Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 40 Ая не знал, выдержит ли ещё одну ночь. Он дёргался в ожидании удара Вайсс, но что он мог? Предложить, чтобы Шварц пошли и убили их? Проблема решилась бы, но не так, как он хотел. Внезапно Шульдих прекратил есть. – Чёрт. Вот сука! Дружелюбная болтается поблизости и передаёт своё местонахождение всем слушающим телепатам. – Дружелюбная? Ты имеешь в виду Елену? – спросил Кроуфорд. – Она одна из лучших альф. Надо разобраться, зачем она привлекает внимание к нашему району. – У тебя были видения? – Нет. Меня всё ещё блокируют. – Его расстройство просто бросается в глаза – как же сильно он выбит из колеи. – Ты можешь сказать, она одна? – Не знаю. Она горит так ярко, что всё вокруг теряется. Она могла бы привести с собой пол-Эсцет. – Шульдих зажёг сигарету. – Чёрт. Это просто не наш день. – Нам лучше выйти и быть готовыми ко всему. – Хорошо, – сказал Фарфарелло. – Мне нужно выбить из кого-нибудь дурь. Ая ощущал то же самое. Вот бы его взяли с собой. – Надо быть осторожными, – сказал Кроуфорд. – Мы понятия не имеем, с чем столкнёмся. – Если там целая армия, лучше взять и меня, – предложил Ая. – Я наблюдал сегодня за твоей тренировкой и думаю, что ты готов. Фарфарелло улыбнулся. – Мы снова убиваем всей семьёй. Они оделись и вышли, но на сей раз группу вёл Шульдих. Если он сам сможет отделаться от телепатки, остальным не обязательно светиться. Их ждали за углом, довольно близко – послышались выстрелы и женский смех. – Думал, со мной так легко справиться? – спросила она. – Дружелюбная, ты играешь не в своей лиге, – фыркнул Шульдих. – У тебя нет моего мастерства, скорости и силы. Иди домой, пока тебя не наказали. – У меня есть твоё мастерство, скорость и сила – и ещё кое-что, чего нет у тебя. – Да ну? Фарфарелло оттолкнул Аю. В стену вонзился вибрирующий дротик. – Снайпер на крыше! – крикнул Фарфарелло. – У неё есть Вайсс, – сказал Наги. Ая раздражённо вздохнул, когда Фарфарелло прижал его к стене, закрывая собой. Со всех сторон из темноты выскакивали люди – оперативники Критикер и ещё двое, в которых он с трудом опознал очень изменившихся Ёдзи и Кена. – Когда они научились планировать? – проворчал Кроуфорд, начиная стрельбу. Наги отбрасывал противников, но они всё прибывали и прибывали, а товарищи по команде мешали ему нанести полноценный удар. – Не волнуйся, я не буду осторожничать с теми, кого не знаю! – выкрикнул Ая. – Лучше поостеречься, – ответил Фарфарелло. *** Мамору вздохнул, наблюдая за хаосом через прицел оптической винтовки. Схватить Аю было бы гораздо легче, если б его вырубил первый же дротик. С другой стороны, поскольку Фарфарелло отвлекался, удерживая и защищая свою "игрушку", у них есть шанс. Мамору не забыл, что Фарфарелло убил Оку. Он заплатит. Мамору ждал подходящего момента для выстрела. Шульдих отогнал Елену к месту основной битвы и сражался с ней, одновременно насмехаясь над Вайсс на их родном языке, говоря что-то об "осиной талии и пышных бёдрах" Кена и о разрисованной голой груди Ёдзи и его низко сидящих брюках. У Мамору тоже было несколько вопросов к Ёдзи, и самый первый – "Ты специально надеваешь такую одежду, чтобы тебя убили?", но это подождёт. Елена заставила Шульдиха замолчать, оцарапав ему руку пулей. Она знает своё дело. Мамору услышал щелчки фотоаппарата. Как ни ненавидел он постоянное присутствие охраны, почти все они тоже знают своё дело. Фотографии в досье Кроуфорда и Наги надо обновить: Кроуфорд совсем седой, а Наги... Мамору не знал точно, как описать то, что случилось с Наги. Телекинетик сеял невероятный хаос, и Мамору сказал