Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 44 В конце концов напряжение и паранойя так измотали Аю, что он уснул. Проснулся он на следующее утро от звука открывающейся двери. Не желая быть застигнутым врасплох, он сел и повернулся к новым посетителям. Огромный головорез вкатил инвалидное кресло со стариком, и Ая автоматически начал искать их уязвимые места. До странности неприятный старик заговорил: – Значит ты – тот юноша, которым одержим мой внук. Такатори. Понятно, почему он показался неприятным. Он излучает ту же тьму, что и Такатори Рейдзи. И этого человека Оми принял всем сердцем как члена семьи. Неудивительно, что Вайсс такие разочарованные и мрачные. Ая вцепился в край койки. – Вижу, ты всё же не слишком изменился, – сказал старик, и Ая спохватился, не произнёс ли ненавистное имя вслух. – Я посоветую им отпустить тебя. Ая встал, ощущая необходимость встретиться с древним злом стоя. – Это что, психологический приём? – Вовсе нет. Держать тебя под замком невыгодно, и у меня нет разногласий со Шварц. В прошлом я прибегал к их услугам. – Оми будет недоволен таким решением. – Он молод и временами действует поспешно. Скоро он поймёт. – Такатори улыбнулся. – Забавно – ты оспариваешь моё решение освободить тебя. Я думал, ты хочешь вернуться к своей новой команде. Он хочет, очень сильно, но при мысли о том, что Вайсс останутся под влиянием этого чудовища, служа интересам Такатори, у него скрутило желудок. Ая надеялся, что сумеет их спасти. – Я простой бизнесмен, а не воплощение зла, – сказал Такатори. – Я более практичен, чем Вайсс, так что, возможно, я сам тебя освобожу. – И как бы ты объяснил его отсутствие, дедушка? – спросил Оми. – Тебе стоило сообщить мне о своём приезде. *** Как ни злился Мамору на дедушку, он с трудом удержался от улыбки при виде Аи, готового выломать решётку голыми руками, чтобы убить ещё одного Такатори. Кое-что никогда не меняется, и эта мысль немного обрадовала его. – Сколько ты будешь держать его в заточении, Мамору? – спросил дедушка. – Надо спросить себя, как лучше поступить. Как лучше. Не обязательно правильно... – Поговорим об этом позже. А пока я хочу побеседовать с Аей наедине. – То есть наедине с видеокамерами. Дедушка кивнул и приказал охраннику увезти себя. – Спасибо, дедушка. Дедушка прав насчёт заточения. Ёдзи и Асато тоже, чёрт бы их подрал. Сколько можно удерживать Аю? Пока тот не отречётся от Шварц? Сколько времени это займёт? Больно видеть Аю за решёткой, а ещё больнее сознавать себя тюремщиком. – Оми. – Голос Аи звучит тепло и встревоженно. Мамору слышал, как он возражал против освобождения. Конечно, это хороший знак, даже если Ая хочет остаться только чтобы защитить Вайсс от влияния Такатори. Не надо защищать Мамору от этого влияния. – Ты бы остался, если б считал, что спасёшь меня от него? – спросил Мамору. Только тот, кто знает Аю, увидел бы ураган эмоций, внутреннюю борьбу, отразившуюся во взгляде, – Ае пришлось выбирать между старыми товарищами, любовью к новой команде и ненавистью к Такатори. Похоже, он разрывается между желанием и долгом. Ая наверняка скажет, что останется при таком условии, но разве это честно по отношению к нему, ведь Мамору не собирается рвать связи с семьёй. Теперь он сражается за Такатори. Нельзя подавать Ае неосуществимую надежду. Но Шульдих и Фарфарелло... Ая не похож на жертву. Он выглядел счастливым, когда Мамору увидел его на берлинской улице; прежде такое бывало редко. – Ты счастлив с ними, Ая? – тихо спросил Мамору. – По-настоящему счастлив? – Я же тебе говорил… Да. Как больно, но... – Не волнуйся. Теперь я понимаю. Мы оба насильно хотим спасти друг друга. – Прошлое мертво. Обратной дороги нет. Ая поразился. Должно быть, он верно истолковал нежелание Мамору отрекаться от дедушки. Дедушка мог быть резким, предельно безжалостным, а иногда даже продажным, но Мамору видел, что его собственное влияние оказывает положительный эффект. Он вполне может кое-что исправить. Разве Ая как член Вайсс следовал бы приказам, зная, что они исходят от Такатори? – Я верну тебя Шварц, Ая. – Хотя сердце разрывается. – Почему? – мягко спросил Ая. – Потому что думаю, что с нами ты будешь несчастен, а я люблю тебя. – Мамору ввёл код и сглотнул, когда решётка открылась. Похоже, Ая сперва не поверил, но потом вышел – хотя его походка