Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 62 Открыв дверь в квартиру Шварц, Ая задумался: как он мог такое сделать? Это совсем не в его духе. Он расслабился, и утешение зашло слишком далеко. Оми пребывал в таком горе, один-одинёшенек в огромной пустой квартире. И за ужином Ая разговаривал с Оми – не с Такатори Мамору, так спокойно и отстранённо говорящим о погибших членах Вайсс, так холодно сообщающим о смерти Сиамца... Ая испытывал определённый интерес к своему дублёру и не мог избавиться от мысли, что интерес был взаимным. Теперь они никогда больше не встретятся. Такатори Мамору не видел здесь потери. Это Оми был в объятиях Аи... Незачем скрывать то, что сделано. Ая ожидал наказания и готов был выполнить всё, что потребует Фарфарелло. – Как будто можно что-то скрыть в такой команде, – сказал Шульдих с дивана в гостиной, а Кроуфорд улыбнулся Ае. Кроуфорд ему улыбнулся? Жуть. Как только Ая вошёл в свою комнату, Фарфарелло бросился к нему, прижал к стене и принюхался. – Ты кувыркался с другим котёнком. Ая вздрогнул. – Да. Этого не должно было случиться. Фарфарелло схватил его за руку, потащил в ванную и включил воду. – Раздевайся. С удовольствием. Раздевшись и следуя повелительному жесту Фарфарелло, он залез в ванну. Он почти ожидал, что вода будет обжигающей; но она была просто горячей – отчего кожу покалывало, – и Ая скоро привык. Фарфарелло проворно тёр его мочалкой, кожа горела ещё сильнее, и Ая подавался под прикосновениями. – Пьяный котёнок, – прошептал Фарфарелло. Чуть позже он произнёс: – Выходи, – быстро вытер Аю полотенцем и заставил наклониться над раковиной. Ая знал, что последует дальше, и совсем не возражал; как же трудно стоять без посторонней помощи – он ведь возбуждён и слегка пьян. Раковина под горячими руками такая холодная. Фарфарелло обвил что-то вокруг его шеи и застёгнул сзади. Когда он выпрямился, зазвенел колокольчик. Ая глубоко вздохнул, почувствовав тугой кожаный ошейник прямо под горлом. Звук расстёгнутой молнии на брюках Фарфарелло прозвучал поразительно громко. – Другие могут одалживать тебя время от времени, пушин, но принадлежишь ты мне. – Он провёл рукой по голому заду Аи и нажал именно там, где хотел Ая. Фарфарелло уже смазал пальцы... – Да. Фарфарелло вошёл медленно и плавно, и Ая только стонал – тем более что Фарфарелло крепко сжал его член. – Тебе дадут такое где-нибудь ещё? Как хорошо... – Нет. Колокольчик звенел при каждом толчке. Фарфарелло довёл Аю до безумия своим членом, руками, губами, виртуозно играя на нём, прикасаясь к местам, о которых и не подумали бы другие – и Ая кончил быстро, со всхлипом, ослепнув на несколько мгновений и забыв про всякий стыд. Фарфарелло ещё некоторое время продолжал трахать Аю, покусывая ошейник и шею, пока и его не накрыл оргазм. Согретый, расслабленный, ленивый и отвлёкшийся Ая сел на пол, обнимая Фарфарелло и прислонившись к стене. – Кроме тебя, никто меня так не наказывает, – сказал Ая, уткнувшись в плечо любовника. Фарфарелло качнул колокольчик пальцем; тот зазвенел. – Надеюсь. ***************************************************** Как только Наги вошёл в квартиру, две волны чужой похоти накрыли его. – Вы знаете, что вы все развратники? – спросил он у тех, кто обнимался на диване. – Когда-нибудь... о-о-о... у тебя тоже будет сексуальная жизнь, Наги, – сказал Шульдих из-под Кроуфорда. – Но у меня будет больше достоинства. Что это за звон? Ладно, неважно. – Всё это – часть плана, – сказал Кроуфорд. В его очках отразился свет. Наги не мог не усмехнуться. – Звон? – Не стоит шутить. – Плана? Нашего с Фарфарелло плана? – Того самого. Они переходят от плана к плану. Так делаются дела в Шварц. Это утешает. – Куда ты? – спросил Шульдих, когда Наги развернулся. В какое-нибудь спокойное место. Может быть, в кафе. – Найду себе проститутку. – Не дразни меня понапрасну! Наги показал Шульдиху средний палец и закрыл дверь, весьма