в микрофон: – Елена, вызывай свою подмогу – и защищайте нас от телекинеза. – Возможно, они сумеют телепатически отвлечь Наги. Наги с досадой покачал головой, когда агентов Критикер внезапно окружили защитные телекинетические пузыри, не дающие разорвать их на части. Тогда он начал швырять агентов о стены вместе с пузырями. Наверняка тех тошнило. Наги был бы хорошим приобретением для Критикер, но Мамору сомневался, что его можно нанять. Разве в отчёте Эсцет не сказано, что помощник Елены – телепат? Придётся потом побеседовать с Еленой. Мамору никак не мог добраться до Аи, и это выводило его из себя. Тут ему в голову пришла идея, и он улыбнулся. Под двойной защитой плаща для миссий и Фарфарелло Ая был трудной мишенью. Однако руки Берсерка открыты. Когда Мамору начал стрелять, Фарфарелло сперва уклонился – как у него это получается? – но потом дёрнулся назад, осознав, что Ая беззащитен. Он попытался схватить дротик, но не сумел. Через прицел Мамору видел, как по руке Берсерка стекает кровь. Мамору выстрелил ещё и ещё, преуспев на этот раз, потому что Фарфарелло не мог оставить Аю без защиты. Мамору будет стрелять, пока Фарфарелло не умрёт от передозировки. Вот было бы здорово. И тут Мамору заметил, что к Фарфарелло и Ае приближается Асато. – Сиамец, назад! Выбери другого противника! – крикнул он в микрофон. Асато не послушался – неудивительно. – Сиамец, стой! Кто-нибудь может его остановить? Прижатый к стене своим защитником, Ая не мог эффективно обороняться. Если снотворное выведет Берсерка из строя, Ае придётся сражаться с Асато, и тело Фарфарелло будет ему мешать. О, чёрт, Асато убьёт обоих. Мамору чуть не поддался искушению выстрелить снотворным в Асато и позволить Фарфарелло прикончить его. Это решило бы много проблем. Но нет. Мамору надо… – Сэр! Кажется, появились Эсцет. Мамору взял бинокль и посмотрел на прибывших. У Критикер была договорённость с местной полицией, так что это наверняка Эсцет, прибывшее чуть раньше. Неважно. Вайсс просто быстрее заберут Аю. Мамору передал винтовку одному из охранников. На близком расстоянии она бесполезна. – Я сам верну Абиссинца. Это не обсуждается. Можете пойти со мной и защищать меня, если хотите. *** – Фарфарелло, хватит подставляться, – раздражённо сказал пушин. – Единственное моё уязвимое место – голова. Я сам могу справиться. Фарфарелло вытащил дротики из руки. – Ни за что. К тому же я давно не реагирую на снотворное. – И всё же он чувствовал себя одурманенным. Однако сумел прикончить ещё одного агента Критикер. – Я не беспомощен! – Вот именно, Фарфарелло. Отпусти Аю поиграть. Фарфарелло повернулся к говорившему и отбил удар меча, отвечая новому котёнку по-японски. – Нет. – Я его не знаю. Отдай его мне, – сказал Ая низким, мрачным голосом, который пронизал Фарфарелло насквозь. Катана Аи наготове. Похоже, он действительно хочет сразиться, так почему бы и нет? Он так давно не пользовался своим любимым оружием. – Мы можем потанцевать все вместе, – сказал новый котёнок, сражаясь с Фарфарелло. При этом он не упускал из вида Аю, и Фарфарелло чувствовал его ненависть, влечение и неожиданную похоть. Этот хотел Аю не так, как другие Вайсс. Он ничего не получит. Защищая Аю, Фарфарелло не мог двигаться с привычной свободой. Они кружились на месте; Ая двигался за его спиной, выжидая подходящий момент, чтобы освободиться. Его противник сражался с яростью, настойчивостью и мастерством, напоминавшем о пушине. Вайсс продолжал трахать пушина взглядом, и Фарфарелло порезал его руку. К несчастью, не слишком глубоко. Голова начала кружиться, и Фарфарелло почувствовал, как замедляются