Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 38 Ая проснулся поздно утром в одиночестве. Он не мог поверить, что спал так долго. Стоящий в дверях Наги сказал: – У Кроуфорда запланирована резня для Фарфарелло, а мне нужно выйти – и я подумал, что могу сегодня сопровождать тебя. Только мне хотелось бы держаться поближе к тебе. – Будешь идти рядом? – спросил Ая. – Ты возражаешь? – Нет. Вовсе нет. Наги улыбнулся, что делал нечасто. – Здорово. – Он будет хорошим, тихим спутником, так почему бы и нет? Поняв, что рана ноет независимо от того, есть повязка или нет, Ая не стал подвязывать руку. Похоже, Наги расцвёл при свете дня – он улыбался и вёл себя как обычный подросток. Они разглядывали достопримечательности, наслаждались солнечным светом, и каким-то образом оказались в магазине – это было совсем не так утомительно, как вчера. Наги рылся в стопках кассет и дисков как настоящая ищейка, точно зная, чего хочет, и даже купил несколько штук. В одном из киосков Ая заметил ожерелье, похожее на колючую проволоку. Кончики были тупыми, а само ожерелье – тяжёлым. Из настоящего металла. – Какая вульгарность, – сказал Наги, слегка улыбнувшись, чтобы смягчить подколку. Вспомнив о шестнадцатом дне рождения сестры, Ая глубоко вздохнул и ответил: – Может быть, но ему наверняка понравится, хоть кончики тупые. Он обрадуется тяжести. – Я тоже так думаю. Ты ведь знаешь, что это значит – купить ему подарок. – Да. – В любом случае поступок красноречивее слов. Заплатив, он увидел, что с Наги заговорили две хихикающие девушки. Наги слегка покраснел и отошёл от них. Когда они ушли, Ая сказал: – Похоже, с тобой заигрывали. – Да, но зря. Они нормальные. – Заметив взгляд Аи, он продолжил: – В отличие от тебя, они нормальные. Ничего бы не получилось. Я имею в виду – ты занимаешься тем же, чем мы, и знаешь, на что мы способны. Мне пришлось бы рассказать о своих особенностях и скрыть, чем я зарабатываю на жизнь. Как ни ненавидел Ая обсуждать с мальчиком секс, он не удержался от вопроса: – Им обеим? Наги попытался спрятаться за волосами. – Э, да. Они всегда вдвоём. Со мной такого не бывало. Подумав о Ёдзи, Ая сказал: – Из-за одного-то раза не надо упоминать о своих особенностях. – Ая... – Наги отвёл взгляд. – Я не могу не пользоваться ими во время секса. Я старался удерживаться, и Эсцет пытались отучить меня. Ая не думал, что может возненавидеть Эсцет ещё сильнее; но когда он услышал интонацию Наги и подумал, сколько лет тогда было мальчику, то понял, что может. – Ты очень хорош. Твой контроль достаточно силён. – Я забываюсь и отвлекаюсь. – Когда ты пробовал в последний раз? – Год назад. Ну, вообще-то я недавно подцепил одного типа, но он оказался маньяком, так что ничего не вышло. Ая решил проигнорировать последнее предложение и просто спросил: – А ты не думал, что попытки Эсцет отучить тебя как раз и провоцировали такую реакцию? – Может быть. Ты думаешь, если бы я контролировал ситуацию, мне было бы легче управлять даром? Он не думал об этом, но предположение звучало разумно. – Да. Наги слегка улыбнулся. – В следующий раз я посмотрю, сработает ли это. Спасибо. Ая положил руку Наги на плечо. Это оказалось правильным – судя по тому, что улыбка Наги стала шире. Предвкушая вручение подарка, Ая потерял интерес к прогулке. Хоть он и пытался удержать эту мысль при себе, Наги посмотрел на него и сказал: – Я хочу домой. Может, хватит на сегодня? – Думаю, да. Когда они вошли в квартиру, Шульдих усмехнулся. – Фарфи в спальне. Ая ненавидел выдавать свои намерения, но знал, что ничего не может поделать, поэтому не потрудился ответить. Фарфарелло сидел на кровати и медленными, аккуратными движениями точил нож. Судя по мокрым волосам и цвету лица, он недавно принял душ. На нём только поношенный халат. Ая сжал коробку, спрятанную в кармане плаща. Фарфарелло слегка