Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 32 Шульдих выстрелил в главного и улыбнулся, увидев, как тот вместе со стильным офисным креслом валится на пол. Последний на сегодня. Телепат ухмыльнулся, глядя на человека, пытавшегося победить собственное кресло. Полученные прошлой ночью царапины на левом боку и правой руке ныли, но Шульдих едва замечал их. Бойня всегда оказывала на него наркотический эффект. Он зажёг сигарету. Услышав какой-то звук сзади, он резко повернулся и увидел, как у двух охранников ломаются шеи. Наги бросил на него пугающий взгляд. – Я не могу двигать грузовики, но ломать шеи – легко. Эти двое телепатически заблокировались от нас, как и вчерашние нападавшие. Если бы я не услышал их старым добрым способом – ушами, – то не заметил бы. Я всё ещё не знаю, как Эсцет блокируют видения Кроуфорда, но это работает. – Приятно знать, – сказал Кроуфорд. – Ненавижу понапрасну сомневаться в себе. Браун, тебя не беспокоит, что мы так легко справились с твоими людьми? Браун выглядел паршиво: рана в животе – не фунт изюма, но он напустил на себя храбрый вид; хотя кого напугает человек, истекающий кровью. – Где Берсерк и Абиссинец? – С ними всё нормально, – ответил Шульдих. – Прошлая ночь только вдохновила нас. – На что, на месть? Неразумно с вашей стороны рассчитывать на того, кто не является членом Эсцет. Однако он вам нужен, потому что Слово на него не действует, не так ли? Мы прижали вас к ногтю. Мы отберём всё, чем вы дорожите. – Это "мы" тебя уже не включает. – Вы скоро ко мне присоединитесь. Брэд выстрелил ему в голову со словами: – Моё терпение кончилось. – У него неплохой бар. – Шульдих налил себе стакан брэнди. У многих руководителей Эсцет в кабинетах была выпивка. Возможно, это помогало им мириться с собой. – Жаль, пропадёт. – Не пропадёт – послужит горючим. – Точно. Ты скачал всё, что нужно, Вундеркинд? – Да. Теперь мы можем сжечь всё дотла. – Похоже, сегодня Наги в боевом настроении. Брэд улыбнулся. – Вундеркинд, Кукловод, не будете ли так любезны? С удовольствием. Наги телекинетически вылил содержимое бара на тело, а Шульдих бросил туда сигарету. Пламя занялось мгновенно, распространяя вокруг сильный жар. Выйдя из кабинета, они не стали закрывать за собой двери. Наги расшвырял завалы из тел. Мальчишка быстро восстанавливается. В машине было слишком тихо без сумасшедшей похоти Фарфарелло и приглушённого хмыканья Аи. Каждый раз, когда Шульдих смотрел в зеркало заднего вида, он ожидал увидеть Фарфарелло и Аю. Проклятье, он начал привыкать. – Шульдих, сегодня Фарфарелло сказал мне, что может видеть души, – произнёс Наги. – Конечно, может. Пытаешься проверить, купился ли я на это? – Да? Когда я потянулся к Ае телепатически, Фарфарелло велел мне не прикасаться. Он говорит, что может видеть души и слышать голоса, когда устаёт. При этих словах даже Брэд напрягся. Шульдих поинтересовался: – Ты спрашиваешь, не телепат ли он? – А что, разве непохоже? Он слышит, о чём думает Ая. – Да. – Чёрт, да. – Он сказал, что прошлой ночью почувствовал, как душа Аи улетает. Ты говорил с Аей? – Да. Твою мать, поверить не могу. – Он притащил её обратно. Ясно. Как раз когда сон принял интересное направление, которое не понравилось бы Фарфи. – Сукин сын. – Ещё он сказал, что в психушке его душа привыкла покидать тело, и однажды, когда он вернулся, больше не чувствовал боли. – Может, он проектёр. Большинство телепатов во время работы остаются в своих телах… – Как мы. Шульдих решил не смеяться над Наги из-за того, что тот поставил себя на один уровень с ним, – это было бы нерасчётливо. – …но некоторые полностью выходят из тела. Это рискованно, но такое присутствие труднее засечь, потому что нет нити, связывающей их с телами. – Шульдих зажёг ещё одну сигарету, почувствовав внезапную потребность закурить. – Считается, что ты возвращаешься в тело без проблем. Ну, если кто-нибудь за это время не уничтожил твою душу, оставив тело в состоянии овоща, или не убил тело, пока тебя не было. – Но Фарфарелло был под воздействием наркотиков и слабо ощущал связь с