Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 63 Мамору выстрелил и снова нырнул за мусорный бак. Охрана тоже здесь и тоже стреляет. Следовало ожидать, что кое-кто сочтёт смерть дедушки подходящим моментом и попытается убить Мамору. Это нападение явно хорошо спланировали. Нападавшие прокололи колесо лимузина на безопасной вроде бы дороге и дождались, когда все выйдут из машины. Надо быть осторожнее в будущем... если у него есть будущее. – Не стреляйте, – сказал голос сверху. Мамору узнал Наги и крикнул своим людям: – Не стреляйте! – Они нехотя подчинились. Враги, конечно, не послушались, и их пули срикошетили от телепатической стены. Когда стрельба прекратилась, Наги опустился на тротуар за спинами противников и так сильно ударил выживших о стену, что затрещали кости. Искорёженные трупы скользнули вниз по невидимому барьеру. – Всё чисто, – наконец сказал Наги. – Ты сегодня не работаешь, – заметил Мамору. – Как ты узнал, что мне нужна помощь? Наги выглядел почти смущённым. – Просто узнал. Как же тебя загнали в угол? – Прокололи колесо. – Могу помочь. Даже домкрат не понадобится. – Ты очень полезен в хозяйстве, да? – Но я не мою окна. Конечно, с помощью телекинеза Наги играючи поднял машину. Пока один из телохранителей менял покрышку, Мамору сказал: – Ты определённо заслужил хорошего ужина. Я угощаю. – Он почти ощутил, как морщится Рекс. – Ты не обязан. – Я так хочу. – Если ты хочешь, я не стану отказываться. – Металлических колечки на куртке блестели в свете фонарей. Мамору захотелось дёрнуть за колечко, но он сдержался. Ужин с Наги может оказаться самым лучшим или самым плохим решением за последнее время. – Готово, – сказал Наги, осторожно опустив лимузин. – Где мы с тобой встретимся? Мамору чуть не взял его за руку, но сдержался. – Поехали со мной. Вовсе не обязательно всюду летать. – С моей стороны было бы дерзостью напрашиваться, но приглашение я приму. В лимузине Наги сел рядом – но не слишком близко, невзначай не соприкоснёшься. Рекс явно тревожилась, и Наги натянуто улыбнулся ей. Воздух искрил от напряжения. Но назвать его неприятным трудно. Мамору выбрал маленький скромный ресторан и велел припарковать лимузин в соседнем квартале – чтобы владельцы или местные жители не увидели. Когда наследник Такатори ужинает в ресторанах, это попадает в новости; вряд ли Наги обрадуется такому вниманию. Рекс не хотела садиться за другой столик вместе с охраной, но она – его помощница, а не мать или подружка. Он и так проводит с ней почти всю жизнь, можно же и отдохнуть. Наги заметил, что он смотрит на соседний столик. Мамору пояснил: – Когда-то я ненавидел одиночество. Сейчас это было бы желанной переменой. – Тут он чуть не пнул себя, потому что Наги вполне мог принять эти слова на свой счёт. Но Наги только кивнул. – Есть вещи похуже, чем одиночество. – Похоже, за его словами стоит личный опыт. Официант был вежлив, но не лебезил – приятное разнообразие. Мамору соскучился по анонимности. Так как дела не обсудишь прилюдно, они разговаривали о своих технических увлечениях. За ужином и за игрой Наги расслаблялся. Раньше его глаза всегда казались синими, но сегодня они глубокого, тёплого зелёного цвета. Мамору боялся, что свисающие с запястий Наги металлические колечки попадут в тарелку, но этого так и не произошло. – Что-то не так с моими руками? – насмешливо спросил Наги. – Боюсь, что колечки окажутся в тарелке. – Не бойся. Они болтаются не так свободно, как