улыбнулся. – Пушин? Ты чего-то хочешь? Хотеть – это хорошо. Ая не знал, что сказать – он не помнил, когда в последний раз делал подарки, так что просто вытащил коробку и сунул её под нос Фарфарелло. Не очень вежливо – но Фарфарелло явно не возражал, судя по тому, что он отложил нож и взял подарок. Он посмотрел на Аю, быстро открыл коробку и глубоко вздохнул, сняв защитную прокладку. – Кончики не острые, – сказал Ая. – И не надо. – Голос Фарфарелло такой глубокий. Он поднёс ожерелье к глазам, чтобы лучше рассмотреть. – Приятный вес. Мне уже давно не дарили подарков. Мне дарили ножи как инструменты. Никто не обращается со мной так, как ты. Я тоже тебя люблю. – Он надел ожерелье, и оно почти закрыло давешний тонкий шрам от осколка стекла. Если б Ая не знал, он бы его даже не заметил. – Злюка. Иди сюда. Обрадовавшись, что Фарфарелло понравился подарок, Ая сел на край кровати и провёл пальцами по "колючкам"; они немного царапались, и Ая несколько раз задел тёплую кожу. Фарфарелло притянул его ближе со словами: – Подарок и никакой повязки. Какой хороший день. Трахни меня, котёнок. Помня о ранах Аи, Фарфарелло не стал требовать, чтобы его вдавливали в кровать. В конце концов на нём остались только глазная повязка, новое ожерелье и Ая. Всё самое необходимое. Назад пути нет, да Ая и не хотел возвращаться. *** – Чему это ты так радуешься? – спросил Брэд, входя в спальню. Шульдих разлёгся в самой соблазнительной позе и лениво поглаживал себя. – Ая вручил Фарфи дар любви. Он наш с потрохами. Я же говорил, что хождение по магазинам улучшает жизнь. *** Сидя на скамье в парке, Наги складывал руками бумажных журавликов и ждал, когда его товарищи успокоятся и можно будет вернуться домой. Он наслаждался днём, проведённым с Аей; Ая купил Фарфарелло подарок – свидетельство его постоянства. В жизни Наги мало постоянного. Затерявшись в мыслях, музыке и оригами, он не сразу заметил, что привлёк целую толпу детей – скорее всего, их заинтересовали журавлики. Некоторые дети были с родителями или няньками. Люди, верящие в чистоту и невинность детей, плохо помнят собственное детство. Дети – эгоистичные, жестокие социопаты, которые боятся и ненавидят всё необычное. Так называемые ровесники мучили его. Он слишком хорошо помнил, каково быть побитым камнями. Взрослые тоже не заслуживали доверия. Взрослые выбросили его на улицу; другие взрослые превратили его в машину для убийств. Толпа в ужасе разбежалась, когда земля под ногами затряслась. Сброд. ~ Можешь возвращаться, сладенький. Мы закончили ~ . ~ Спасибо, я сам проверю ~ . Телепатическое сканирование подтвердило слова Шульдиха. ~ Видишь? ~ ~ Ладно ~ . Наги сунул бумагу в рюкзак, помахал детишкам, которые таращились на него с безопасного расстояния, и ушёл в закат. ~ Проведём вечер тихо. Поедим в ресторане – а потом, может, поиграем в китайские шашки, никто ведь не доверяет мне при игре в карты. Или Брэду ~ . ~ Семейный вечер в доме Шварц ~ . ~ Мы как семейка Мэнсона, только более стильная. И с китайскими шашками ~ . *** – Брэд, пожалуйста, скажи, что дальше будет лучше, – попросил Шульдих. – Не могу, – сказал наблюдающий за ними с дивана Брэд. – Ублюдок. Наги усмехнулся, не вынимая изо рта палочку "Поки". – Сегодня я могу предсказать будущее. Я надеру тебе задницу. – Ая и Фарфи тоже играют. – Не, – сказал Фарфарелло, рассеянно поигрывая ожерельем. – Мы играем, только чтобы посмотреть, как мальчишка надирает тебе задницу. Ая слегка улыбнулся. – Точно. Шульдих надулся. В таких играх люди не планируют ходы настолько далеко, чтобы он мог воспользоваться телепатией. – Вечер игры, Брэд? Почему бы большим плохим Шварц не пойти... – Мы не можем убивать людей каждую ночь. – Это прозвучало очень самодовольно. – За это я надеру тебе задницу. – Не надерёшь. Я это знаю наверняка. – О, ты это видишь? – Я потом поцелую, и