Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 37 – Это слишком тяжело, – сказал Фарфарелло, наблюдая за упражнениями Аи. – Вовсе нет, – хором ответили Ая и Наги. Мальчик добавил: – Я слежу за состоянием его тела, поэтому знаю, что груз не чрезмерный. Мальчишка проводил слишком много времени, наблюдая за телом Аи, и, похоже, наслаждался, напоминая об этом Фарфарелло. Наги улыбнулся. Конечно, он хотел, чтобы это прозвучало двусмысленно. – Ладно, ребятушки, пора собираться, – сказал Шульдих, заглядывая в дверь. – Резня не ждёт. Губы Аи дрогнули, и Фарфарелло произнёс: – Скоро, котёнок. Я тоже не могу дождаться. – Потом он добавил: – Если я узнаю, что ты упражнялся с мечом, пока нас не было, я буду ворчать на тебя несколько дней. Ая кивнул, но Фарфарелло понял, что он всё равно будет упражняться и просто постарается не попасться. Котята бывают такой занозой в заднице. Хотя это окупается. Ночная работа не вдохновила Фарфарелло – жертвы были глупы и немногочисленны. Они сами бросались на нож. Как ни хотелось ему проверить котёнка по дороге домой, он воздержался. Ая будет добросовестнее, если почувствует доверие. К тому же Фарфарелло знал, что проверка приведёт к сексу, а сегодня он предпочёл бы заняться реальным сексом. Как только они вернулись, Фарфарелло пошёл в спальню проверить Аю. Пушин выглядел невинным во сне, и от него пахло свежестью после душа. Душ скрывает много грехов. Фарфарелло всё равно любит своего котёнка. Ая проснулся оттого, что Фарфарелло уткнулся ему в шею. – Уже вернулся? – Я скоро лягу. Даже сонная ответная улыбка казалась сексуальной. Когда Наги вышел из ванной, Фарфарелло вызывающе посмотрел на него. Мальчишка поджал губы, но послушно отправился в свою спальню. Так и надо. Фарфарелло нравилось иметь кровать, спальню и пушина в своём распоряжении. Занятый мыслями об игривых котятах, Фарфарелло быстро смыл кровь и вернулся в постель. Когда Ая схватил и поцеловал его, Фарфарелло подумал, как бы спровоцировать Аю запустить в него коготки. Царапины на спине давно уже зажили. *** Трепещущий Наги проснулся в мокром пятне. Крайне раздражённый, он перекатился на другой край кровати и пробормотал: – Мне действительно нужно начать жить собственной жизнью. *** Машина Шульдиха медленно ехала за неспешно гуляющим Аей. Опустив стекло, Шульдих позвал: – Эй, котёнок. Ая бросил на него подозрительный взгляд и не остановился. – Не называй меня так. – Садись. Мне нужна твоя помощь кое для чего. – Кое для чего? – Я хочу купить тебе новую кобуру. Старой пришли кранты. – Это уж точно. – И Кроуфорд очень выгодно её продал. – Ты бы всё равно не стал её больше носить. Давай же. Я угощаю. Когда снабдим тебя новой кобурой, сможешь купить себе плащ. Чёрт, если мне понравится твой выбор, я его сам оплачу. Это аргумент. Сестра давно мертва, и на оффшорных счетах уже небольшое состояние – но привычка экономить, выработавшаяся за годы оплаты больничных счетов, осталась. И всё же он спросил: – Почему? – Мне нравится, как ты смотришь, когда получаешь мои подарки. – Да, у Аи было убийственное выражение лица, которым Шульдих наслаждался. – Это добавляет масла в кашу моей жизни. Словно по волшебству возник Фарфарелло. – Ты даришь ему подарки не без задних мыслей, – сказал он, оскалившись на нарушителя границ своей территории. – Я же сказал – его реакция. Такова моя цена. – Шульдих улыбался. – Ая скоро вернётся в строй, ему понадобится доступное оружие. – Я вижу твои манипуляции насквозь. – Я так любезен, что не скрываю их. Это знак уважения. К тому же, разве ты не думаешь, что Ая способен защитить свою добродетель? – Фарфи было нечем крыть. – Мы поедем к Брандту и Нойберу. Только лучшее. – Со мной всё будет в порядке, – сказал Ая. Фарфарелло недовольно пробормотал что-то, но не остановил его. Шульдиха поражало, как хорошо Фарфарелло знает, когда надавить на Аю, а когда лучше воздержаться. Это