кажется. – Наги продел палец в колечко и потянул. – Поверь мне. Или сам попробуй. – В этом нет необходимости. – Неизвестно, куда это может завести. ****************************************************** Стоя на кухне и пытаясь успокоиться, Наги подумал, что, возможно, идея не так уж хороша. Сегодняшний вечер вполне может привести к сексу – он чувствовал и видел это в глазах Оми, – но он не готов, несмотря на возбуждение. Оми не так давно воспользовался состоянием Аи. К тому же Оми подумает, что Наги можно купить ужином, а Наги этого не хотелось бы. Внутренний голос с интонациями Шульдиха назвал его трусом, но Наги никогда не поддавался на провокации. К тому же сначала нужно кое-что рассказать Оми. – Спасибо за ужин, Такатори-сан, – сказал Наги. Внезапная формальность удивила Оми. – Я узнал о сегодняшнем нападении потому, что я немного телепат. Не как Шульдих – совсем не как Шульдих, – но, думаю, ты должен знать. Если они сблизятся, Оми сам выяснит. По чужому опыту Наги знал, что любовники плохо реагируют на секреты. Не то чтобы он собирался делиться вообще всем. Тайну дедушкиной смерти он унесёт с собой в могилу: Оми не поймёт, что это было сделано ради его же блага. Признание не испугало и не оттолкнуло Оми. – Ты всегда обладал телепатией? А ещё Наги не собирался рассказывать, что в общем благодаря телепатии он написал Вайсс письмо, где назвал Оми шпионом Такатори и вынудил их на битву той ночью, когда Фарфарелло случайно застрелил Оку. – В последнее время она стала сильнее, хотя это всего лишь огонёк сигареты по сравнению с факелом Шульдиха. – Ясно. – Сейчас мне пора домой, но в будущем зови, когда угодно. – Пусть Оми всё обдумает. Оми слегка улыбнулся; глаза по-прежнему горели. – Увидимся. Спокойной ночи. Похоже, действительно увидятся. Наги улыбнулся в ответ и ушёл. Шульдих ждал его на диване, но ничего не сказал. Без всякой телепатии понятно, о чём он думает. – Слишком рано. Шульдих поднялся с дивана. – Если будешь ждать чересчур долго, то состаришься, и у тебя больше не встанет. – Слишком рано; и я не обязан тебе объяснять. – Может, объяснишь себе? – Может, перестанешь заниматься психоанализом? – Они стояли вплотную... и Шульдих лизнул Наги в нос. Наги вытерся и сказал: – Отстань, извращенец. – Немного извращения не помешает. Тебе понравится. Твою мать, Наги, может, следует тебя дефлорировать, чтоб ты больше не боялся? Я готов принести жертву. Наги отскочил. – Тут нет девственников. Отвали от меня. – Я говорю о сексе, а не о парочке сволочей, насилующих тебя, чтобы почувствовать власть и снять напряжение. – Ты говоришь о сексе, потому что с некоторых пор хочешь меня трахнуть. – Я не сказал, что совершенно бескорыстен… – Спокойной ночи! – Наги захлопнул дверь спальни и рухнул на кровать. Он испытывал искушение трахнуться, только чтобы заткнуть Шульдиха – но этого делать не стоит. Шульдих никогда не затыкается. ****************************************************** Утренний свет, просачивающийся через жалюзи, нарушил сон, и Ая почувствовал, как рядом напрягся Фарфарелло. В комнате есть кто-то ещё. – Мозголом, – прошептал Фарфарелло. – Не обращайте на меня внимания, – тихо сказал Шульдих, подходя ближе. – Какого чёрта ты тут делаешь? – спросил Фарфарелло. – Помогаю. Ая вздрогнул, когда горячие пальцы прикоснулись к лицу и что-то щёлкнуло в голове. Фарфарелло перепрыгнул через Аю, схватил Шульдиха и притиснул к стене; тот лишь засмеялся. – Поговори