тебе полегчает. – Поцелуешь мою задницу? Надеюсь. Наги нахмурился. – Нечестно отвлекать меня от игры подобным образом. *** Ая? Мамору и его агенты провели столько времени в поисках похищенного Аи, и теперь они вот так случайно столкнулись? Самый настоящий Ая – идущий по улице средь бела дня, и ни одного Шварц поблизости. Они выпускают его? Он сбежал? Нет, он выглядит слишком расслабленно. Они отпустили его одного, уверенные, что он вернётся. Промывка мозгов? Стокгольмский синдром? Вайсс и не надеялись вернуть Аю таким, каким знали, но Мамору не мог не попытаться. – Ая! – крикнул он. Ая быстро повернулся и просканировал толпу смертоносным взглядом, который скользнул мимо Мамору; тот похолодел, потом вспомнил, как сильно изменился с момента похищения Аи. Он уже не "Оми". – Ая! – снова сказал он. Взгляд Аи упёрся в него, губы беззвучно произнесли: "Оми?", и он улыбнулся. На мгновение это ошеломило Мамору – Ая улыбается! Ему! – он почувствовал себя прежним "малышом". И он сделал то, чего никогда бы не сделал в новом статусе. Он подбежал к Ае и крепко его обнял. Потом вспомнил, что это Ая. – О, прости. Я забылся. Но Ая обнял его в ответ и не собирался отпускать. – Я так рад видеть тебя, Оми, – тихо, но пылко сказал он. Мамору воспользовался моментом и прицепил к плащу Аи несколько "жучков". Ая обнимает его, и это так... приятно. И одновременно странно, потому что Ая никогда никого не обнимал. По крайней мере, раньше. Мамору не мог не заметить, что Ая сильно изменился. Вайсс тоже изменились – о да, и не во всём к лучшему, – но Ая обнимал его, а не отталкивал, и казался счастливым; но, как боялся Мамору, не из-за того, что его нашли и спасли старые друзья. Похищенный психопатами, увезённый в другую страну и принуждённый убивать, Ая должен быть покрыт шрамами, с потухшим взглядом, слишком худым... или мёртвым; но он выглядит здоровым, довольным и похожим на себя вплоть до серьги. Перед похищением он пытался покончить с собой. Когда Мамору подумал о том, как страшно изменились Кен и Ёдзи, контраст поставил его в тупик. Словно читая его мысли, Ая чуть отстранился, чтобы получше его рассмотреть, и сказал: – Оми, ты так изменился. – Мне пришлось вырасти, в конце концов. А ты всё такой же. – Ладно, не совсем такой: в фиолетовых глазах Аи, которого он помнил, редко горел такой тёплый свет. У Мамору сжалось сердце. Он уже давно не видел рядом счастливых лиц. Эта встреча сотрясла основы мира, в котором Мамору сейчас жил. Ая обеспокоено посмотрел на него. – Оми, что случилось? Куда исчезла маска с его лица? Если он не скрывает эмоции, значит, вполне может сказать правду. – Так здорово снова тебя увидеть. Столько всего изменилось... – Нельзя рассказать подробнее, поскольку Ая сейчас со Шварц. Как такое могло случиться? – Но ты можешь больше не волноваться, что Критикер на тебя охотятся. – Так как Бирман и последний Персия мертвы, а дедушка не собирается тратить деньги, преследуя мелкую сошку, даже не врага, поскольку Шварц уничтожали Эсцет и класс Z. Для дедушки не имело значения, что Шварц – террористы, мясники и похитители одного из Вайсс. Вайсс были для него расходным материалом. – Изменилось к худшему? У Мамору буквально отнялся язык. Так глупо. Ая схватил его за руку и усадил за столик открытого кафе. К ним тут же подошёл официант. – Ты чего-нибудь хочешь, Оми? – спросил Ая. – Может, воды? Ая заговорил с официантом по-немецки, не задумываясь и не подыскивая слова. Ая в Шварц не так долго, чтобы выучить язык. У Мамору перехватило дыхание. Наверняка работа Шульдиха. Как же надо исказить разум, чтобы вложить в него знание нового языка? За исключением Мамору, который начал изучать немецкий для помощи в поисках и спасении Аи, члены Вайсс знали всего несколько немецких слов, используемых Критикер в качестве кодовых имён. Когда официант ушёл, Ая