Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 61 После завтрака Шульдих подошёл к Наги. – Ты всё ещё не трахнул Персию. Мне что, вмешаться? – Нет. И хватит на меня наседать! – Заметив выражение лица Шульдиха, Наги сказал: – Нечего представлять, как ты на мне сидишь, извращенец. – Ты такой скучный. Наги захлопнул дверь и устроился перед лэптопом. Чтобы успокоиться, он погрузился в кибермир. Сидеть рядом с Оми в возбуждении – и опасно, и забавно. Хочется ли секса? Пока непонятно... Но вот снова увидеть Оми определённо хочется. Вошёл Фарфарелло, закрыл за собой дверь и сказал: – Наги, я хочу кое-чего. Наги оторвался от лэптопа. – Ну? – Останови человеческое сердце. Оно размером примерно с изюминку – с такой маленькой и сморщенной штучкой ты легко справишься. – Ну вы даёте. "Наги, передвинь то". "Наги, убей это". Вы сами-то что-нибудь умеете? – Это значит "нет"? – Не обязательно. Нужно же мне время от времени жаловаться. Это для Аи? – Это Такатори. Его смерть можно будет объяснить старостью. Наги улыбнулся. – Это для Аи. – Ая не может сделать этого сам, не потеряв своего Оми. А его Оми не сделает этого из-за слепой любви. – Кроуфорд знает, что ты хочешь выполнить бесплатную работу? – Это не бесплатная работа. Это подарок. Подарок, о котором мы не расскажем Ае. – Согласен. К тому же мне нравится Оми. – Все их не-свидания были забавными – приведут они к сексу или нет, – а дедушка заслуживает смерти. – Он и так поубивал кучу родственников. – У Фарфарелло было какое-то странное выражение лица – словно он вспомнил, с чего начался его собственный путь, и отказался от утешительного самообмана; не Бог убил его семью, а он сам. Лучше этого не касаться. – Я остановлю его сердце в подарок Ае и Оми. – Интересно... – Чего? – Если Оми похитить и позаботиться о нём, вдруг поможет. Гадкая, гадкая мысль. – Как это случилось с Аей? – Да я просто подумал. Наги усмехнулся. Ему нравится Оми; возможно, с ним будет легче договориться без дедушки. – А можно просто "присоединиться" к Критикер как группа вольнонаёмных и оказывать влияние без мороки с похищением. Оми – Такатори, и его исчезновение наделает много шума; на нас станут охотиться. Кроуфорд взбесится. Но если подкинуть Кроуфорду мысль о контроле над огромными денежными ресурсами и о власти... – И Ая не стал бы возражать, если главой Критикер будет Оми, а не эта тварь Такатори. Ему понравилась мысль о работе на Оми. – Фарфарелло помрачнел. – Если мы присоединимся даже как вольнонаёмные, Критикер попытаются управлять нами. – Тогда им придётся узнать о нашем плохом поведении, а мы ведь так хороши – тем более что ты теперь не кромсаешь почём зря монахинь и священников. Фарфарелло угрожающе оскалился, но Наги широко ему улыбнулся. Многообещающая мысль. Потом Фарфарелло сказал: – Я понимаю, о чём ты. – К тому же Оми практичен и в последнее время очень даже к нам расположен. – А ещё он любит моего пушина. – Ты беспокоишься? – Да, но пока Ая мой, я не стану возражать. – Тут он улыбнулся – угрожающе, как всегда. – Каким бы безжалостным и практичным не был Оми-Мамору, он никогда не получит того Аю, которым я владею. – Значит, обдумаем всё и предложим план Кроуфорду. – После того, как ты убьёшь Такатори. – Да, с этим лучше быстрее покончить. – Они всё равно в Японии, так почему бы и нет? Кто-то постучался и открыл дверь. Кроуфорд. – Или вы просто воспользуетесь моей помощью в убийстве Такатори. Фарфарелло, кажется, рассердился. – Я же непредсказуем. – Я видел не твоё будущее, а будущее Наги. – Здорово, – вздохнул Наги. – Попытка действовать у меня за спиной была бы оскорбительнее, если б я не счёл ваш план многообещающим. – Ладно. И как же ты поможешь мне убить старика Такатори? ****************************************************** Наги стоял рядом с Кроуфордом среди боссов криминального мира и старался не улыбаться при виде их нервных лиц. А он, оказывается, немножко знаменит. Ну, благодаря телекинезу. Если б здесь знали о телепатии, то никогда не впустили бы его. Им не понравились его солнцезащитные очки. Очень жаль. Очки – важная часть плана. Хозяйская охрана ещё возражала против MP3-плеера, но они с Кроуфордом настояли на своём. Наги поправил наушники. После официального ужина началось