свидетельствовала, что он ожидает нападения. Когда он расслабился, Мамору крепко обнял его. Ая напрягся и странным тоном спросил: – Оми? – Это прозвучало скорее как: "Оми, это ты?" Мамору отстранился, но, к счастью, Ая обнял его в ответ. – Ты правда не можешь остаться? – спросил Мамору, уткнувшись лицом в оранжевый свитер Аи и чувствуя себя очень юным и очень несчастным. Он знал, что Ая не останется, не сможет, но так хотелось ошибиться. Руки Аи дрогнули, потом он легонько погладил Мамору по спине. – Нет, Оми. – Я всё сделаю по-другому. Я всё сделаю правильно. Никаких камер. – Всё равно нет. Но, думаю, мы ещё увидимся, и не как враги. – Ая отпустил его. – Я верну твою одежду, и ты сможешь уйти. А пока, если хочешь, можешь помыться. – Хочу. – Ладно. Биндзи покажет тебе, где ванная. – Вот так правильно, хотя и больно. *** Вымывшись, Ая открыл принесённый охранником чемодан и вытащил чёрную одежду Шварц. Старую он на этот раз возьмёт с собой. Оружие не вернули, но Ая не собирался уходить без него. Он всё ещё не мог поверить, что убедил Оми. Наверное, Оми увидел сходство его ситуации с собственным нежеланием освободиться от своей убийственной семейки. Хотя и больно видеть, во что превратился Оми, это сравнение вдруг заставило усомниться в себе. Вина и сомнения помешали Ае полностью отдаться радости освобождения. Если б он остался, опустились бы Оми и Вайсс так низко? Слишком самонадеянно предполагать, что можно спасти их одним своим присутствием, но он всё равно чувствовал ответственность. Он сказал себе, что был бы уже мёртв, если б остался. Охранник Биндзи проводил Аю в комнату, где его ждали бывшие товарищи, и ушёл. Некоторое время Ая и Вайсс смотрели друг на друга; напряжение в комнате было таким сильным, что Ая чуть не задохнулся. – Ну и херня, – пробормотал Кен. Похоже, теперь основной его эмоцией стал гнев. – Кен, – сказал Ая. – Нет. Я не хочу отправлять тебя обратно. – Не стоит грубить, – слегка улыбнувшись, сказал Ёдзи. Неужели его очки всегда скрывали такой подавленный взгляд? Внезапно Аю охватило ужасное предчувствие, что Ёдзи не выживет. Зная, что Ёдзи – человек чувственный, Ая обнял его. Ёдзи удивлённо напрягся, потом расслабился и обнял его в ответ со словами: – Видишь, что ты потерял из-за грубости, Кенкен? Ая проигнорировал слова Кена о том, что настоящий Ая не обнимается, похлопал Ёдзи по спине и сказал: – Береги себя. И надень наконец рубашку. – И разочаровать восхищённых зрителей? – спросил Ёдзи. – Отделайся хотя бы от шляпы. Твои волосы когда-нибудь отрастут. – Не нужно меня так оскорблять! – Но улыбнулся Ёдзи искренне. – Оми, я хочу получить своё оружие обратно, – сказал Ая. Кен и Ёдзи слегка насмешливо наблюдали, как Оми вручает Ае катану, два пистолета и нож. – Мы тебя куда-нибудь отвезём, – сказал Оми. – Когда мы уедем, можешь связаться... со своей командой. – Оми… – начал Кен. – Так будет лучше, – ответил Оми, хотя его взгляд свидетельствовал об обратном. У Аи сжалось сердце. На улице Ая не удержался от улыбки. Похоже, он слишком долго сидел взаперти. *** Ая снова выглядит счастливым. Мамору обрадовался, хотя сердце болело. Они молча сели в машину, Мамору занял место водителя. Он отвезёт Аю сам. Поправив боковое зеркало, он оглянулся на машину охраны. Потом посмотрел вперёд – и внезапно увидел Кроуфорда. – Нет необходимости везти к нам Аю. Мы отвезём его сами, – сказал лидер Шварц. Фарфарелло заглянул сбоку, чтобы увидеть Аю. Наги стоял у дверцы водителя, а Шульдих – у пассажирской. Взглянув в зеркало заднего вида, Мамору заметил, что дверцы второй машины заблокированы и агенты Критикер не могут выйти. Шварц с лёгкостью обложили их со всех сторон. – Ая, – сказал Мамору. – Ты можешь выйти к ним. – Если Ая отвлечёт Фарфарелло, может, кровавой бани удастся избежать. Ая на мгновение замешкался, потом открыл дверь и оказался в крепких объятиях Фарфарелло. Безумец что-то шептал, уткнувшись Ае в шею. Мамору постарался не увидеть здесь любовь. Но не сумел. – Такатори, – угрожающе, но тихо сказал Наги. Раньше он был похож на ребёнка, но теперь выглядит старше, явно опаснее и совершенно неотразимо. – Позови Дружелюбную и её зверёныша. Они ранили Аю и должны получить урок. Если ты их не позовёшь, я сам отправлюсь за ними и скажу Фарфарелло, почему. Мамору не собирался никому выдавать