переключился на японский. – Можешь рассказать мне всё, что хочешь. – Он слегка улыбнулся. – Я не собираюсь им говорить, что Критикер от меня отстали. Да они бы и не поверили. Им. Они. Шварц. Наверное, Мамору не следует рассказывать всё, что он хотел, если Ая действительно так глубоко к ним привязан, как Мамору начинал опасаться; но нужно убедить Аю вернуться. – Ты можешь уехать со мной в Японию, не опасаясь Критикер. Я не позволю им ничего с тобой сделать. – И ты обладаешь такой властью? Как Персия – да. – Обладаю. Когда официант принёс бутылку воды и чашку чая, Ая поднял на него взгляд и сказал: – Danke, – потом посмотрел на Мамору и продолжил: – Я не вернусь. Это объясняло настороженность во взгляде Аи, всё же заметную под счастьем. Мамору с самого начала знал, что после столь долгого контакта с телепатом Ая мог бесповоротно измениться, но слышать такое от него самого больно. Мамору придвинулся ближе и прошептал: – Они используют тебя, чтобы убивать людей. – Даже учитывая языковой барьер, он не хотел громко говорить на публике. – А Критикер так не делали? – Не так! Мы видели записи некоторых ваших миссий. Ая ответил молчанием и своим обычным упрямым взглядом. Сердце Мамору снова сжалось. – Ая. – Он наклонился вперёд и положил ладонь на руку Аи, и тот снова позволил прикосновение. – Мы скучали по тебе и искали тебя. Ты не поверишь, как трудно было тебя найти. – Они искуснее, чем ты думаешь, даже Фарфарелло. – Ая загадочно улыбнулся. – Мы представляем, через какие ужасы ты прошёл. Ая, вернись домой. Ая слегка погладил его по руке. Мамору вздрогнул при мысли, что Ая стал таким чувственным из-за того, что Шварц превратили его в свою постельную игрушку. В любом случае, с этим они справятся. Ая – Вайсс. Член семьи. Он принадлежит им. Ему. Теперь Ая выглядел печальным. – Оми, то, что вы готовы принять меня обратно, значит для меня больше, чем ты думаешь; но я не вернусь. Из-за спины Мамору Шульдих спросил: – Ая, а этот Оми сказал тебе, что Вайсс теперь работают на клан Такатори, и что он взял своё прежнее имя и стал наследником? – Откуда появился Шульдих? Рядом с ним пылал от ярости Фарфарелло. Чёрт. Мамору предпочёл бы сам сообщить эти новости. И сколько Шульдих успел "прочитать" в его голове? Он поднял щиты, как учил дедушка. Ая стиснул его руку. – Такатори? – тихо спросил он. В другой руке Мамору были дротики для Шварц, но он надеялся выбраться из этой передряги без боя. – Да, я наследник. Семья уже не такая, как прежде. Я – это всё ещё я. – Он спиной ощущал Шульдиха и Фарфарелло. – Оми… Или "Мамору"? – голос Аи не выдавал эмоций. Он должен звучать гневно. Где же гнев? – Так меня зовёт дедушка. – И все остальные, кроме Вайсс, но в общем он сказал правду. – У меня снова есть семья, Ая. Ты же понимаешь, что можно сделать ради семьи. – Понимаю. Потому что у меня тоже есть семья. – Ая последний раз погладил его по руке и встал. – Думаю, ты веришь в то, что говоришь... Оми. Но я не верю, и поэтому я останусь там, где счастлив – чего, похоже, ты о себе не можешь сказать. Передай привет Ёдзи и Кену, но, пожалуйста, оставьте меня. Фарфарелло дёрнулся, но Шульдих остановил его, положив руку на плечо. – Ты его слышал, Мамору Такатори, – сказал телепат. – Ты уйдёшь с пустыми руками, если только не хочешь его похитить. Мамору встал, с болью глядя на страдальческое лицо Аи и ожидая нападения в любой момент. – До свидания, Ая. Береги себя. Шульдих фыркнул. – Мы будем готовы к вашей маленькой спасательной операции. Сердце Мамору чуть не остановилось; но ведь это вовсе не значит, что Шульдих прочёл его мысли – так что, возможно, секреты не раскрыты. – Помни, что мы тебя любим, Ая. Он отошёл, держа дротики наготове. Они слушаются Аю? Отойдя подальше, он оглянулся и увидел, что Фарфарелло прижался к Ае со спины и крепко обнял, подтверждая некоторые