Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 31 Они обсудили кое-какие планы и легли спать – очень уж устали. Так почему Шульдих проснулся сейчас, в 11 утра, хотя гордился своей способностью спать сколько угодно? Вставать не хотелось, но уснуть не получилось – даже уютно пристроившись под боком у Брэда. Он скатился с кровати и надел халат. Брэд не проснулся. Прошлой ночью Брэд признался ему в любви. Странно. В ответ он признался в чём-то подобном. Ещё более странно. Но... это правда. Шульдих отвёл прядь чёрных с проседью волос с лица Брэда и пошёл проверить остальных. Телепатия показывала, что они живы, но слишком утомлены, а Ая к тому же находится под действием наркотиков. Издалека они выглядели как уютная куча-мала. Вблизи – напоминали беженцев в приёмном покое. Предвкушающий скорую месть Фарфарелло выглядел совсем чокнутым; золотой глаз уставился в никуда. Фарфарелло осторожно, почти рассеянно гладил запястье Аи. У другого бока Аи примостился Наги – больше похожий на мёртвого, чем спящего. С тёмными кругами под глазами. Усталый, почти израсходовавший силу, Наги казался моложе и меньше ростом. Между ними, прикрыв глаза, неподвижно лежал главный пострадавший. Похоже, сейчас он мог только дышать. – Фарфарелло. Фарфарелло. – Не получив ответа, Шульдих хлопнул психа по макушке и крикнул: – Фарфарелло! Фарфарелло раздражённо рыкнул, но не отпустил запястье Аи. – Шульдих, надеюсь, это что-то важное. – Ты знал, что это я? – Да. Я просто не слушал. – А я-то собирался принести вашей несвятой троице завтрак. – Почему бы и нет? Всё равно ему нечем заняться, а поесть нужно. Эсцет выиграют, если команда умрёт от голода. К тому же выражение лица Фарфарелло того стоило. – Что ты сделал с Шульдихом, чудовище? – пробормотал Наги, уткнувшийся в плечо Аи. С открытыми глазами он выглядел не лучше. – Вы сейчас такие жалкие. Над слабаками неинтересно издеваться. Слишком легко. К тому же я никогда не позволю вам забыть о моём великом самопожертвовании. – Это больше похоже на правду. Пользуясь тем, что телекинетического удара не последует, Шульдих взъерошил волосы Наги и смог приблизиться к Ае. Из-за расширенных зрачков глаза Аи казались не фиолетовыми, а чёрными. Шульдих поинтересовался: ~ Ты помнишь, о чём просил прошлой ночью? ~ Ая моргнул и послал ему разрозненные образы: клуб, Шульдих в чём-то сетчатом, чёрном, блестящем, с чёрной банданой на голове. Во сне Брэд не может контролировать стиль Шульдиха. Ае было интересно, рассказал ли Шульдих Кроуфорду об их разговоре. ~ Да. Он считает, что это хорошая идея. Когда мы отправимся мстить, сыграем на том, как близок ты к смерти ~ . Ая в самом деле выглядел полумёртвым. ~ Как ты и сказал – так будет достовернее ~ . – Минутку, – произнёс Наги. – Ты не умеешь готовить. – Ну, кое-что умею, – ответил Шульдих. – Яйца и тосты не проблема. – А круассаны? Что, остался только один, и ты хочешь сам его съесть? Ага, мальчишка не такой беспомощный, как он думал. – Я только что сделал любезное предложение, а ты на него попИсал. Молодец, Наги. – Завязывай уже с самопожертвованием и накорми нас, – произнёс Фарфарелло, подавая признаки жизни. – Сжечь, что ли, твой тост? – проворчал Шульдих и пошёл на кухню. Тост чуть не сгорел сам, безо всякой помощи Шульдиха. Он действительно не умеет готовить. На это есть другие – младшенькие. Хорошо, что Брэд спит и не видит, как его "избалованный" телепат несёт бездельникам поднос с яичницей, тостами, маслом, джемом, соком, чаем и молоком. Он бы смеялся до посинения и задразнил его. Шульдих поставил еду на столик у кровати. – Вот, ешьте. – А