его движения. Чёртовы наркотики. Ая крикнул: – Выпусти меня! – Сиамец! Назад! – раздался повелительный голос. – Иначе я сам тебя убью! – Ты не… – Новый котёнок поморщился, когда пуля оцарапала его руку. Он отступил, стиснув зубы. – Оми, прекрати! – крикнул Ая таким же повелительным голосом. Котёнок когда-то был полевым командиром. Фарфарелло увидел Цукиёно Оми в сопровождении двух вооружённых людей. С кучей дротиков в руке. Фарфарелло нравилось знать, что есть крайний. Его взгляд метался между ними и Сиамцем. Как сейчас не хватает второго глаза! ~ Чёрт, Эсцет здесь! ~ крикнул Шульдих. Способности Бомбейца к предательству выросли. Нет, теперь он Персия, а у этой породы предательство в крови. – Ты играешь в опасную игру, Персия, – сказал Фарфарелло, стараясь удержать меч. – Не сдавайся ему, пушин. Персию охватила ярость, и ещё один дротик вонзился в руку Фарфарелло. Но тот не собирался падать. Нет! Он вытащил дротик. – Ты его убьёшь! – закричал Ая. – У нас другая цель, но и это было бы неплохо, – сказал Персия. – Как я вижу, ты считаешь, что он тебе небезразличен. Идём с нами, и всё прекратится. Шварц смогут сразиться с Эсцет, не отвлекаясь на нас. – Оми, не продавай свою душу, чтобы вернуть меня, потому что я не хочу идти с тобой. Фарфарелло не чувствовал ног, но заставлял себя стоять. – Он сказал "нет", Белый. Будь умницей и послушайся. – Я больше не Вайсс, – ответил Персия. *** Столкнувшись с кошмаром, Ая пытался следить за происходящим, но знал, что неизбежно что-нибудь пропустит. Появились Эсцет, кругом агенты Критикер, одержимый мыслью об убийстве Сиамец уставился на него, Фарфарелло пытается не потерять сознание, а Оми хочет забрать его с собой. Ужасно, насколько Оми стал Такатори – словно он одержим демоном. Как любой Такатори, Оми теперь игнорирует всё, что не соответствует его желанию, и намеревается любой ценой осуществить это желание. Если б Ая остался, смог бы он это предотвратить? Нет. Нет. Агенты Эсцет пробежали мимо них – даже мимо Фарфарелло – в переулок, где сражались Шварц. Какую дьявольскую сделку заключил Оми? Ая распахнул плащ. Пистолеты очень глубоко, но Ая всё же мог добраться до оружия, пока Фарфарелло прикрывал его. Однако Ая знал, что не вырвется даже с двумя пистолетами, особенно если не хочет убивать Оми. Брать Сиамца в заложники бессмысленно – Оми приказал собственной охране выстрелить в него. Если он мысленно позовёт Шульдиха, то отвлечёт телепата, и если у Шульдиха там начнутся проблемы, он не поможет тут. Он знал, что Наги полностью поглощён битвой. Если они с Фарфарелло вырвутся, то не смогут бежать к Шварц через Эсцет, в которых Наги швырял смертельные вихри. Можно только убежать подальше. Если вырвутся. Колени Фарфарелло подогнулись, и Ая подхватил его. Из-за катаны пришлось поддерживать Фарфарелло левой рукой. Раненое плечо явно не было готово к такой нагрузке, и боль пронзила его так, что он прикусил губы. Он не видел выхода и только терял время. – …сюда. Эсцет позаботятся о Шварц, – сказал Оми в микрофон. – ЛаПерм, враг нашего врага – наш друг. Мы сразимся с ними в другой день. Фарфарелло повис на Ае. – Пушин. Я… – Он по-собачьи тряхнул головой и сказал: – Can't think. Drop me. Stop hurting yourself. Must fight. Из переулка доносились звуки ударов и звон металла, и Ая мог поклясться, что услышал зов Наги. Выстрелы... Эсцет в упор не видели Вайсс и Критикер, окруживших Аю с Фарфарелло. Вайсс так сильно изменились. Ая не мог поверить, что Ёдзи отправился на миссию с голой грудью, на которой красовалась мишень в виде красного креста. Они медленно подступали к нему. Закрыв