из худших опасений Вайсс. Шварц превратили Аю в свою постельную игрушку. Шульдих заметил взгляд Мамору и усмехнулся. Возможно, дедушке всё равно; но Мамору – нет. *** Дыхание Фарфарелло согревало затылок, но не приносило облегчения. При известии о том, что Оми вновь в лапах Такатори и глубоко несчастен, Аю охватило отчаяние. Он скучал по Оми; при мысли о Такатори, контролирующих и развращающих его, Ае стало нехорошо, но что поделать? Вайсс всё ещё хотят вернуть его. Он скучал по всем ним. Шульдих смотрел в спину уходящего Оми. – Я мог бы сейчас прикончить главу Критикер. Аю не удивило, что Оми стал Персией. – Хорошо, если в этой должности кто-то знакомый. Шульдих усмехнулся. – Ты так беспристрастен. Не волнуйся, Ая, мы слышали, что ты ему отказал. Брэд тоже в курсе, раз приказал мне проследить, чтобы Такатори не попытался "спасти" тебя против воли. И чтобы убедиться, что Фарфарелло его не убьёт. Брэд что-то предчувствует. – Если кто-нибудь заберёт тебя, – выдохнул Фарфарелло в ухо Ае, – я переверну небеса, землю и ад, чтобы тебя вернуть. Ая закрыл глаза и расслабился в объятиях Фарфарелло. – Я знаю. – Ещё ничего не кончилось, – сказал Шульдих. – Я знаю, – повторил Ая. Ему не хотелось думать о неизбежной схватке. Кто бы ни выиграл, он проиграет. Рядом остановилась машина. – Садитесь, – сказал очень серьёзный Кроуфорд. Наги выглядел так же. Как только Ая сел в машину, Наги закрыл глаза и начал делать над ним пассы. Фарфарелло заворчал было, на что Наги бросил: – Заткнись. – А затем: – Ая-кун, наклонись чуть-чуть вперёд. Наги телекинетически вытащил три маленьких предмета из плаща Аи, раздавил их и выбросил обломки в окно. Ая вздохнул и сказал: – Оми всегда был умным. – И пронырливым. – Да. – Но он не мог скрыть теплоту в голосе. Рука Фарфарелло сжалась на его правом плече. – Больше никаких прогулок, Ая, – сказал Кроуфорд. – Я уже понял. – Твою мать. Нам снова придётся переезжать, Брэд? – спросил Шульдих. – Мы достаточно далеко от дома – я не думаю, что будут проблемы. Ты… – Проверил, не преследуют ли нас? Да, дорогой. Ты что, сам не видишь? – Я вижу не всё. Иначе я не допустил бы ничего подобного. К тому же мой дар снова перекрывают... Наги, если ты можешь ускорить выздоровление Аи, давай. – Хорошо. Наги делал с его плечом что-то неестественное, почти болезненное; но Ая терпел без малейшей жалобы. Сейчас он как никогда нуждается в здоровье. – Мне жаль, что я вас подставил, – сказал Ая. – Это всё равно случилось бы рано или поздно, с прогулками или без. Он не прекращал поиски, – сказал Кроуфорд. – Критикер хотели вернуть тебя, чтобы выкачать информацию, но им не хватило его целеустремлённости. – Он сказал, что Критикер за мной больше не охотятся. Понятно, раз он сам – Персия. – Если не считать того, что он теперь глава Критикер, и его одержимость – это их одержимость, – сказал Шульдих. – Брэд, ты уверен, что нельзя убить Бомбейца? – Уверен. – Чёрт. – Я не позволю вам ранить его, – сказал Ая. – Ты ведь понимаешь, что это ограничивает нашу возможность защищаться? – Мы что-нибудь придумаем, – сказал Кроуфорд. – Мы всегда что-нибудь придумываем. Ая надеялся на это, но в голове у него было пусто. *** Хоть Мамору и видел, что Шварц сделали с Аей, он уже давно не чувствовал себя таким счастливым. Теперь у него есть точное направление и цель. Что бы ни сделали с Аей, всё можно исправить; он отказывался верить в обратное. – Сэр! Мамору вздохнул про себя, когда с ним поравнялись пятеро агентов Критикер. Они пригодились бы сейчас, если б умели говорить по-немецки; но они не умели, так что придётся вызвать местного псиона, чтобы тот поспрашивал у людей в этом районе, где и когда видели Аю. Если он выяснит, где Ая бывает чаще всего, то найдёт базу Шварц. Но сначала нужно купить билеты на самолёт и связаться с Вайсс. Необходимо спасти товарища.