я думал, что прошлой ночью настал конец света, – чуть улыбнувшись, сказал Наги. Месть может подождать. Шульдих обрадовался, что мальчик воспрянул духом. Что? Твою мать. С возрастом он совсем размяк. Если уж нашло сентиментальное настроение, можно заодно признать, что отстранённость Аи беспокоит его. Да, по вине наркотиков – но Ая сейчас похож на призрака. Однако Шульдих почти мог поклясться, что под наркотическим мраком и болью ощущается слабое чувство умиротворения. Странно. Видя, как они лежат все вместе на слишком узкой кровати, Шульдих почувствовал себя... одиноко. Ему нужно снова сделаться злобным ублюдком, убраться подальше от неприятной боли и усталости. – Ладно, давитесь завтраком. А у меня дела. – Пойти, что ли, убить кого-нибудь? Это всегда помогает. Он обдумывал возможности, прислонившись к кухонной стойке и доедая последний круассан. В городе, полном бесполезных лохов, ему нужно лишь сделать правильный выбор. Полностью одетый и причёсанный Брэд вошёл на кухню и спросил: – Ты сделал им завтрак? – Видел бы ты выражение их лиц. – Надеюсь, ты их не отравил. Они нам нужны. – Пошёл в задницу. – Взаимное подтрунивание было успокаивающе привычным, но Шульдих ощущал лёгкую неловкость. Брэд тоже казался неуверенным, но прятал это под маской; однако близких не одурачишь. Между ними висело вчерашнее "Я люблю тебя". Последний раз так неловко было, когда они впервые занимались сексом – и вся эта ерунда насчёт отношений лидер/подчинённый опять проявилась. Брэд подошёл слишком близко и сказал: – Секс кажется хорошей идеей, – что означало "Прошлой ночью я говорил серьёзно". Звучит неловко, но воодушевляет. – Согласен. – То есть "Я тоже". Брэд прижал его к стойке; Шульдих отложил круассан и поцеловал Брэда. Неловкость после первого секса они тоже сглаживали ещё большим количеством секса. Он убьёт кого-нибудь попозже. Наверное. Если будет время. *** Фарфарелло кормил его как беспомощного. Одурманенный наркотиками, с ранеными руками он и был почти беспомощен. Это раздражало. По крайней мере, Наги сейчас в ванной и не видит. Ая надеялся, что мальчик не уснёт там. – Я знаю, – сказал Фарфарелло. Даже он выглядел усталым. – Это ненадолго. Скоро ты снова будешь косить ряды врагов. Ая исцеляется не так быстро, как Фарфарелло. – Я это ненавижу. – Да. – Его взгляд был терпеливым и почти нежным. Наркотики притупляли боль, но Ая всё равно чувствовал её. Странно. Когда действие наркотиков закончится, он почувствует её сполна. Он ощущал себя так отстранённо. Вне времени. Фарфарелло и Наги действительно сказали, что он никогда не останется один? Сейчас сложно разделить мечты, галлюцинации и реальность. – Мы останемся с тобой, – сказал Фарфарелло, успокаивая его; но теперь Ая запаниковал из-за того, что говорит вслух. Тарелка опустела, и Наги вернулся слишком быстро. Аю снова охватила паника. – Это из-за наркотиков, Ая-кун, – мягко произнёс Наги. – Не волнуйся. Я читаю не мысли, а выражение твоего лица. И да, мы обещали остаться с тобой. Его лицо никогда ничего не выражает. – Ты не обязан оставаться здесь, Наги. – Ая понимал, что мальчик нуждается в одиночестве. – Я и так знаю, что ты всегда со мной. Но Фарфарелло сказал: – Ложись, – и Наги вздохнул, но послушался. Мальчик уснул после минутной жалобы на то, что больше не может спать и что ему скучно. Стало так уютно. Но без наркотиков и боли Ая наслаждался бы компанией ещё больше. – Конечно, – сказал Фарфарелло. Он также больше наслаждался бы, если б перестал проговаривать мысли вслух. *** Ая снова заснул. Наги забеспокоился, хотя знал, что это действие