телом. – Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросил Шульдих. – Обычно я надеюсь, что нет. А о чём ты думаешь? – Я думаю, что однажды он вернулся, и его разум не полностью синхронизировался с телом, поэтому он не чувствует боль по-настоящему. – Мы думаем об одном и том же. Какой кошмар. – Почему это проявилось только сейчас? – спросил Брэд. – Вряд ли только сейчас. Наверняка так было всегда, но он употреблял религиозную терминологию – поэтому исследователи ничего не поняли, – ответил Наги. – Телепатия помогала ему, когда Ая пытался его убить. – С тем осколком стекла Ая одурачил даже меня, потому что действовал инстинктивно, – сказал Шульдих. – Фарфарелло истощён, а одурманенный Ая всё равно что открытая книга, поэтому Фарфарелло читает его сны и слышит его мысли. Шульдих фыркнул. – Бедный Ая. – Они оба не защищены. Когда Ая поправится, его не так легко будет читать. – Если Фарфарелло не совсем в себе, это частично объясняет, почему его поступки так сложно предвидеть, – сказал Брэд. – Потому что он не весь тут? – спросил развеселившийся Шульдих. – Очень смешно, Шу. – Знаю. – Кто-нибудь способен опознать эти симптомы? – спросил Наги. – Нет, – ответил Шульдих. – Но вряд ли он достаточно силён, если даже мы ничего не заметили. – Он сильнее, чем был, – сказал Брэд. – Должен быть. – Почему? У Аи способность провоцировать развитие дара? – Его появление в Шварц выбило Фарфарелло и Наги из привычной колеи и заставило их задуматься о ком-то. Возможно, это расширит их способности. – Что? – возмутился Наги. – Да пошёл ты! Шульдих фыркнул. – Сила любви к Ае заставила их вырасти как людей и паранормов. – Ненавижу вас обоих. Посмотрим, буду ли я вам дальше помогать. – Надо обучить его, – решил Брэд. – Сначала заставьте его увидеть в себе телепата. У меня не получилось, – проворчал Наги. – Шульдих. – Что? – Проклятье, они решили взвалить это на него. – Да ладно вам, я ведь передал должность "пастуха Фарфарелло" Ае. А теперь я должен раскрыть Фарфи глаза на его истинную натуру и вогнать его в телепатическую форму? Да мне даже не нравится прикасаться к его разуму. – Может, уже слишком поздно для обучения, – предположил Наги. – Он привык всё делать по-своему. – Вот-вот. – К тому же он чокнутый. – И это тоже. – Сделай, что сможешь, – сказал Брэд. – Я не ожидаю чудес. – Я рад, что Фарфи не слышит, как ты произносишь слово на букву Ч. – Однако Шульдих не мог не полюбопытствовать. Надо проверить Фарфарелло и увидеть, на что тот способен. Можно ли снова синхронизировать его разум с телом? Захочет ли Фарфи? Шульдих заметил, что Брэд улыбается. – Ненавижу тебя. – Брэд знал, ублюдок. – Я никогда не говорил, как признателен тебе за уступчивость? – Только те несколько раз, когда я был уступчив. Обычно во время секса. – Ненавижу вас, – сказал Наги и вышел из машины, как только они припарковались. Шульдих понял, куда так торопился мальчишка, только когда увидел запертую дверь ванной и услышал звук льющейся воды. – Ах ты сучок. – Учитывая, на что он способен, это вполне безобидная месть, – сказал Брэд. – Не хочу ничего слышать. Хочу в душ! Властный, выдержанный – и окровавленный – Брэд ушёл в спальню ждать своей очереди. Шульдих решил пока заняться чем-нибудь полезным. Незапертая дверь спальни Фарфарелло и Аи открылась легко и бесшумно. В комнате темно, но Шульдих сейчас не нуждается в освещении. Ориентируясь на звук дыхания и лёгкое похрапывание Фарфарелло, Шульдих подошёл к изножию кровати. – Чего тебе? – спросил Фарфарелло. Что-то его разбудило. Может быть, присутствие Шульдиха? – Просто проверяю, как у вас дела. – Шульдих переключился на телепатическое зрение. Зная теперь, что искать, он заметил то, что упустили эксперты и другие телепаты. У Фарфи не только пси-талант – его "я", небрежно пришпиленное к телу, трепетало как бабочка, отчаянно бьющая крылышками в стеклянной банке. Это состояние раньше неправильно оценивали как обычное безумие. Неудивительно, что его так больно читать. Шульдих испытывал головную боль и тошноту всё то время, что провёл в голове Фарфи, когда они забирали Аю. Никто не оценил его