со мной по-английски, Ая! – сказал чокнутый телепат. – Зачем? – поинтересовался Ая. – Какого чёрта ты сделал? – спросил Фарфарелло. – Просто скажи что-нибудь, – просипел Шульдих: Фарфарелло сильно сжал его горло. – Увидишь. – Давай, пушин. Иначе мы не узнаем. – Ладно. What the hell am I supposed to say? I don't perform for people1. – Его произношение изменилось. – I know English! This wasn't necessary2. – У тебя был дурацкий акцент. Взбешённый тем, что английский воспринимается и звучит по-другому, Ая снова перешёл на родной язык. – Он был нормальный! – Мне нравился, – сказал Фарфарелло. – Если тебя раздражают акценты, почему ты ничего не сделал с Фарфарелло? – Ирландский английский с американским акцентом становится таким несуразным. Ая, теперь ты можешь работать диктором в американских новостях. Скажи спасибо. – Я лучше убью тебя за то, что ты влез в мою голову. – Я помогу, – сказал Фарфарелло. На пороге показался Кроуфорд. – Никто не убьёт моего телепата. Он выполнял мой приказ. И спасибо большое, Ая, что изменил цвет волос до того, как тебе сделали новый паспорт. – Мы знаем, как Ая любит фотографироваться, – сказал Шульдих. – А что – может, и люблю, – ответил Ая. – Да ты же это ненавидишь. О, утро будет таким забавным. – А днём мы улетим, и ты несколько недель не сможешь мучить Аю, – парировал Фарфарелло. – Потому я так стараюсь сейчас. – Пушин, Шульдиха раздражают акценты из-за небольшого происшествия в Соединённых Штатах несколько лет назад, когда… – Ничего подобного! – воскликнул Шульдих и свирепо посмотрел на Кроуфорда. Тот усмехнулся и пожал плечами. – Это было смешно. – Мы ехали всю ночь, – сказал Фарфарелло, – в Вирджинию, через Мэриленд. Хреново. Скучно. Но когда Шульдих тем утром проснулся в Вирджинии, мы просто упали от его акцента. Шульдих надулся. – Попробовал бы ты побыть расслабленным телепатом среди тысяч вирджинцев, тянущих слова. – О да, – сказал Кроуфорд. – Тянущих слова... – Вы всегда портите мне настроение. – Разве это не должно звучать как "Вы ссигдаа поортити мне настрааеение"? – Ты сегодня ночью ничего не получишь. – Ну конечно. Шульдих надулся ещё сильнее, потом спросил: – Эй, Ая, а ты знаешь, что ты голый? Проклятье. – Вы специально это подстроили, да? – В Нью-Йорке такого не случится. – Если б Фарфи позволял тебе спать в пижаме, никакой проблемы не было бы. – Позволял? Хоть Фарфарелло и сжимал его шею, Шульдих улыбнулся. – Я сказал что-то не то? – Нет ничего лучше, чем начать день с убийства, – произнёс с порога Наги. В руках он держал фотоаппарат. – Не обращайте на меня внимания, убивайте его. – Значит, ты будешь снимать нас для паспорта? – спросил Фарфарелло. – Да; может, ещё сниму, как ты убиваешь Шульдиха, потом сделаем плакаты. – Нет, – сказал Кроуфорд. – Ага, я сделаю фото для паспорта. Почему нет? Если получится хорошо – замечательно. Если получится плохо – будет больше похоже на правду. Тебе придётся одеться, Фарфарелло. – На фото видна только верхняя часть тела, так что обойдусь рубашкой. – Брюки тоже надень. Это не обсуждается. Фарфарелло вздохнул и рассмеялся, потом посмотрел на улыбающегося Шульдиха. Неохотно отпустив его и схватив одежду, Фарфарелло направился вслед за Наги. – Я убью тебя позже. – Ты всегда так говоришь, – игриво произнёс Шульдих. Когда Фарфарелло ушёл, телепат сказал: – Эй, Ая, нужно кое о чём поговорить. – Сначала я оденусь. – Дело не ждёт. Слушай, Фарфи впервые за... целую вечность