наркотиков. Внешне Ая изменился – без обычной брони раздражения и укрощённой жестокости он казался ниже и младше – как сам Наги. По крайней мере, телепатический щит не давал просочиться страданиям Аи. Наги желал ему скорейшего исцеления, потому что это нестерпимо. Ая должен быстрее поправиться. Ещё Наги хотел, чтобы Фарфарелло заснул. Не желая оставлять котёнка без внимания, он лишь немного вздремнул – и это отразилось на его внешности и, возможно, на степени вменяемости. Телепатически Наги слышал гудение Фарфарелло, а его кинетические волны слегка вибрировали. И всё же Наги не обвинял Фарфарелло за беспокойство – тем более что прошлой ночью кошмар Аи захлестнул их таким потоком отчаяния, что Наги проснулся со слезами на глазах. Быстрая и адекватная реакция Фарфарелло навела Наги на одну догадку; а то, что сегодня Фарфарелло отвечал молчащему Ае, вызывало ещё больше вопросов. А сейчас Ая заснул... Наги решил действовать прямо. – Фарфарелло, ты отвечал на мысли Аи. – Розенкройц годами проверяли Фарфарелло на наличие способностей, но не нашли ничего, кроме генетической предрасположенности. Никаких талантов. Фарфарелло затуманенным взором посмотрел на Наги. – Он говорил со мной. – Не открывая рта. – Я знаю своего пушина. Я его чувствую. Прошлой ночью его душа чуть не улетела, но я притащил её обратно. – Что? – Его душа улетела. Я напугался до усрачки. – Фарфарелло крепче сжал запястье Аи. – Я должен быть начеку. Его... душа? – Фарфарелло, скажи, что сейчас делает моя душа? – Наги телепатически потянулся к сознанию Аи, но отскочил и чуть не упал с кровати, когда Фарфарелло попытался стукнуть его. – Прекрати, – огрызнулся Фарфарелло и сел, пылая гневом. – Ты видел, как моя душа к нему прикасается. – Почувствовал. – Ты всё время рядом с Шульдихом, но никогда не говоришь, что делает его душа. – Я не всегда чувствую. А когда чувствую, его душа вечно где-то болтается – такая же шлюха, как и он. – А когда ты видишь яснее всего? – Почему ты задаёшь все эти вопросы? – Я не чувствую чужие души, и мне интересно. Фарфарелло тихонько задышал и сказал: – Когда устаю. Иногда достаточно того, чтобы наступила ночь. Я слышу, как что-то взывает ко мне, и лучше чувствую души. Наги улыбнулся, поскольку теперь многое обретало смысл. – Ты чувствовал, когда Ая пытался тебя убить – поэтому просыпался и останавливал его. А когда он использовал тот кусок стекла, он выбросил из головы все мысли об убийстве и смог до тебя добраться. Ты видел его сон прошлой ночью и успел вовремя вмешаться. – Я не телепат. Я знаю своего пушина. А что касается душ – Богу нравится мучить меня; он знает, что большинство людей с подозрением смотрят на тех, кто видит души. Мою способность пытались заглушить лекарствами, но только сделали её сильнее. Меня засовывали в смирительную рубашку, и из-за этого моя душа улетала далеко. Может быть, слишком далеко. Всё ещё переводя это в телепатические термины, Наги спросил: – Слишком далеко? Фарфарелло мрачно усмехнулся. – Однажды я вернулся и понял, что больше не чувствую боли. Их иглы и электрошок ничего для меня не значили. Бог и его приспешники в белых халатах облажались. – Потом он удивлённо посмотрел на Наги. – Ты мне веришь. – Да. – Никто никогда мне не верил. Нужно сообщить Шульдиху. У Наги были кое-какие идеи, но телепат знает об этом гораздо больше. Наконец Фарфарелло утомился и задремал, одной рукой сжимая запястье Аи и положив другую на его живот. Вот теперь бы и спросить Шульдиха – но когда Наги телепатически потянулся к нему, то наткнулся на секс-шоу. Вряд ли Шульдих и Кроуфорд прервутся, чтобы