свидетельствует о способности к долгосрочному планированию – раньше за берсерком такого не водилось. Когда они отъехали, Шульдих увидел, что Фарфарелло показывает ему фигу. Возможно, он попытается отомстить – но так даже веселее. – Ты можешь обойтись без повязки? – спросил Шульдих. – Могу. А что? – Ты же не хочешь показывать свою слабость перед клиентами B&N? – Понятно. – Ая снял повязку и положил левую руку на бедро. Шульдих наслаждался видом и фантазиями, пока Ая не сказал: – Смотри на дорогу. Шульдих резко ударил по тормозам, только чтобы увидеть страх Аи. – Есть, сэр. Ая до конца поездки бросал на него раздражённые взгляды. Припарковавшись, Шульдих передвинул солнечные очки с красными стёклами со лба на глаза. Ая бросил на него странный взгляд, которого Шульдих сначала не понял, но потом вспомнил, что Ёдзи носил солнечные очки как приклеенные. По виду Аи незаметно, что у него какие-то проблемы с левой рукой. Запрет на применение оружия внутри магазина не означал, что правило распространяется на прилегающую к B&N территорию. – Предъявите оружие, – потребовал вечно скучающий охранник. Шульдих показал свою кобуру с пистолетом и пистолет Аи в сумке, потом сказал: – Давай, Рыжик. Просто покажи ему, где у тебя что. Можешь даже не вынимать. Запись уничтожат, как только мы уйдём – иначе клиентура прикончит их. Губы Аи скривились, но он распахнул плащ, демонстрируя кобуру на поясе. Потом опустился на колено и показал ножны в правом сапоге. – Всё показывайте, – настаивал охранник. У него тоже есть дар. Ая удивлённо взглянул на него, снял плащ и отдал Шульдиху. Под плащом, поверх рукава рубашки, обнаружились ещё одни ножны. С кухонным ножом. Который легко вытащить, когда рука на перевязи. Мило. Хитрый маленький стервец. – Спасибо, – сказал охранник. – Можете войти. Когда они вошли, Шульдих отдал плащ Ае и спросил: – Где ты это взял? – Ты многого обо мне не знаешь. – Но Ая слегка улыбнулся, надевая плащ. – А хотелось бы. К ним подошла Биргит. – Что, на нём нет ошейника и поводка? Жаль. Я уже стала фетишисткой. Вы все такие красивые. Вас по внешности подбирают? Давайте уединимся в нашем уголке. – Этот и так хорошо себя ведёт. В основном. И конечно, нас подбирают по красоте. – Шульдих улыбнулся, увидев взгляд Аи. – Биргит, красавица моя, нам нужна двойная кобура для Рыжика. С регулировкой. Я верю, что ты хорошо о нас позаботишься. Ая удивлённо посмотрел на него, когда понял, почему Шульдих попросил кобуру с регулировкой. Да, дарить хорошие подарки так весело. Биргит обошла Аю вокруг и оглядела с головы до ног, а он сердито уставился на неё, пытаясь скрыть неловкость – это могло одурачить только тех, кто его не знал. Биргит это не беспокоило, она видала и худшее. – Я скоро вернусь, красавчик. Пока они ждали, Шульдих одним глазом приглядывал за Аей и мысленно обшаривал магазин; он узнал несколько человек, но сам не желал быть узнанным. В B&N есть несколько укромных уголков, обеспечивающих конфиденциальность клиентуре – однако с телепатами это не работает. На другом конце магазина кто-то из Розенкройц выбирал пистолеты. Подпись на ментальном щите свидетельствовала о розенкройцевском происхождении, но не раскрывала личности носителя. Надо проверить попозже. Ая стоял настороже со скрещенными на груди руками, положив левую сверху. Хороший способ утаить слабость, хотя так труднее добраться до оружия; вряд ли оно понадобится, но кто знает... Судя по бдительности, маскирующей дискомфорт, Ая тоже чувствовал свою уязвимость. В конце концов он упёр левую руку в бедро, так что мог при необходимости действовать правой. Почти не больно. ~ Ты всё правильно делаешь ~ . Ая мысленно ответил, что ему наплевать на мнение Шульдиха, но не смог скрыть маленькую искорку удовольствия. Это заставило Шульдиха усмехнуться, что в свою очередь заставило Аю захотеть зашить ему рот. Ах, всё вернулось в норму. Появилась