глаза, Фарфарелло начал оседать и потянул Аю за собой. Ая медленно опустил его, чтобы он не ударился о мостовую, и встал в защитную стойку. Так как он не доверял Оми и беспокоился о Фарфарелло, то попытался пробиться из окружения в надежде, что они погонятся за ним и не станут терять время на убийство Фарфарелло. Он сконцентрировался и хладнокровно заметил, где стоят незнакомые люди, определив их в первые мишени. Если он увлечётся битвой, то перестанет различать знакомых и незнакомых, но это произойдёт не сразу. Ая бросился на мальчика в жилете, ударил его рукояткой катаны и разрубил стоящего за ним человека с пистолетом. Уклонившись от багнаков Кена – похоже, Кену теперь наплевать, знакомы они или нет, – он услышал крик Оми. Обезглавив ещё одного агента Критикер, он устремился в переулок, но его схватили сзади, выкручивая правое запястье – и он выронил катану. Чужая рука сдавила горло, но он сумел вытащить пистолет и начал стрелять в нападавших. Не сумев вырваться из хватки противника, он упал и ударился о мостовую так сильно, что перехватило дыхание. Люди навалились на него, прижимая к земле. Инстинкты и воспоминания вызвали выброс адреналина, но он не мог освободиться. Он продолжал сопротивляться, даже когда всё замедлилось и потемнело, словно он тонул в сиропе. Слишком поздно он понял, что означал укол в шею. Он боролся с темнотой, но она победила. *** Держа в руке пистолет с капсулой, Мамору резко выдохнул и опустился на пятки. Всё прошло куда грубее, чем он ожидал. Сэна смотрел на Мамору с ужасом, на что Мамору не стал бы обращать внимания, если б Ёдзи не смотрел на него так же. Ая убил несколько человек, и агенты Критикер обошлись с ним очень жёстко – Мамору этого не хотел. Ничего, медицинские тесты выявят и старые, и сегодняшние повреждения. Ая был без сознания. Они осторожно сняли с него плащ и кобуру, потом надели плащ обратно и связали Ае руки. Мамору поднял катану, надел на неё ножны и сунул пистолет в кобуру. Два пистолета. Несомненно, Ая изменился. Ещё они нашли ножны в сапоге. Мамору убрал волосы с лица Аи. Один из охранников перекинул Аю через плечо – так он мог при необходимости защитить себя и Мамору. У них нет времени осторожничать. Позже Мамору сделает всё, как нужно. – Он у нас. Уходим, – сообщил Мамору водителям автомобилей, куда они собирались позже пересесть. Своим людям он сказал: – Отступаем. – Как насчёт… – начал Сэна. На его виске – там, куда ударил Ая, наливался синяк. Мальчику повезло, что это была только рукоятка. – Мы нападём на Эсцет в другой раз, когда они не будут нам помогать. Идём! – А что насчёт Фарфарелло? – спросил Кен. Нужно уходить. Нужно уходить немедленно. Но ублюдок, убивший Оку и укравший Аю у него из-под носа, лежит неподалёку, совершенно беззащитный. – Цель не в том, чтобы убить Шварц, – сказал Ёдзи. Пуля Аи продырявила его плащ. – Сначала нужно увезти Аю. Это главное. По крайней мере, я помню, что кто-то так сказал. Ёдзи прав. Это его план. И всё же... – Бомбеец! – крикнул кто-то глубоким низким голосом. – Или Цукиёно, или Такатори, или как ты там себя называешь! – Вундеркинд, Наоэ Наги, стоял в переулке, и воздух вокруг него потрескивал. – Осторожно положи Аю на землю и уходи. И никогда не возвращайся за ним. – Или что? – спросил Асато. – Или я убью вас всех. – Пора бежать, – сказал Ёдзи. И они побежали к машинам. Оглянувшись, Мамору увидел, как в воздух поднимаются камни. Одна машина врезалась в здание и взорвалась. Они вскочили в оставшиеся. Мамору увидел, как одна из машин разлетелась на куски, но другая успела отъехать. – Следи за последней, Идиот, – проворчала