ты был таким сговорчивым... – Надо было пользоваться случаем, потому что больше такого не повторится. – Его щёки слегка порозовели – и этот явно смущён своим вчерашним поведением. – Хочешь сказать, что прошлой ночью ему что-нибудь обломилось бы? – сладко спросил Шульдих. – Пошёл к чёрту. Кроуфорд и Фарфарелло явно очень довольны, а почему бы и нет? Обыкновенное хорошее утро Шварц. Ая заметил многозначительный взгляд Шульдиха, но тот ничего не сказал. Так повторилось несколько раз, и Ая спросил: – Что? – Ничего, – ответил Шульдих с кислым видом. *** Сад. Какой приятный контраст всем этим складам и офисам, в которых приходилось работать последнее время, однако здесь то и дело надо перепрыгивать или огибать что-то. Иногда в темноте Ая не замечал препятствий на дорожке. Вон какое-то движение – похоже, Фарфарелло бежит с другой стороны, перекрывая дорогу жертве Аи. Молния с грохотом расколола небо и поразила их добычу; Фарфарелло замер. Вдвоём с Аей они осторожно приблизились к упавшему телу. – Похоже, удачно, – сказал подошедший сзади Наги. – Это ты сделал? – спросил Фарфарелло. – Ага. Эта котлетка уже никого не побеспокоит. Я точнее, чем Бог, – усмехнулся Наги. – Тебя гром и молния не поразят, Фарфарелло. Фарфарелло посмотрел на небо. – Нет, конечно. Я просто хотел увидеть, не ударит ли молния в тебя. – Прости. Не повезло. Не думаю, что я привлёк Его внимание. Фарфарелло улыбнулся. – Хорошо. К облегчению Аи, мальчик оказался по-настоящему опасен. Прошлый опыт убеждал: дорогие для Аи люди должны уметь позаботиться о себе. *** Теперь у Аи было девять книг. Иногда новые книги появлялись каждое утро, иногда Фарфарелло пропускал несколько дней. Поэтому Ая предвкушал утренние сюрпризы. Когда он спросил об этом, Фарфарелло ответил: – Это интереснее, чем сразу отдать тебе всю коробку. Осуществляя свой план, Кроуфорд менял частоту и способы нападений. Они убивали пешек, уничтожали лидеров, опустошали лаборатории, и Наги сливал финансы на счета Шварц. Команда не слишком переутомлялась. Ае это нравилось. Иногда он понимал, что доволен жизнью. *** Ая увидел летящую в Шульдиха пулю, но сомневался, что телепат её заметил. Это был рикошет, специально в Шульдиха не целились, столько всего сразу происходило. Ая отразил пулю лезвием катаны. Услышав резкое звяканье металла о металл, Шульдих повернулся, и его глаза распахнулись от удивления. Сейчас скажет что-нибудь пошлое. Ая снова бросился в бой. Но никаких пошлых комментариев не последовало, ни там, ни в машине. Может, Ая и дальше будет спасать ему жизнь. *** Как и предвидел Кроуфорд, Шульдих сразу спросил: – Ты заметил, что Абиссинец сегодня прикрыл мне спину? – Да. – Он наш. Наш со всеми потрохами. Это не было инстинктивным движением. Он сознательно решил защитить меня. Так приятно – кульминационный момент долгой работы. И всё же... – Ты должен был заметить пулю. – Кроуфорд сам увидел её лишь за секунду до того, как она срикошетила, и очень обеспокоился. Видения, которые не предотвратишь, выводили его из себя. Шульдих скорчил гримасу. – Я думал о пяти других людях и их пулях. Я не всемогущ, как бы мне этого ни хотелось. – Ты удержался от комментариев – очень хорошо. – Это было бы глупо. Кроуфорд знал, что Шульдих прячет за спиной бутылку красного вина и два бокала. Иногда он бывает так странно мил. – Хочешь отпраздновать? – Ты же знаешь, что хочу. Твой взгляд подсказывает мне, что ты это предвидел. Вот