Биргит с несколькими коробками. – Ты знаешь дорогу в примерочную. – Конечно, любовь моя. Я сам прослежу за примеркой. Не обижайся. Она усмехнулась. – Да уж, ты проследишь. Если б только её подозрения были обоснованны. – Пошли, Рыжик. Шульдих проверил примерочную на наличие камер и жучков, пока Ая дулся и снимал плащ. – Я и сам мог справиться, Шульдих. – Не так хорошо. Пока ты носишь это. – Что? – Кобуру. Подумай об этом. Позволь эксперту помочь. – Открыв первую коробку, Шульдих опьянел от сильного запаха новой кожи. Судя по выражению лица, во рту у Аи был лимон. Чудесно. – Ладно. Ая надел первую кобуру и кривился в ожидании нападения, готовясь дать отпор, всё время, пока Шульдих застёгивал ремешки. Поэтому Шульдих прикасался к нему быстрыми и профессиональными движениями; он стоял слишком близко, но Ая не мог к нему придраться. Ему хотелось лизнуть бледную шею Аи, но он сдерживал свои порывы. Каким-то образом. Каким-то образом, несмотря на плоть, ремни, новую кожу и тепло тела... Почему-то ему всегда непреодолимо хотелось трахнуть людей, с которыми он работал, попробовать их на вкус и почувствовать изнутри их плоть и разум. Ая стиснул зубы, когда Шульдих вложил в кобуру пистолет. – Больно? – не удержавшись, мурлыкнул Шульдих. Он чувствовал боль, но хотел, чтобы Ая признался сам. – Скажи, если больно. Следующая может оказаться удобнее. Нет смысла тратить кучу денег на неподходящую вещь. Меньше всего тебе нужно неудобство на работе. Ая глубоко вздохнул. – Больно. – Ладно. Следующая. К удовольствию Шульдиха, Ая постепенно расслабился под его руками так, как не сумел расслабиться во время снятия мерок у Баргельда. Это свидетельствовало о небольшом, но доверии. Мерзавец. Но такой притягательный. – Сейчас лучше отдохнуть, – сказал Шульдих. – Нам не нужно, чтобы боль повлияла на последующие примерки. Ая сел на стул и подпёр левую руку правой, явно испытывая отвращение к своему состоянию. Хоть он и сказал себе "не всё сразу", хочется быть в форме сейчас. – Ты и так поправляешься быстрее, чем раньше. – Хватит меня читать. – Хватит так громко думать. Ая убрал чёлку с глаз и сказал: – Недостаточно быстро, недостаточно хорошо. Как всегда, боль и уязвимость привлекли алчное внимание Шульдиха. Ему непреодолимо захотелось потрахаться с Аей во всех смыслах. Настоящий извращенец. Вообще-то ему это нравилось. Он знал, что у них с Фарфарелло больше общего, чем хотелось бы думать. Ая встал. – Я готов. Если бы. Вторая кобура сидела как влитая, хотя Ая на всякий случай проверил ещё две. Она даже была чёрной. Ая упаковал кобуру, и они заплатили за неё. Когда они уходили, Биргит сказала: – Приводи и остальных своих красивых друзей. – Я подумаю об этом, золотце. – Шульдих наконец-то увидел оперативницу Розенкройц, которую почувствовал раньше. Пул, телекинетик, хотя и не такая сильная, как Наги. Немногие телекинетики могут сравниться с Вундеркиндом из Шварц. Она подбирала пистолеты для одного из товарищей по команде. Шульдих спрятался за Аей, чтобы Пул его не увидела. Он надеялся, что известие о вступлении Аи в Шварц дошло ещё не до всех членов организации. К разочарованию Шульдиха, она надолго застряла в B&N. Снаружи её легко можно убить, а здесь – нет. Забравшись в машину, Ая сразу надел повязку. Ему было по-настоящему больно, хотя Шульдиху пришлось пробиваться через его щиты, чтобы ощутить вкус. О, да. – Теперь едем за плащом. – Нет. Я хочу вернуться в квартиру. – Почему? Не знаю, смогу ли я снова одолжить тебя у Фарфи. – Я устал, Шульдих. – К тому же ему больно. – Походы по магазинам очень помогают. – На самом деле нет, но Шульдих сильнее почувствует его боль. Уловив мысли Аи, он сказал: – И нет, я не женщина. Ты всегда можешь убедиться лично. Я приглашаю. – Нет, спасибо. – Ая чуть не падал в обморок от усталости и боли. Вкуснятина. Машину занесло, и Шульдих вцепился в руль. Его переполняло