самопожертвования ради команды. – Ты чего-то хочешь? – угрожающе спросил Фарфарелло. – Ничего, что не могло бы подождать до утра. – Хорошо, – сказал Наги позади него. В пижаме и с полотенцем на голове он выглядел как прежний Наги. – Нам нужно поспать. – Он посушил волосы, убрал полотенце, лёг и опустил руку на забинтованное плечо Аи. – Разве это не мило? – Надолго ли они останутся вместе? – Пошёл в задницу, – пробормотал Ая. – Ты разбудил котёнка, – рявкнул Фарфарелло. Шульдих вздохнул. – Ухожу. – Завтра будет ещё один день и всё такое. – Закрой за собой дверь. – Есть, сэр. Чёртов псих. – Слова не причинят мне боли, но палки и камни могут сделать больно тебе. – Поговорим завтра. – Не терпится увидеть реакцию Фарфарелло на известие о своём даре. Возможно, сегодняшнее унижение того стоит. Шульдих захлопнул дверь. В душе шумела вода. ~ Et tu, Брэд ? ~ Похоже, сегодня не его день. ~ Здесь хватит места для двоих ~ . Звучит многообещающе. ~ Тогда я тебя прощаю ~ . *** – Мне нужно вымыться, – сказал Ая сразу после пробуждения. – А то противно. – Тебе нельзя в ванну. Обойдёмся влажным полотенцем, – ответил Фарфарелло. – Что-то ты слишком радуешься этой идее. Про себя Наги согласился, но сказал: – Всё равно пора менять повязки. – И без телепатии понятно, как беспокоят Аю чужие взгляды на его обнажённое тело. Ая должен осознать, что скромность – это роскошь; но он нуждается в этой роскоши. Наги, никогда не видевшему, как они принимают эту самую знаменитую ванну, хотелось посмотреть, что будет делать Фарфарелло. Похоже, одним участкам тела Аи он уделял больше внимания, чем другим, снова и снова поглаживая их полотенцем непонятно почему. Ая позволял ему всё. Наги пытался сосредоточиться на ранах, а не на обнажённом теле. Рана на плече выглядела сносно. Даже лучше, чем полагается. Наги посмотрел на неё и разбинтовал предплечье Аи, чтобы сравнить скорость заживления. Рана на руке заживала не так быстро. Почему? В чём разница? У Наги появилось плохое предчувствие. – Поподробнее, пожалуйста, – сказал вошедший Шульдих. Они заперлись изнутри, но у него талант вскрывать замки. Ая попытался запустить в него чем-нибудь и сдавленно вскрикнул, когда тело напомнило ему, почему не стоит этого делать. – Заведи себе своего котёнка. Это очень личное, – проворчал Фарфарелло. Ая натянул на себя одеяло, чтобы Шульдих больше не наслаждался бесплатным шоу. – Ая не туристская достопримечательность? Да ладно. Ну, Наги, так что ты сделал? Должно быть, из-за волнения его ментальные щиты ослабли. – Наверное, ничего. – Но он сам в это не верил. Он проник в эту рану. Он не целитель; тела слишком сложны. Одни только плечи состоят из кожи, мускулов, вен, артерий, костей, сухожилий, нервов и так далее. Ему никогда не хватало уверенности, чтобы лечить с помощью своего дара. Но, возможно, собственное подсознание больше в него верит. Он хотел, чтобы плечо Аи исцелилось, и что-то сделал для этого. – Наги, ты помог ране заживать быстрее? – спросил Ая. – Может быть. Нечаянно. – Можешь продолжить. – Ая, ты не понимаешь. Я мог сильно тебе навредить. Одна ошибка – и твоя рука не двигалась бы. Я бы никогда себе этого не простил. – Дайте мне носовой платочек, – попросил Шульдих. – Дайте мне нож, – ответил ему Фарфарелло. – Я больше не буду, Ая, – сказал Наги. – Теперь, когда я знаю о том, что бессознательно сделал, я могу это предотвратить. – Я был бы рад, если б рана исцелилась быстрее; но если ты беспокоишься, я не буду настаивать. – Спасибо, Ая, – сдержанно произнёс Наги. – Придётся поправляться с обычной скоростью. Ненавижу. Естественно. – Я знаю, но не хочу рисковать. – Наги бросил взгляд на дверной проём. – Почему ты всё ещё здесь? Шульдих усмехнулся. – Я хотел поговорить с Фарфи. Ты знаешь, о чём. – Удачи. В коридоре. – Чего это ты хочешь, о чём мальчишка знает, а я – нет? – спросил Фарфарелло. – Единственный способ узнать – поговорить со мной. Можно и здесь, перед Аей и Наги, если не хочешь выходить в коридор. Фарфарелло заворчал, но отпустил руку Аи и вышел из комнаты. Шульдих последовал за ним. – В чём дело? – спросил