довольный собой. ****************************************************** Фарфарелло знал, что за всё нужно платить. Это всё из-за убийства Такатори. Любовь делает уязвимым. Заплатить за желанный подарок – ладно; но он не ожидал, что платить придётся и пушину. Ая так расстроился... Слабость пушина – в заботе об Оми. Слабость Фарфарелло – в заботе о пушине. Но лежащий рядом расслабленный Ая всё ещё принадлежит ему. Фарфарелло почувствовал растерянность своего пушина, самобичевание, вину и раскаяние. – Я не понимаю, – тихо сказал Ая. – Я понимаю. – Да, понимает. – Твоё новое "я" столкнулось со старой жизнью. Ты заботишься о нём, а твоё новое "я" позволяет прикасаться к себе. Новый "ты" более открыт – и ты хотел утешить его. – Он погладил Аю по волосам. – И всё? – Как же Ая зол на себя. – Оми заставил тебя возбудиться, но не заставил кончить. – И что – значит, всё в порядке? – Значит, всё лучше, чем могло быть. – Понятно, почему Ая расстроен. Ая предпочитает верность и самоконтроль. Такая ситуация не может не ранить. – И ты был под градусом. Нельзя злиться на Аю, когда Ая злится сам на себя. Нельзя даже обвинить во всём Персию – а жаль. Кому бы не захотелось погладить ухоженного котёнка с гладкой шёрсткой? – Он на самом деле любил дедушку. Это не приведёт ни к чему хорошему. Фарфарелло сказал: – Это всё равно что вырезать раковую опухоль. Потом всегда больно, зато организм выздоравливает. – Пушин посмотрел с подозрением. Неужели Ая считает, что Фарфарелло имеет отношение к этой смерти? Фарфарелло сказал: – Твоя боль – это моя боль. – Боюсь, что я... – Ая презрительно усмехнулся над собой, – я сам его спровоцировал. – Сомневаюсь. Ты сейчас единственный, кто тебя ненавидит. Спи. Но Ая спал плохо, и Фарфарелло волновался. ****************************************************** – Я хочу узнать подробности вчерашнего, – сказал Наги Шульдиху, когда они отправились за покупками. Наги согласился помочь, только чтобы узнать обо всём подальше от Аи. Можно поговорить и телепатически, но Наги это ненавидел. – Я думал, твой приёмник ловит порно-канал Шварц, – Шульдих улыбнулся кому-то из толпы, и человек немедленно отвёл взгляд. Высокий иностранец с яркими длинными волосами – в Японии Шульдих всегда привлекал внимание. – Я имел в виду Оми и план, ты ведь знаешь. – Оми очень расстроился из-за дедушки. Наги стало не по себе; но ведь это было необходимо сделать. – Конечно. – Ая пришёл выразить соболезнования. Они поужинали, предаваясь воспоминаниям – родство душ и вся эта чушь. – И теперь Оми нам доверяет? – Ага. Потом Оми прижал Аю к двери, когда они прощались. Не может быть. – Что? Шульдих ухмыльнулся. – Излишек саке и вожделения со стороны Оми и поддатость и уступчивость со стороны Аи привели к тому, что Оми кончил, а Ая очень расстроился и разозлился на себя. – Это не входило в план! – Как больно. – Планы не всегда развиваются согласно плану. – Кроуфорд это предвидел? – Нет, пока не стало слишком поздно. За это Фарфи швырнул его о стену. Как же Оми мог? – Я убью его за то, что он воспользовался Аей. – А ведь Оми ему нравился... – Не будь к нему так суров. Смерть пробуждает в людях желание потрахаться. Ты же знаешь. – Чёрт. – Брэд говорит, он позвонит сегодня, чтобы нанять нас. – Я больше не хочу, чтобы он меня нанимал! – Наги, это просто алкоголь и утешительный секс. Такое случается. – Теперь Шульдих выглядел очень серьёзным. – Не отвергай Оми только потому, что подвыпивший, несчастный мальчишка воспользовался возможностью и осуществил давнюю мечту. – Ты просто хочешь, чтобы я с кем-нибудь трахнулся. – Твою мать, да, но это не значит, что я не всерьёз. Ая не считает, что им воспользовались. – Ая наверняка обвиняет себя. – Фарфи пытается помешать ему. – Чудесно. – Такое дерьмо случается. Секс всегда всё усложняет. Вот почему он мне так нравится. Проклятье. План был хорош. Почему людям обязательно нужно