Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 64 Пушин молчал всю дорогу до аэропорта. Мозголом наверняка решил, что по возвращении Ая забудет о своём гневе; непостоянный телепат просто не понимает, что Ая может держать камень за пазухой очень-очень долго. Фарфарелло всецело одобряет это свойство котёнка. Камни за пазухой требуют выдержки, внимания и сосредоточенности. А возможно, Шульдиху просто наплевать на возмездие: он ведь каждый день дразнит судьбу и опасных людей. Наги сидел слишком близко к Ае, и Фарфарелло злился. Мальчишка тоже дразнит опасных людей. Льющийся сквозь стёкла свет сиял вокруг Аи тёплым красно-золотым ореолом. Падший ангел, принадлежащий Фарфарелло, украденный у Бога. Дорога до Нью-Йорка будет долгой, на виду у камер и посторонних. Он не сможет прикасаться к своему пушину так, как хочет. Подумав об этом, он опустил голову на плечо Аи и прижался теснее; потом положил руку на колено пушина. Ая посмотрел на него, явно желая спросить, в чём дело, но ничего не сказал – ну конечно, чтобы не нарушить своё сердитое молчание. Фарфарелло скользнул в душу Аи и сказал, что делает это, поскольку не знает, скоро ли им удастся снова так посидеть. – Вы чертовски милы, – сказал Шульдих. – А ты чертовски завистлив, – ответил Фарфарелло; Шульдих надулся и замолчал. Но Ая снял серёжку, получив новый паспорт. ~ Пушин, ты голый ~ . Ая вздохнул. ~ Почему ты не наденешь серёжку обратно? ~ Ая подумал, что не хочет привлекать внимание и хочет быть Рэем Широу, а не Фудзимией Аей. Серёжка – своего рода фирменный знак. Она лежит в чемодане. ~ Мы это обсуждали. Я привлекаю внимание. Мишень вполне может выяснить, кто я – с нашей легендой это не будет проблемой. Скорее всего, тебя не узнают, что бы ни болталось в твоём ухе ~ . Ая был раздражён, узнав, что на него нигде нет никаких досье. Абиссинца или Аю знают только в Эсцет да кое-где в Японии. Официально Вайсс имеют к профессиональным убийцам не большее отношение, чем частные охранники – к полиции. Ае лучше надеть серёжку. Он станет счастливее. Её отсутствие – такое же самоотрицание, как перекрашенные волосы. ~ Надень её для меня, когда мы устроимся в новой квартире. Она мне нравится. И тебе тоже ~ . Ая сказал: может быть. Кроуфорд припарковался, и все вышли из машины, чтобы проводить их. Шульдих раскрыл объятия. – Давай, Ая; ты же знаешь, что хочешь. Ая ответил уничтожающим взглядом: ясно, он предпочёл бы проткнуть телепата мечом. Приятная мысль. – Обними нас. Ты же знаешь, что будешь скучать без нас. Ая кивнул, шагнул вперёд... и обнял Наги. Мальчишка пискнул и обнял его в ответ. Отпустив Наги, Ая бросил на Шульдиха ещё один мрачный взгляд и пошёл к терминалу. Фарфарелло не понравились объятия, но демонстрация неприязни развеселила его. – Постарайтесь не сильно скучать без нас, – сказал Фарфарелло и последовал за своим пушином. Догнав Аю, он произнёс: – Зря ты. – А мне понравилось. – Фарфарелло заворчал, и Ая добавил: – Мне понравилось обламывать Шульдиха. – Тогда ладно. – Ты говоришь о том, что мне можно и чего нельзя? – Я говорю о том, отчего я счастлив. – Хорошо. Досмотр прошёл как всегда; Фарфарелло захотелось переломать кому-нибудь пальцы. Подозрительные взгляды и прощупывания. Он ненавидел это и в психушке, и сейчас. Пришлось быть вежливым с этими любопытными мерзавцами и врать про себя – а ведь так хотелось продемонстрировать шрамы. Он вообще ненавидит аэропорты со всеми этими спешащими и ждущими людьми. Они заставляют нервничать. Подохли бы все, что ли. В конце концов охрана угомонилась и пустила Фарфарелло с пушином в зал ожидания. Фарфарелло надел тёмные очки, чтобы привлекать меньше внимания. Когда-то очки его раздражали, но потом он понял, что можно незаметно смотреть на кого угодно. К тому же фиолетово-чёрный мир – это забавно. Когда они наконец сели и поставили рядом багаж, Ая сказал: – Кейн? Фарфарелло понял, что Ая не просто зовёт его новым именем, а задаёт вопрос. – Я сам выбрал. – После вручения паспортов они не оставались наедине – понятно, почему пушин спрашивает об этом