обсуждение дел. Наги включил плеер и закрыл глаза – никто ведь не заметит. Затем телепатически потянулся к резиденции Такатори, расположенной на расстоянии двух километров, и нашёл старого ублюдка. Убить телепатически можно и издалека. Грохочущий в наушниках хэви-металл маскировал его мысли и сбивал с толку наёмных телепатов Такатори. Музыка не обязательно должна быть тяжёлой – однажды он убил кого-то, слушая нон-стоп "Singin' in the Rain"1, – но сегодня Наги подобрал её под настроение. Он обнаружил побочное действие музыки сам: Эсцет учили пользоваться только необходимым. Кроуфорд планировал установить связи с потенциальными нанимателями и одновременно обеспечить Наги алиби. Наги почувствовал, что к нему старается пробиться телепат, но его сбила с толку музыка – точнее, текст на английском. Турист? Да-да. Обнаружив тем временем сознание старика Такатори, Наги прицелился телекинезом. Он нашёл сердце. Старое, но крепкое – Такатори жил бы ещё долгие годы, мучая своих врагов и внука. Наги подумал об Ае, чья семья пострадала от безумного эгоизма, сгноившего души детей этого человека. Родители Аи погибли, а сестра впала в кому по вине Такатори Рейдзи; Такатори Сюити использовал самого Аю. Иногда Ая задумывался, действительно ли Персия не успел спасти семью Фудзимия – или, возможно, он специально ждал, чтобы получить пешку, которую можно использовать против брата. Наги подумал об Оми, которого бросили на верную смерть и которого мучили собственные родственники, пока дедушка не воспользовался страстной мечтой Оми о семье. Старик хотел съесть Оми живьём – чтобы осталось только тело, обладающее сознанием Такатори. Испортить одного сына можно и случайно. Но два поколения злодеев явно культивированы. А затеял всё человек, которого Наги держал телекинетической хваткой. Наги перекрыл три артерии и пережал голосовые связки Такатори, чтобы тот не позвал на помощь. Потом просто ждал, не ослабляя хватку даже после смерти старика – на всякий случай. На обратном пути он заклинил дверной замок, чтобы ещё больше отсрочить возможную помощь. Наги слегка покачнулся, открыв глаза, но взял себя в руки. Несмотря на головную боль после убийства, он внимательно слушал до самого конца. Когда они отъехали на несколько километров, Кроуфорд спросил: – Всё прошло хорошо? – А ты не видишь? – поинтересовался Наги. Автомобильное стекло приятно холодило лицо. – Я вижу не всё. – Он мёртв. – Ты раздражён. – У меня мигрень. – Ты убил человека на расстоянии двух километров, и тебе понадобилось всего десять минут. – Даже меньше. Я задержался, чтобы удостовериться в смерти. – Ещё лучше. – Подожди… Это было заметно? – Ужасная мысль. – Я хорошо тебя знаю, и я внимательно наблюдал. Иначе бы не заметил. – Отлично. Не знаю, чего ты удивляешься. Ты же предвидел, что я смогу. – Я не удивляюсь, – спокойно сказал Кроуфорд. Он... гордился. Наги видел. Гордился силой Наги и тем, как он сам развил примитивную идею Фарфарелло. Кроуфорд чуть ли не сиял от удовлетворения: команда превзошла ожидания. Улыбнувшись, Наги заснул. ****************************************************** – Я должен поговорить с Драко и Фенриром наедине, – сказал Мамору по видеофону. Хоть дедушка и умер, жизнь продолжается. Эта потеря может развалить Критикер, если Мамору поддастся горю. – С удовольствием, – отозвался Коун. Шина на его правом указательном пальце казалась довольно громоздкой. Он сердито посмотрел на Елену и Фенрира, а потом выставил остальных из комнаты. Мамору вздохнул. Ну почему именно сегодня надо разбираться со всем этим дерьмом? – Простите, сэр, – сказала Елена. – Это назревало уже давно, но Коун наконец перешёл все границы. Фенрир, конечно, не очень хорошо знает японский, но улавливает интонацию и тыканье пальцем. Фенрир потихоньку учился японскому с помощью уроков и аниме, которое ему одалживал Дзюн – здешний приятель. Мамору даже понял, какое именно аниме: Фенрир ответил на оскорбления Коуна воплем "тупая обезьяна". Фенрир знал, что Коун не поймёт немецких ругательств, так что... – Я же не оторвал ему палец! – по-немецки запротестовал Фенрир. А телекинез-то опасен. – Лидер группы требует вашего перевода, – также по-немецки ответил Мамору. Ситуация рассмешила его, несмотря на горе. – Он