изгадить хороший план? – Наги, не упускай возможности только потому, что ты расстроился из-за Аи и взбесился из-за интереса Оми к кому-то ещё. – Дело не в ревности. – Правильно. Дело в бизнесе. К тому же разве Ая захочет, чтобы ты наказал Оми? – Нет. – Вот именно. Сохраняй спокойствие. Всё уладится. – Ты действительно в это веришь? – Мы всё уладим. Похоже, так и будет. ****************************************************** В кабинете Персии Фарфарелло не отходил от Аи. Вряд ли Персия при таких обстоятельствах что-нибудь предпримет, но надо же недвусмысленно заявить о своих правах. Фарфарелло не сердился на Оми – однако ему хотелось разорвать на части чужака, который тайком беспокойно поглядывал на Аю. Сейчас он больше Персия, Такатори Мамору, а не Оми... Но Фарфарелло знал, что ему не позволят осуществить кровавую месть. У них есть план. К тому же если убить Оми, Наги лишится потенциальной пары и так и будет смотреть на Аю этим чёртовым одержимым взглядом. Жизнь складывалась гораздо проще и забавнее, когда он плевал на чужие желания. Но тогда у него не было котёнка. Котята всегда всё усложняют. Наги вроде бы сердился сначала; но выражение его лица смягчилось, пока он наблюдал за Персией. Котята действительно западают в душу. – Спасибо, что пришли, – сказал Персия. – Я хотел бы предложить Шварц работу в качестве вольнонаёмных, ведь вы свободны и можете время от времени разделяться. – Звучит так, словно ты уже подобрал для нас задание, – сказал Кроуфорд. – Ая и Фарфарелло идеально подошли бы для миссии в Нью-Йорке. Интересно. Демонстрация доброй воли? Ая оказался бы рядом с ним и в то же время далеко от вожделеющих ручонок Персии. – Нам понадобятся подробности, но, похоже, это возможно, – ответил Кроуфорд. – В Нью-Йорке у нас несколько мишеней, но главная – криминальный босс с отличной охраной. У него только одна слабость. С их внешностью и чувством стиля они легко могли бы проникнуть на одну из его вечеринок. – Хочешь сказать, что мы выглядим как шлюхи? – насмешливо спросил Фарфарелло. – Агенты сообщают, что он не платит за услуги – так что нет. Сойдёте за артистов. – Как интересно. Ая? – Хорошо. – Похоже, Ая всё ещё чувствует вину. Придётся над ним потрудиться. – Я бы хотел, чтобы Наги время от времени работал моим телохранителем, – сказал Персия. – Согласен, – несколько рассеянно ответил Наги. – У меня ничего нет для Кроуфорда и Шульдиха, но я уверен, что это только пока. Вы также можете выполнять другую работу, когда у меня не будет для вас заданий. О вознаграждении договариваемся по ходу работы. – Вполне приемлемо, – сказал Кроуфорд. – Фарфарелло, Ая, вы будете готовы к отлёту завтра? – Да, – ответил Фарфарелло. Очень завлекательная идея. ****************************************************** По дороге к машине Шульдих слегка замедлил шаг, дожидаясь Наги. – Ну? – спросил он. – Я видел, как изменилось выражение твоего лица. – Эмоции просто переполняли его. Горе, вина, любовь к Ае... Ему так плохо из-за Аи, хоть он и мечтает, чтобы между ними всё было по-другому. – А что насчёт тебя? Наги решил слегка уступить. – Меня он тоже хочет. – Всё ещё трудно поверить влечению и желанию Оми, но Наги это почувствовал. Шульдих улыбнулся. – Всё получится. ****************************************************** – Фарфарелло. Фарфарелло поднял взгляд от клинка, который точил, и сказал: – Кроуфорд. – Тот чего-то хочет и в конце концов своего добьётся. Кроуфорд остановился на пороге. – Ты знаешь, что ещё недавно я не отпустил бы тебя на это задание без присмотра. – Ая – не присмотр? – Будь серьёзнее. По крайней мере, в присутствии Аи Кроуфорд так не разговаривает. Когда-нибудь Фарфарелло научит его уважению, но не сейчас: Кроуфорд может не отпустить их. – Мы присматриваем друг за другом. – Это-то и пугает. Но я здесь не для того, чтобы ставить под сомнение вменяемость Аи. Я пришёл убедиться, что ты помнишь о своих