только сейчас. – Его история созвучна моей, особенно в последнее время. Хочешь послушать? – Приятно снова говорить по-английски. Судя по выражению лица, Ая ожидал развлечения. – Хочу. Вдруг Ая вознаградит за развлечение? – Жили-были два брата, Каин и Авель, которые очень любили Бога, потому что были наивными и невежественными. Ты мог бы подумать, что всевидящий и всезнающий Бог был уверен в их любви – но нет, Бог потребовал доказательств. Он захотел жертвоприношения от каждого из них. Бог иногда похож на девочку-подростка. Ая улыбнулся. – Правда? – Мне врать ни к чему. Авель, пастух, убил ягнёнка из своего стада и сжёг тушку, чтобы запах крови и смерти достиг небес. Каин, земледелец, решил в знак своей любви отдать Богу прекраснейшие из овощей. Возможно, он их пожарил, но этого никто не знает. – Может, он заправил их вкусным соусом? – проказливо спросил Ая. Его новый акцент всё ещё резал слух. Фарфарелло замолк на секунду, потом продолжил: – Он так любил Бога, так хотел произвести на Него впечатление; но я не знаю, какое блюдо он приготовил. Ведь это было в начале времён. – Игривого котёнка стоит поощрить. – Но Богу не понравилось его жертвоприношение, потому что Бог хотел крови и убийства невинных. Он сказал Каину, что тот облажался и должен принести другую жертву – намекая, что иначе Он не будет любить Каина. Как ты можешь представить, Каин расстроился – "Боже, почему ты меня покинул" и прочая фигня. Потом к нему пришёл Авель. Может, простодушному Авелю повезло с жертвоприношением, а может, он был засранцем; в любом случае, Каин его в конце концов убил, что должно было обрадовать Бога – но нет, потому что Бог капризен и изменчив. Бог пришёл в ярость – и, конечно, Каин попытался всё скрыть, когда Бог начал сердито спрашивать его про Авеля. Он понял, куда ветер дует. Но Бог узнал, заклеймил его и изгнал из семьи. Хотя Каин нашёл где-то женщину и основал свой род, так что не больно-то обеспокоился. – Иногда Фарфарелло подозревал, что паранормы отмечены печатью Каина. – И какова мораль этой истории? – Бог подставил Каина. Бог – злой, несдержанный ублюдок, который иногда наслаждается убийствами так же сильно, как я. – Значит, "Кейн" – стоящее имя? Как и "Морган" – его новая фамилия. – Конечно, Рэй. Ая скривился: вероятно, вспомнил, что его насильно сделали американцем. – Очень смешно. – Точно. ****************************************************** – Звонок от Фенрира по экстренной линии, – сказала Рекс. – Возьмёте трубку? – Да, – ответил Мамору. В какую беду могли попасть Фенрир и Елена? Их ещё не перевели в новую команду. – Сэр, – в панике выкрикнул Фенрир по-немецки, – Елена горит. – Что? – Ну почему это не видеофон? Мамору лучше представлял бы, что происходит. – Фенрир! – воскликнула Елена. – Боже! Приложи трубку мне к уху. Сэр, я не горю. Моя рука гор… Похоже, у меня проявился талант пирокинетика, и я не могу им управлять. Новые псионы Критикер заставят его преждевременно поседеть. – Как это? – Вокруг моей правой руки – огненный ореол. – Приезжайте. Вам нужно прикрытие? – Нельзя пользоваться общественным транспортом в таком состоянии. – Подождите! Я поняла! Погасло. Мне ничего не нужно. Простите за беспокойство. Невероятно. – Приезжайте. – Сэр? – Приезжайте. – Слушаюсь, – покорно ответила она. – Мы приедем. – Кто-то из них положил трубку. Мамору прикрыл лицо рукой, потом позвонил по видеофону команде, где был единственный в Критикер пирокинетик. – Мне нужно поговорить с Фениксом, – сказал он, когда команда собралась. Пирокинетик кивнул. – Чем могу помочь? – спросил он по-немецки. Также по-немецки Мамору сказал: – У одного из псионов проявился ваш талант. Ей понадобится помощь с контролем. – Из меня не очень хороший учитель. – Она уже сделала первый шаг, погасив огонь. – Сама? – Человек на экране покачал головой. – Она очень хороша. Я могу научить её только испускать пламя. Простите. Невероятно. Мамору хотел пригрозить ему, но решил, что толку от этого не будет. – Спасибо. – Он оборвал связь; в голову пришла новая идея. Он позвонил Кроуфорду.