Ая. – Возможно, ты кое-что услышишь. – Наги решил подслушивать ушами, а не телепатией. Кто знает, к чему приведёт разговор? Вдруг возникнут осложнения... *** Шульдих прислонился к стене. – Наги сказал, что ты видишь души. – Раньше мальчишка так много не болтал. – Фарфарелло подбросил и поймал нож. – Конечно, ты мне не веришь. Я безумен. Все это знают. – Я уверен, ты не знаешь, что делаешь на самом деле. Ты телепат. – Мальчишка тоже так сказал. Я в это не верю. Тебе нужно всех, кого ты знаешь, превратить в телепатов… – Я не телепат, – сказал проходящий мимо Брэд. – Есть немного, – крикнул Шульдих ему вслед; Брэд отмахнулся со скучающим видом. – …и ты промыл мозги Наги, чтобы он стал членом твоей маленькой секты. Он действительно телепат. А я – нет. Шульдих знал, что это будет непросто. – Позволь мне кое-что попробовать. Опусти щиты. Фарфарелло улыбнулся. – Какие щиты? Шульдих не знал, сыграла ли свою роль злость Фарфарелло, но сейчас телепатически прикасаться к нему всё равно что сунуть мозги в мясорубку. Глубоко вдохнув, Шульдих положил руку на шею Фарфарелло и вошёл в его сознание. Он точно знал, куда идти. Фарфарелло мог приглушить память о поворотном пункте своей жизни, но сами воспоминания на месте – словно якорь в глубине вод, они держали его на привязи. Как любой другой телепат Эсцет, настроенный на Фарфи, Шульдих уже видел такое; и как любой другой телепат Эсцет, он отсоединился, когда в него ударило безумие. Но если это не просто психическое расстройство? Там была сестра Рут, произносящая слова, которые разодрали уютный маленький мир Джея. Сначала Джей ей не поверил. Это не могло быть правдой. Его родители – это его родители. Сестра Рут – монахиня; она не может быть его матерью. Но она монахиня; она бы не солгала ему. Но она лгала ему годами. Его родители всегда лгали ему? Ему нужно узнать правду. Ему нужно узнать правду... Потом случилось то, что Шульдих назвал Гласом Божьего Кислотного Трипа – полный хаос, кончившийся тем, что милый маленький Джей вырезал свою семью, ударил ножом сестру Рут и подавил воспоминания о случившемся. После вспышки убийственной жестокости бесконтрольный разум Джея заставил его забыть о тайне сестры Рут и о ноже в руке. Он упрямо забывал об этом каждый раз, когда кто-нибудь пытался опровергнуть его версию событий. Бог убил его семью. Он жертва... Раньше подслушивающий телепат всегда терял интерес или запутывался и уходил. На сей раз Шульдих попытался найти смысл, по-другому истолковать детали, срывая покров религиозного помешательства. Огромная разница, потому что теперь он знает: потребность Джея выяснить правду спровоцировала выход из тела, в результате чего он оказался в голове сестры Рут и увидел, что та сказала правду. Более того, Джей узнал то, чего она никогда бы ему не сказала – особенно в детстве. Например: она больше не могла лгать миру. Она любила своего сына, своего милого мальчика, но каждый раз при виде него вспоминала о своей вине и грехе. Грех, какой грех. Нежеланное дитя её греха... Он был её – и не её. Она хотела его – и не хотела. Это было неправильно. За несколько мгновений он увидел всё, что хотел и не хотел знать. За несколько мгновений он сломался. Не обращая внимания на оклики сестры Рут, он побежал домой и ворвался в головы родителей, получив подтверждение того, что все они лгали. Все лгали. Всё было ложью. Как могли Божьи слуги сотворить такое? Если только... Бог именно этого и хотел. Бог рассказывал сказки о любви, чтобы Его расчувствовавшиеся агнцы ещё больше страдали от неизбежной боли предательства. Люди притворялись, что верят; притворялись, что заслуживают то, что имеют; притворялись, что не смогут ранить Бога в ответ. Джей не знал, кто он. Все кричали на него, души стенали в его голове. Он видел всё-всё. Бог пытался запутать его. Нужно остановить их. Ложь, всё ложь. Нужно остановить. Он ощутил в себе пагубное присутствие Бога, направляющего его действия, и закричал... Шульдих заморгал и сглотнул. – Может, отпустишь мою шею, Фарфи? К тому же прикосновение только помогает мне. – Душить тебя так приятно. – Я