членов Критикер. Елена и Думмкопф, конечно, жутковаты, но защищать их следует до самой смерти. Рядом с ним напрягся Кен, а сзади Ёдзи ждал подходящего момента. Они сделают то, что должны. – Господин Такатори! В этом нет необходимости! – сказала Елена, выходя из здания и ведя за собой Думмкопфа. – Я готова. Она отпустила мальчишку, освободив правую руку – так можно быстро схватить пистолет. В левой руке она держала детскую книжку. Елена могла бы спрятаться, и Шварц устроили бы бойню, разыскивая её, но вместо этого она вышла к ним. Мамору это запомнит. Конечно, чтобы получить награду, ей нужно сначала выжить. – Ты тоже когда-то был ребёнком, Вундеркинд, – сказала она. – Наверняка ты делал ошибки. – И меня наказывали. Наги загораживал псионов от Мамору, но тот всё же увидел, как Думмкопф внезапно спрятался за Елену, глядя на Вундеркинда поверх её плеча большими испуганными глазами. Похоже, между ними идёт телепатический разговор, время от времени прерываемый речью. – Ты же видишь, какой он! – внезапно крикнула Елена. – Если надо кого-то обвинить – обвиняй меня. – Я так и сделаю. Мамору услышал резкий треск; Елена застонала и схватилась за левую руку. Книга упала на землю. Думмкопф всхлипнул и потянул Елену назад. Мамору дёрнулся, но замер, когда ему в ухо упёрся пистолет. – Ты не хочешь этого делать, – сказал Кроуфорд. Но Мамору услышал, как Ая спрашивает, что происходит, и улыбнулся. Насколько жестокими будут Шварц на глазах у своего новобранца? – Очень жестокими, – ответил Шульдих. Но телекинетические волны вокруг Наги начали утихать; он присел на корточки, поднял книгу и отдал Елене. – Учи его получше, Елена. Если будешь использовать его как оружие, мы узнаем. И мы с тобой разберёмся. Считай, что ты легко отделалась. Потом он отвернулся от них и пошёл к своей команде, явно уверенный, что Елена и Думмкопф не нападут. Они не напали. – Мы уходим, – сказал Кроуфорд. – Вы не собираетесь с нами сражаться? – спросил Кен. – Проклятье, Кен, – пробормотал Ёдзи. – Вы только что убедились, что Ая предпочитает нашу компанию, и что мы счастливее, здоровее и гораздо профессиональнее вас. Мы доказали, что могли бы прийти за Аей в любое время. Вы действительно хотите, чтобы мы ещё и надрали вам задницы? – Нет, – с нажимом сказал Мамору, хотя внутри у него всё клокотало от унижения. И оттого, что Кроуфорд прав. – Эсцет не хотят, чтобы Ая был с нами, так как знают, что он поможет победить их. Подумайте над этим. Шварц отошли, и Ая обеспокоенно обернулся. Как только Шварц завернули за угол, Мамору позвонил своим людям и сообщил, что охрана заперта в машине и что нужен врач, затем вышел из машины, чтобы осмотреть Елену. – Он только сломал мне пару костей, сэр, – сказала она. – Бывало и хуже. Вундеркинд мог навредить куда серьёзнее. Я правша, так что всё не так плохо. Думмкопф смотрел на них широко раскрытыми глазами. Кто знает, чему он научится из этой истории? – Мы отправимся за ними? – спросил Кен. – Ты первый, Кен, – пробормотал Ёдзи. – Нет. Мы вернёмся домой, – сказал Мамору. – На первом же самолёте. – Ты шутишь, – раздражённо бросил Кен. – Шварц позаботятся об Эсцет здесь, а мы – дома. Мы используем их так же, как они использовали нас, чтобы покончить со Старейшинами. А потом посмотрим. Теперь Кен выглядел довольным, но Ёдзи на это явно не купился. Неважно. Они сделают то, что скажет Персия. Но Мамору не нравилось, во что превратились Вайсс. Нужно восстановить отношения с Ёдзи и Кеном. К тому же он скучал по ним. Времени, проведённого вместе в Берлине, так мало. К ним подбежали Асато и Сэна. – Что за чертовщина случилась? – спросил Асато. – Мы отдали Аю Шварц и возвращаемся домой, – очень спокойно ответил Кен. Асато улыбнулся, но тут же оборвал себя – наверняка вспомнил, что не должен улыбаться. Сэна выглядит довольным. Они не понимают. Позже, когда Мамору уже подготовился к отбытию в Японию, его навестил дедушка. – Ты принял лучшее решение, Мамору. – сказал он. Дедушка возвращается вместе с ними. – Я знаю. – Он думал об этом. Эсцет не хотят, чтобы Ая оставался со Шварц, значит, Эсцет обладают какой-то властью над Шварц, которая не распространяется на Аю. Ая последовал зову сердца – что ж, тем лучше для миссии. Когда они избавятся от Эсцет, всё изменится. Мамору надеялся на это. Может, Ая станет ближе к ним.