окажется без особого присмотра больше, чем на день. Проследи, чтобы свобода не ударила ему в голову. – Ты его недооцениваешь. – Лучше иметь прикрытие, – сказал Кроуфорд. – Насчёт прикрытия – не могли бы вы убраться нафиг, пока я одеваюсь? Вернулся Наги. – Кроуфорд, я хочу побить Фарфарелло. Мне нужно либо твоё одобрение, либо разрешение. Он корчил рожи в объектив. – Я не корчил рожи, – сказал из-за его спины Фарфарелло. – Просто я такой грозный. – Посерьёзнее, или ты не поедешь с Аей, – ответил Кроуфорд. Фарфарелло заворчал, но вернулся в комнату Наги. Тот спросил: – Можно его всё-таки побить? – Нет. – Зря я спросил, да? – Ты знаешь ответ. Наги театрально вздохнул и ушёл – предположительно, делать снимки Фарфарелло. Ая посмотрел на Кроуфорда и Шульдиха. – Убирайтесь к чёрту. Шульдих прислонился к стене, явно намереваясь остаться, но Кроуфорд сказал: – Ае нужно одеться для фото. Выйди, Шу. На этот раз театрально вздохнул Шульдих; закрывая дверь, он оглянулся и послал Ае воздушный поцелуй. Жизнь в Нью-Йорке с Фарфарелло определённо будет иметь свои преимущества. Наконец Наги позвал его. Фарфарелло взъерошил Ае волосы, поцеловал и ушёл. Ая недоумённо посмотрел вслед. – Он в хорошем настроении, – сказал Наги. – Сядь у стены. – Он только что взъерошил мне волосы. – Причесать? Ая нетерпеливо кивнул. Наги взял с тумбочки расчёску и начал его причёсывать. Очень приятно – такие нежные прикосновения. – Всё в порядке? – спросил Наги. – А что? – Твои волосы другого цвета. – Захотел и покрасился. Расчёска на мгновение замерла. – Я буду скучать по тебе, – прошептал Наги. – Я тоже буду по тебе скучать, – серьёзно ответил Ая. – Это не навсегда. – Потом он вернётся к Шварц. До сих пор странно произносить эти слова. – Да. По крайней мере, сегодня я заметил, что ты был голым. Буду тебя вспоминать. – Злодей. Наги чмокнул Аю в макушку и покраснел. – Главное – не спрашивать... – Всё в порядке. – Для снимка Ая вытащил серёжку из уха; из-за этого голова всегда наклоняется и кажется слишком лёгкой, но без серьги проще создать другую личность – хоть для паспорта. Серёжку можно надеть потом. Всё ещё румяный, Наги отложил расчёску и взял фотоаппарат. – Для твоего фальшивого паспорта нужно только фото. Это быстро. ****************************************************** Ая закрыл чемодан, и Наги вручил ему паспорта и удостоверения личности. Ая открыл свой паспорт и увидел, что его новое имя – Рэймонд Широу, а национальность… Он выскочил из комнаты, нашёл Шульдиха и Кроуфорда и затряс перед ними паспортом. – Меня сделали американцем! Шульдих усмехнулся. – Ты говоришь, как американец. – Я хочу назад свой старый акцент. – Не получится. – Это я велел Наги сделать тебя американцем, – сказал Кроуфорд. – Когда Шульдих изменял твой английский, он добавил данные о твоём "родном" городе. У тебя даже есть нью-йоркские водительские права. Это важно для прикрытия. Это даже хуже, чем копание в мозгах ради смены произношения. – Вот дерьмо, ненавижу! – Зато время сэкономлено, и вообще всё уже сделано. – А сейчас можно кого-нибудь убить? – спросил Фарфарелло. – Нет, – ответил Ая. Не стоит. – Так неинтересно. Что они сделали? – Порезвились с информацией в моём паспорте. – А мне моя нравится. – Только представь: на некоторое время ты освободишься от меня, – сказал Шульдих. – Сейчас меня только это и утешает, – ответил Ая. – Всё это, конечно, забавно, – сказал Кроуфорд, – но пора ехать в аэропорт.