только что получил подтверждение. Ты – член секты телепатов. Иначе ты не был бы таким затраханным. Самоубийства, убийства и непроизвольные смерти часто сопровождали первое внезапное проявление телепатии. Подлинные мысли людей о тебе могли стать потрясением – и это часто вело к самоубийству телепата или/и убийству любивших его. Некоторые телепаты не выдерживали психическую реакцию на смерть любимых и сами погибали. Телепатия Шульдиха проявилась и росла постепенно, давая ему время защититься мизантропией и цинизмом. Фарфарелло с отвращением отпустил его. – Если и так, это было чертовски бесполезно. – Ты использовал телепатию чаще, чем думаешь, и именно поэтому ты не чувствуешь боли. Если подучишься, то сможешь вернуть некоторые ощущения. – Какое отношение телепатия имеет к боли? – Думаю, однажды, когда твоя "душа" покинула тело, а потом вернулась, она неправильно соединилась с телом. Это астральная проекция, а не летающая душа. – Для меня это китайская грамота. – Обучившись, ты сможешь всё исправить. – Возможно. После стольких лет может и не получиться. – Не чувствовать боль иногда полезно. – Тебе никогда не было интересно, каковы на самом деле прикосновения Аи? – промурлыкал Шульдих. – Ты Сатана. – Но ведь в твоей теологии это хорошо? – Сатана тоже создан Богом. Фарфи может быть таким геморроем. – Как и твой котёнок. – Я не телепат. – Попробуй. Если я прав, в твоём арсенале появится новое оружие. Ты мог бы быть Несвятым Духом. Ты мог бы узнать, так ли приятна кожа Аи на ощупь, как на вид. – Телепатически Шульдих сказал: ~ Ты сможешь читать Аю ~ . Ая убил бы его за такое предложение, поэтому Шульдих не хотел быть услышанным. – К тому же Бог ненавидит телепатов. Если я не прав – а я прав, – ты ничего не теряешь. – Моё время. Оно бесценно. – Чушь собачья. – Если ты не прав, я тебя убью. – Нет. Фарфарелло не выглядел расстроенным. – Попытка не пытка. Шульдих не удержался от улыбки. Странное взаимопонимание, но оно работает. – Ну? – Наги не доверил тебе своё обучение. А я почему должен? – Наги знает основы, так что может работать сам. А ты ни хрена не знаешь. – К тому же я с трудом в это верю. – И поэтому тоже. – Мне любопытно, так что я попробую. – Не делай мне одолжений. – Не прикидывайся мучеником. Как будто тебе не понравится играть со мной и узнать, откуда у меня что берётся. Товарищи по команде знают его слишком хорошо. – Должен же я с этого что-нибудь получить. Фарфарелло усмехнулся. Пора переходить к другому вопросу. – Фарфи, мы сегодня переезжаем. Придётся собирать вещи, и я должен вырубить твоего котёнка. Мгновенная враждебность. – Зачем? – Потому что он начнёт глупить. Он захочет помочь. Он надорвётся. Ты же его знаешь. Помнишь, я так же вырубал тебя, чтобы ты не порвал ахиллесово сухожилие. А однажды… – Я потерял из-за этого несколько недель! – огрызнулся Фарфарелло. – Зато проснулся здоровым и готовым причинить ещё больше ущерба. Сейчас то же самое. Это для его же блага, и он не превратится в наркомана. Ты же хочешь, чтобы твой котёнок был здоров? Фарфарелло поджал губы, но не стал спорить. Может, понял, что Шульдих сделает это в любом случае. Они вернулись в спальню. Прежде чем Ая успел открыть рот, Шульдих вырубил его. Приподнявшись над подушкой всего на несколько миллиметров, Ая не ударился. Наркотики и раны облегчили манипуляцию. Всегда бы так. Ая хотел спросить о телепатии, чувствуя лёгкий ужас оттого, что Фарфарелло сможет войти в его разум. Это подождёт. У них нет времени на трагедию. – Шульдих! – крикнул Наги, и Шульдих почувствовал, что тот собирается ударить телекинетически и телепатически. Мальчишка способен на многое. – Я защищаю его от самого себя, как Фарфарелло когда-то. Ты знаешь, что Ая рвался бы помочь. Наги скривился, и его сила улеглась. – Смотри, не привыкни к этому. – Как скажешь. Лучше начинай упаковывать вещи. Наги поворчал, но ушёл, сердито оттолкнув его. У двери Шульдих оглянулся и увидел, что Фарфарелло смотрит на Аю и гладит по голове. Похоже, он заглотил наживку. Фарфарелло – телепат? Жизнь в Шварц становится интереснее с каждым днём.