Елена по-немецки, потом сказала по-японски: – Вундеркинда отвлекли агенты Эсцет. Мы сможем уйти. Они смогли, хотя напряжённое ожидание неминуемой смерти чуть не убило их. Спустя десять минут они поменяли машины и добрались до убежища. Передать Аю врачам было нелегко; но сомнения в том, правильно ли он поступил, забрав Аю, рассеялись сразу, как только он увидел следы укусов на Аиной шее. Он заставит Шульдиха и Фарфарелло заплатить... Всё получится. Он за этим проследит. *** Они нашли Наги – тот хрипло ругался, склонившись над телом Фарфарелло. В ближайших стенах полно дыр и выбоин, остальные – сильно поцарапаны. Время от времени из них с грохотом выпадали кирпичи. Шульдих и Брэд переступали через раздавленные и разорванные трупы и обходили мусорные баки, расплющенные и скрученные как обёртки от конфет. Нужно убираться отсюда. Какую бы сделку Персия ни заключил с полицией, разбежавшиеся жильцы скоро вернутся. – Шульдих, ты можешь найти Аю? – спросил мальчик. Его окровавленное лицо выражало надежду; сейчас он казался олицетворением нечеловеческой силы. Или Шульдиху так только чудилось из-за мигрени. – Нет. Елена и кто-то ещё продолжают меня блокировать. – И это чертовски бесило. – Когда отдохну, может, сумею его найти, но сейчас от меня проку не больше, чем от старой клячи. – Он хотел поспать с недельку. Он понятия не имел, скольких убил сегодня и как долго это продолжалось. – Кто-то ещё. – Вздрогнув, Наги пошатнулся от усталости и продолжил: – Какой-то телекинетик пытался мне помешать. У него немного получилось. Его разум такой странный, такой неправильный. Я тоже не могу найти Аю. – Да. Похоже, Критикер подобрали тех, кто сбежал от Эсцет. – И они игнорируют Эсцет, если те помогают справиться с нами, – сказал Брэд. Он вытер кровь с лица рукой с пистолетом. – Это что-то новенькое. – Познакомьтесь с тёмной стороной миленького маленького Оми. – Глядя на дрожащего Наги, Шульдих сказал: – Они не причинят боль Ае, и вряд ли они изменились настолько, чтобы позволить Дружелюбной переписать его мозги. – Они просто запрут его и попытаются повлиять на него старомодным способом. Нет. Когда мы отдохнём, то найдём Аю и разорвём их на части, – сказал Наги. – Нет, – возразил Брэд. – Нет? – хором спросили Шульдих и Наги. Брэд снял очки и потёр глаза. – Пусть подержат его подольше. Это сработает. – Видение или предчувствие? – спросил Шульдих. – Предчувствие. Если у Брэда предчувствие, Шульдих даст ему шанс. Наги явно не был согласен и крикнул: – Предчувствия недостаточно! – Его боль ударила по нервам Шульдиха. Почему-то маленький мизантроп действительно любит Аю. – Следуй приказу, Вундеркинд, – ответил Брэд холодным, стальным голосом лидера. – Ты подождёшь три дня. – За три дня у него разовьётся стокгольмский синдром! – Я буду добр. Если то, что я предчувствую, не произойдёт за три дня, мы его заберём. – Я… Ладно. – Наги понял, что добился компромисса от Брэда, и ему хватило ума не давить. – А мы пока заберём из квартиры необходимое, переедем, отдохнём, обработаем раны и спланируем нашу месть. Шульдих носком ботинка ткнул Фарфарелло в плечо. – Придётся всё это время держать Фарфи связанным и накачанным снотворным, чтобы он не побежал за котёнком. Он будет недоволен. Брэд надел очки. – Никогда не поздно засунуть его в смирительную рубашку и приковать. – Он ведь может проснуться в любое время. К счастью, в багажнике есть всё необходимое. – Не пойми меня неправильно, Наги. Я зол не меньше твоего, – тихо, но убедительно сказал Брэд. – Ая теперь наш, и мы заставим их заплатить за похищение. Только не так, как они ожидают.