поговорить о Фарфарелло. Однако Наги нужно чем-то заняться. Всё ещё усталый, он не может больше спать здесь. Ая сказал, что можно уйти. У Наги годами не было собственной комнаты и собственной постели. На улице в поисках тепла он спал с кем угодно, а в Розенкройц – в общей спальне, если его не бросали в камеру-одиночку. Он не хотел привыкать к присутствию тёплого тела рядом или к лёгкому похрапыванию Фарфарелло. Наги предполагал, что Фарфарелло храпел из-за ломанного-переломанного носа. Спать рядом с Аей было слишком приятно, но он знал, что Ая никогда не будет принадлежать ему. Он осторожно слез с кровати и пошёл в свою комнату. Его собственная кровать казалась такой большой, а комната – такой тихой. Просто ужас, насколько он привык к успокаивающему сердцебиению Аи. Слабость. Наги придётся снова свыкнуться с привилегией иметь собственную кровать. Не успел он заснуть, как кто-то распахнул дверь. Фарфарелло подкрался к кровати и попытался схватить его, но Наги телекинетически схватил его первым. – Какого чёрта ты делаешь? – Ая под действием наркотиков. Он думает, что тебя нет с нами, потому что с тобой случилось что-то ужасное, – сказал Фарфарелло с досадой. – Ты ему нужен. Наги позволил себе на мгновение насладиться этой мыслью, пока не вспомнил о мучениях Аи. – Ладно. Я вернусь. Не нужно меня тащить. – Я знаю. – Голос Фарфарелло звучал раздражённо. Наги улыбнулся. Они вернулись – и Наги увидел, что Ая сидит, уставившись на дверь. Узнав их, он явно испытал облегчение. Ая неприятно удивился бы тому, каким открытым и эмоциональным сделали его наркотики. Оставалось надеяться, что он никогда об этом не вспомнит. – Пушин! Тебе нельзя сидеть! – Фарфарелло нежно уложил своего любовника, что-то приговаривая по-гаэльски. Наги прижался к боку Аи и слегка улыбнулся, когда бледная мозолистая ладонь легла на его руку. Он останется здесь, пока нужен Ае. Наги знал, что возвращение в одинокую комнату убийственно, но иногда чем-то надо жертвовать. *** Их разбудил Кроуфорд. – Сегодня ночью мы нанесём новый удар. Одурманенному Ае показалось, что Кроуфорд возвышается над ним. Но ведь над ним все возвышаются, потому что он лежит в кровати. Он ненавидит, ненавидит быть слабым и зависимым. Фарфарелло напрягся, и Ая почти ощутил его внутреннюю борьбу. Насилие или защита? – Фарфарелло, тебе лучше пойти, – сказал Ая. – Ты даже встать не можешь, – ответил Фарфарелло. – Я тебе нужен. Я останусь. – Аю это уязвило, но Фарфарелло явно почувствовал себя лучше. – Нам понадобится твой талант хакера, Наги, – сказал Кроуфорд. К облегчению Аи, Наги выглядел отдохнувшим. Он тоже бросил на Аю сомневающийся взгляд. Что, они так буквально понимают своё обещание не оставлять его? Ая произнёс: – Иди. Ты им нужен. Наги закрыл глаза, потом открыл. – Я могу работать на компьютере. Я не могу швыряться грузовиками, но несложную телекинетическую работу сделать смогу. Этого достаточно? – Да, – ответил Кроуфорд. Хорошо. Может, Ая и беспомощен, но Наги пойдёт. – Сделайте им больно за нас, – попросил Фарфарелло. – Отомстите за то, что нас с Аей там нет. У Шульдиха был зловещий вид. – Мы так и планировали. – Завтра мы переедем, – сообщил Кроуфорд. – Небезопасно оставаться на одном месте так долго, тем более что Эсцет знают о наших потерях. Шульдих сердито сказал: – Они заплатят и за это. Когда все ушли, Фарфарелло лёг рядом с Аей. – Они заставят наших врагов страдать. Доверься им. Доверься их злобе. – Да. – Ая пытался осмыслить тот факт, что Шварц собираются отомстить за него, и старался не думать о том, как холодно левому боку без Наги.