мерзавец! Зачем нам уходить? Елена сильно покраснела. – Сэр, простите, я такая плохая родительница... или не очень чуткая. Фенрир, когда что-то делаешь, приходится сталкиваться с последствиями. Он попал сюда раньше, и он лидер. Ты ломаешь ему палец – он тебя выгоняет. – Последствия – дерьмо. – Фенрир явно был недоволен. – Нам придётся уйти? – Да. – Дзюн даже не успел показать мне OVA. – Я знаю. Мне жаль, малыш. В следующий раз сперва думай. Сэр, когда нам переезжать? – Машина заберёт вас завтра, – ответил Мамору. – Может, попросишь Дзюна показать аниме сегодня? – Ладно. – Тут Фенрир посмотрел прямо в камеру. – Мне жаль вашего дедушку, сэр. – Да, – сказала Елена. – Примите наши соболезнования. Мамору удивился; в горле защипало. – Спасибо, – ответил он и выключил компьютер. Что-то не так. Он повернулся и спросил: – Как ты тут оказался? – Рекс тоже здесь. – Ты спрашиваешь, зная, с кем я вожу компанию? – поинтересовался Ая. Мамору слегка улыбнулся. – Мне нужна охрана получше. Рекс, пожалуйста, оставь нас. Она хотела возразить, но ушла молча. Мамору хорошо её выдрессировал. Ая опустил взгляд. – Я пришёл выразить соболезнования. – Ты не жалеешь о его смерти. – Я жалею не его. Мамору судорожно вздохнул. Несмотря на недостатки дедушки, Мамору так его любил... и Ая явно это знает. – Очень... мило, что ты пришёл. Но через мгновение он задумался. А вдруг Ая здесь неслучайно? Вскрытие засвидетельствовало смерть от естественных причин, и дедушка был уже стар, но... Нет. Мамору сразу понял бы, если б Ая был здесь замешан. – Это мой долг. Больше плакать не будешь? – Это был другой "я". – Я скучаю без него. Ты стал слишком похож на меня. Ая выглядел таким печальным, что холодная маска Такатори треснула. Мамору вдруг оказался в желанных объятиях. – Ты и сам на себя не похож, Ая-кун. Раньше ты бы ни за что не пришёл ко мне. Но я не жалуюсь. – Почему Шварц исцелили Аю, ведь у Вайсс не получилось? – Хорошо. Мамору уткнулся лицом в куртку Аи; к запаху кожи примешивался другой, неуловимый запах – это сводило с ума... Он хочет вернуть Аю. Теперь, когда между ними нет дедушки – вдруг Мамору его получит? Он действительно об этом подумал? Во что он превратился? Он отпустил Аю и отстранился. – Как Кен и Ёдзи? – спросил Ая. Приятно слышать, что он спрашивает о товарищах по команде. – Кен в тюрьме. Нет-нет, не расстраивайся! Он сказал, что ему нужно где-нибудь спокойно подумать, и решил, что тюрьма вполне подойдёт. – Тюрьма? Я никогда не понимал Кена. – А я привык. В последнее время он был так зол... – У Мамору сердце кровью обливалось, когда он видел, во что превратился Кен. Он готов был на всё – лишь бы Кену стало лучше. – Вдруг поможет. – По крайней мере, мы знаем, что он способен постоять за себя. – Да. К тому же мои люди за ним присматривают. А для Ёдзи я нашёл работу детектива. Он говорит, что смирился с образом жизни Вайсс – во всех смыслах, но я не могу забыть о его срыве. Я бы отправил его в отпуск, но побоялся, что без работы ему станет хуже. – Ая улыбнулся, и Мамору сказал: – Да, я всё такая же наседка. – Значит, Вайсс пока бездействуют? – Я подумываю создать новое поколение Вайсс. – Новое поколение? – Мысль явно не обрадовала Аю – хотя это понял бы лишь тот, кто хорошо его знает. – Вайсс теперь даже не команда: Ёдзи ненадёжен, Кен выбыл на неопределённое время, а ты... где-то там. Сиамец, ЛаПерм и Гавана мертвы. – Я знаю только одно из этих имён. – Асато, Сэна и Кё. – Отвечая на взгляд Аи, Мамору произнёс: – Я не могу считать себя членом Вайсс. Миссия против Эпитафии и Эсцет была последней миссией Бомбейца. – Я не встречался с Кё. – Его убили на задании по прикрытию. Асато погиб, добывая информацию и пытаясь защитить учительницу от Цудзи. – Асато… – Ая явно решил сменить тему разговора: – Если Ёдзи вернётся к новым Вайсс, его встретят чужаки. С каких это пор Ая беспокоится? Он что, всегда был таким? – Такое уже было – когда я ушёл из Вайсс, чтобы возглавить Критикер; он так и так окажется среди чужих, даже если Кен когда-нибудь вернётся. – Кажется, это не самое лучшее решение. – Я не могу позволить себе сентиментальность. Ты ведь знаешь. – Полевой командир Ая был специалистом по борьбе с сентиментальностью. – Я видел у тебя на столе нашу