чёрт. – Я не предвидел, что ты догадаешься. – У каждого свои недостатки. Хотел бы я почаще тебя удивлять. Не волнуйся, бесстрашный лидер. Только тот, кто знает тебя так... близко, как я, способен понять этот взгляд. – Он наполнил бокалы, протянул один Кроуфорду и поставил бутылку на журнальный столик. Подняв свой бокал, Шульдих провозгласил тост. – За зло. Кроуфорд улыбнулся и чокнулся с Шульдихом. – За зло. – Шульдих выбрал прекрасное вино. Кроуфорд улучшил вкус телепата во многих областях. – Я это слышал. – И что? Слушай на здоровье. – Кроуфорд поставил бокал и поцеловал Шульдиха, смакуя вкус вина на его губах и влажное после душа тепло, излучаемое телом. Как хорошо. – М-м-м. – Шульдих снова поднял бокал. – За то, что мы живы и можем насладиться послебитвенным сексом. Он выпил залпом, развязал халат и кинулся на Кроуфорда. Чтобы предвидеть действия Шульдиха, пророческий дар не требовался. – Это я тоже слышал, самодовольный ублюдок. *** Оми почти растерялся в Берлине. В последнее время Шварц реже нападали на Эсцет – но, возможно, они просто лучше скрывают убийства. Нет никаких доказательств того, что Ая до сих пор с ними, но Оми просто чувствовал. Он даже подучил немецкий, чтобы облегчить поиски. Интересно, Ая всё ещё остаётся собой? Даже не учитывая влияние Шварц и шульдиховской телепатии, одно только пребывание вдали от дома должно сказаться. Это длится уже так долго... Оми часто снились кошмары про безумного убийцу, похожего на Фарфарелло; он смотрел на Оми из тела Аи и смеялся, а потом потрошил его. И если Ая всё ещё Ая, что же сказать такого, чтобы ему захотелось вернуться? После ужасной схватки с учителем Аи Сионом и первыми Вайсс Оми хотелось забыть о прошлом и бежать подальше, ведь обезумевший Сион со своей командой всё ещё живы. После убийства Персии, нападений на агентов Критикер, пыток Бирман и её кошмарной смерти организацию охватило смятение. А тут ещё дедушка... Оми подумал о том, что сказал бы Ая. Вообще-то он знал, что Ая сказал бы о дедушке, если бы всё ещё был Аей. Он сказал бы, что Такатори нельзя доверять, но Оми и сам Такатори, хоть давно отказался от этого имени. Дедушка кажется искренним, и он единственный родственник... Со всем этим нужно что-то делать, но Оми пока не знал, что именно. Жизнь со Шварц может показаться Ае более мирной. Поиски Аи были хорошим предлогом, чтобы сбежать из дома и от Вайсс: жажда насилия одолевала Кена всё чаще, а Ёдзи стал отстранённым и скрытным. Оми никак не мог привыкнуть к Асато, а тот с каждым днём становится всё несчастнее: команда его игнорирует. Чёрт бы подрал попытки Персии помешать Оми. Даже после смерти его ошибки преследовали Вайсс. И Оми ещё хочет вовлечь в это дело новых участников? По крайней мере, здесь, в Германии, у Оми есть причины для отчуждения. Дедушка хочет, чтобы он занял место Персии – и значит, покинул Вайсс. Может, и вправду так будет лучше – если тот, кто принимает решения и обладает властью, имеет опыт оперативной работы. Он мог бы помочь Вайсс. Может, под его руководством Ёдзи и Кен станут прежними, особенно если придётся тренировать двух новых членов команды – тогда они забудут о собственных проблемах. Может, Асато станет счастливее вдали от командира группы, который его ненавидит. Оми мог бы отменить смертный приговор Аи и привлечь ресурсы Критикер для уничтожения Эсцет. Не напрасной ли будет такая жертва? Оми всё шёл и шёл, куда глаза глядят.