желание залезть в голову Аи и сделать ощущения интенсивнее. – Ладно. Едем домой. Каким-то образом Шульдих добрался до дома, не трахая Ае мозги. Он заслужил за это чёртову медаль. Хмурый Фарфарелло схватил котёнка, как только они вошли, и потащил в спальню. Возбуждённый до потери сознания Шульдих чуть не пошёл за ними. – Шу, что ты делаешь? – спросил Брэд. От него так хорошо пахнет. – Изо всех сил пытаюсь не сделать того, из-за чего мне воткнут нож в живот или обезглавят. – Звучит мудро. – Брэд усмехнулся. – Хочешь меня о чём-то попросить? В задницу просьбы. В задницу Брэда. Хорошая мысль. Шульдих схватил его и прижал к двери. Поцелуи, объятия и трах до потери сознания обычно эффективно затыкали Брэда. Внезапно пророк навалился на него, и Шульдих отлетел назад. Кто-то пытался открыть дверь и войти в квартиру. – Невероятно, – пробормотал Наги, закрыл дверь и ушёл. Умный малыш. *** – Какого чёрта он с тобой сделал, пушин? – спросил Фарфарелло, помогая Ае снять плащ. О, ножны за манжетой. Как мило. Фарфарелло заметил похотливый блеск в глазах Шульдиха и после быстрого обследования почувствовал щупальца грязной души мозголома, ласкающие его котёнка. Что-то заставило Шульдиха возбудиться сильнее, чем обычно. Ая отстегнул пояс с кобурой и положил на стол, потом рухнул на кровать. – Он принудил меня заняться покупками. – Ублюдок. – Расстёгивая ремешки и снимая сапоги с любовника – о, ножны в сапоге, облизывать нельзя, – Фарфарелло сказал: – Ты с ним осторожнее. Его заводит боль. Ае почти удалось приподнять бровь. – Я знаю ещё кого-то, кого заводит боль. – Он хитрее меня. – Я не пошёл с ним выбирать плащ после покупки новой кобуры. – Мудро. – Я слишком устал. – Ты ещё не совсем здоров. Скоро. Теперь Ая пах самим собой, а не наркотиками. Слишком усталый, он не возражал против того, что Фарфарелло раздевал, гладил и обнимал его – Фарфарелло удалось превратить его в чувственное создание. Наслаждаясь присутствием и вкусом своего пушина, Фарфарелло слегка погрузился в его разум, пытаясь найти отпечатки пальцев мозголома. Ничего. Либо ничего не было, либо он слишком неопытен, чтобы что-то заметить. Это раздражает. Придётся проверить Шульдиха. Ая проспал его отбытие на кровавое вечернее развлечение и поцелуй в нос. По крайней мере, Фарфарелло не беспокоился, что котёнок будет упражняться в его отсутствие. Фарфарелло убивал и причинял боль как обычно, но всё это время не упускал из вида Шульдиха, отыскивая те самые изменения. Наконец, когда они ехали домой, телепат бросил: – Что? Должно быть, он не такой хитрый, как думал Фарфарелло. – Ничего. – Ты злишься из-за сегодняшнего? Твою мать, Фарфи, тогда сам ходи с ним по магазинам. Так, Кроуфорда уже достали, а лапка-царапка явно что-то подозревает. Точно, у ребёнка есть и хорошие качества, среди которых – глубокая преданность Ае и недоверие к Шульдиху. Надо запомнить на случай необходимости. *** – Шу. Шульдих перестал целовать и облизывать шею Брэда, но не стал убирать руки оттуда, где они были. – Хм? – Ты когда-нибудь начнёшь обучение Фарфарелло? Брэд даже в постели не забывал о делах. – Кто говорит, что я его уже не учу? – Я имею в виду – помимо того, что ты заставляешь его телепатически проверять Аю из ревности и недоверия к тебе. Откуда Брэд знает… Конечно, Брэд знает. Это же Брэд. – Ты только что ответил на свой вопрос. – Звучит лучше, чем настоящая причина, и если это помогает обучать Фарфарелло телепатии, выигрывают все. – Ты чуть не набросился на Аю, только чтобы заставить Фарфарелло воспользоваться телепатией? – Ага. – Ты полон дерьма. – Твоё недоверие ранит меня. – Шульдих положил руку Брэда себе на грудь, постаравшись, чтобы она задела сосок. – Вот сюда. В голосе Брэда чувствовалась улыбка. – Да, я чувствую, как твой сосок ранен моим обвинением. – Именно! А теперь я наброшусь на тебя только потому, что мне хочется на тебя наброситься.