обязанностях. – "Делай свою работу. Убивай людей, на которых я укажу. Постарайся не слишком сходить с ума, пока я отдыхаю". Я всё помню. – Приглядывай за Аей. – Ты всё ещё в нём сомневаешься? – Фарфарелло не сомневается – но Фарфарелло знает его лучше. – Я не думаю, что он сбежит. Просто проследи, чтобы с ним было всё в порядке. Он склонен заходить слишком далеко. Как будто Фарфарелло сам не знает. – Ты не предвидел их с Оми прощание, и теперь тебе приходится иметь дело с последствиями. Как и мне. Кроуфорд поджал губы. – Я вижу не всё. – Уверен, что тебя это утешает. – Фарфарелло ткнул в его сторону ножом. – Я всегда за ним приглядываю, и я знаю его лучше, чем ты. Ты сказал всё, что хотел. Ая скоро вернётся. Мгновение Кроуфорд просто смотрел на него. Фарфарелло смотрел в ответ, не мигая, пока тот не ушёл. Фарфарелло испытывал двойственные ощущения. То, что он окажется далеко отсюда "без присмотра", возбуждало и одновременно беспокоило. Иногда перемены пугают. Только недавно он понял, что в однотипных ситуациях ведёт себя предсказуемо. Это задание в Соединённых Штатах на самом деле будет terra incognita1. Он почувствовал возвращение Аи прежде, чем услышал. Его пушин окружил себя туманом недумания, и Фарфарелло забеспокоился. Вдруг это необщительный Ая или скрытный Ая. При виде Аи у него вырвалось: – Пушин, какого чёрта ты сделал со своими волосами? – Он знал, что не стоит отпускать Аю одного. – Стрижка и немного хны. – Ая положил кобуру и два ножа в ножнах на журнальный столик. Фарфарелло вскочил и обошёл его вокруг. – Они каштановые. – Они тёмно-рыжие. Я хотел стать не таким заметным для этого задания. – Мы должны быть заметными. В любом случае, твой напарник беловолосый и одноглазый. Разве ты можешь не привлекать внимания? Ае явно стало неловко. – Я не думал, что ты так бурно отреагируешь. Просто нуждался в изменениях. Это хна, а не устойчивая краска. Это не навсегда. Дело сделано, к тому же котёнок способен и на худшее. Прежде, когда Ая расстраивался, он морил себя голодом и пытался покончить с собой. Его волосы по-прежнему красного цвета, просто не 666 Красного, как любит говорить Шульдих, – и они подстрижены, а не обкромсаны. Ая не надел оранжевый свитер, который обычно надевает, нуждаясь в утешении. Вместо этого на нём стильная облегающая чёрная рубашка на молниях, с которыми так любит играть Фарфарелло. Фарфарелло решил поддержать его. – Они пахнут чаем. – На самом деле, приятно. Он принюхался. – Это хна. Временно. Фарфарелло встал перед Аей. – Потанцуй со мной. Ая слегка улыбнулся, взял ножны и обнажил катану. Спустя мгновение Фарфарелло тоже стоял с клинком наизготовку. Мир всегда кажется лучше, когда держишь в руке обнажённую сталь. Они танцевали по комнате, перепрыгивая через мебель: быстро и точно, скрещивая клинки, а иногда – ножны и клинок. Забавно, что Ая использует ножны как дубинку и щит. Из-за непредсказуемости и силы ударов Фарфарелло предпочитает тренировки с Аей, а не в одиночестве. Он предпочитает компанию. Лязг металла, отрывистое дыхание и биение сердца – приятный саундтрек. Струящийся через окно солнечный свет отражался от серёжки и молний Аи и придавал его волосам более тёплый оттенок. – Достаточно? – наконец спросил Фарфарелло, когда они сошлись вплотную. – Тебе стало скучно? – Я хочу потанцевать по-другому. Глаза Аи потемнели. – Отложим мечи? – Одновременно. Вот Ая и улыбнулся. Не отрывая друг от друга глаз, они чуть отступили и медленно опустили оружие на пол – одновременно. Потом Фарфарелло ринулся вперёд, схватил Аю и бросился вместе с ним на кровать. Он не удержался от улыбки, лихорадочно расстёгивая каждую молнию на рубашке, поглаживая горячую кожу под рубашкой; потом потёрся носом о шею Аи, ощущая запах пота, металла, кожи и чая. – Ты так любишь показуху, – сказал Ая. – Я люблю показуху? Я тебя за это трахну. – Кажется, ты не понимаешь значение слова "наказание".