фотографию. Ты не заставишь меня поверить в исчезновение человека, который сказал, что хотел бы объехать с нами в фургоне всю Японию, продавая цветы. О, Ая. – Может, он вырос? – Мне он и так казался взрослым. Мамору ядовито спросил: – А ты вернёшься в Вайсс? – Удар достиг цели: Мамору увидел, как Ая дёрнулся. Мамору просто переложил на его плечи ответственность за психическое состояние Ёдзи, побуждая Аю уйти из команды, в которую тот влился, и возвратиться к Вайсс. – Прости. Это было нечестно. – Нет, отчего же. – Просто я скучаю по тебе. Неумолимый и холодный, как стальной клинок, Ая ответил: – Даже если б я вернулся, ты редко видел бы меня. Ты теперь Персия. Назад дороги нет. – Тут он слегка смягчился. – Я тоже без вас скучаю. Вначале я не позволял себе думать об этом, чтобы совсем не расклеиться, а теперь думаю. – Мы все так много потеряли. – Мамору захотелось расплакаться, но он приказал себе сдержаться. Он поклялся, что не будет больше плакать: надо быть сильным ради многих. Ая всё равно заметил. – Да, но жизнь продолжается. – Ая-кун, ты не поужинаешь со мной? Мне... нужно с тобой поговорить. – Хорошо. Мамору привёз его в свою большую квартиру в пентхаусе; Аю она скорее позабавила, чем впечатлила – и правильно. Мамору приготовил ужин, вспомнил о старых временах в цветочном магазине и о Вайсс, что и привело к разговору об этих старых временах, особенно когда появилось саке. Цукиёно Оми никогда бы не посчитал эти времена простыми и невинными, но Мамору лучше знать. Он понимал, что Ая слышать не желает о дедушке, поэтому спросил об Ае-тян. После осторожных уговоров Ая тихо и застенчиво заговорил о весёлой девочке, чья жизнь оборвалась слишком рано – и в его словах Мамору видел любовь и заботу старшего брата по имени Фудзимия Ран, который той ночью так же сильно пострадал психически, как его сестра – физически. Как удивительно и печально: они знакомы столько лет, но он не знал этой важной стороны Аиной жизни – кусочка паззла, который делал картину намного яснее. Какое облегчение – знать, что Ая преодолел свою печаль. Ая тоже потерял всю свою семью. Сегодня он так открыт – Мамору всегда этого хотел. Мамору обнял Аю у двери, прощаясь, и этот новый Ая обнял его в ответ. Поцелуи не планировались, но теперь остаётся только поцеловаться; и если уж он целуется, то надо прикоснуться к волосам Аи. Так приятно... Он так любит Аю... Они покачивались, крепко обнимая друг друга, и Ая тихо и растерянно выдохнул: – Оми. Мамору так долго этого хотел, когда был ещё Оми – и он кончил прямо так, полностью одетым. Кончил в свои дорогие брюки, домогаясь друга, у которого отношения с другим человеком; напоив его саке – зная, что тот редко пьёт; вынудив рассказать о величайшей потере; сделав его уязвимым. Чувство вины. Его захлестнуло чувство вины. Но ему так хорошо; хочется сделать это снова – медленнее... Он доставил Ае удовлетворение? Хорошо бы. – Прости, Ая. Прости. Я не хотел. Ошарашенный Ая запустил руку в растрёпанные волосы, растрепав их ещё больше. – Всё в порядке, Оми. Всё в порядке. – Но другой рукой Ая отстранял. Красноречивый жест – "уходи". Мамору подумал: а вдруг Фарфарелло попытается убить его? Интересно, можно ли получить желаемое, уничтожив только одного члена Шварц... Тут он пришёл в себя. Боже, столько грехов надо искупить. Нужно отослать Аю прочь немедленно. Ошеломлённый и встревоженный Ая не стал возражать. Оставшись один, Мамору сел за кухонный стол и закрыл лицо руками. После всего, что он сделал и хотел сделать с Аей – особенно сегодня, – нужно как-то искупить свою вину, помочь Ае и защитить. Некоторые из заказчиков Шварц беспокоили Мамору – и вряд ли Ая настолько изменился, чтобы его совесть враз исчезла. Ая и Шварц заинтересовались работой на Критикер. Если Мамору будет давать Ае задания, то сможет контролировать, сколько сомнительной работы придётся выполнять Ае и на сколько моральных компромиссов пойти. Это самое меньшее, что может сделать Мамору. И Наги уже кажется постоянным работником... и ярким пятном в жизни Мамору. Нужно помочь и Наги. В самом деле, можно нанять Шварц: они ведь действуют теми же методами; и Наги так замечательно работает. Надо связаться с Кроуфордом. Мамору принял холодный душ, но легче не стало.