Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 65 Шульдих наблюдал за Наги: тень падает на глаза, гибкое юное тело пытается развалиться на заднем сиденье и как бы благодарно за дополнительное пространство – но напряжённая поза свидетельствует о горе. До чего жалкий. А сам Шульдих, испытывающий приступ меланхолии? – Тоже жалкий, – ответил Наги. Нужно перестать думать так громко. – Они уехали в Штаты, – сказал Брэд. – Они не погибли. И вы ещё называете себя убийцами? – Я не называю, – возразил Наги. – Мне теперь не с кем играть, – произнёс Шульдих. – Ну да, конечно, – усмехнулся Наги. Может, остальные не шутили, говоря, что мальчишка стал похож на него? – Дело ведь не в том, что детишки покинули гнездо, мамочка? – Заткнись, маленький паршивец. – И всё же заднее сиденье кажется слишком пустым без Беляночки и Розочки. К счастью, зазвонил сотовый Брэда. Он невозмутимо ответил, не бросая руль и не отрывая взгляда от дороги. – Да? – Долгая пауза. – Это необычно, но прецеденты были. – Ублюдок ни на секунду не ослабил щиты... – Да, сможем. Не бесплатно. – Пауза. – Мы уже в машине. Сейчас приедем. – Он убрал телефон. – И что это была за фигня? – не удержался Шульдих. – Что происходит, и куда мы едем? – У Дружелюбной прорезался пирокинез. Мы едем в офис Персии дать консультацию. – Ты не забыл, что мы её ненавидим? Она сдала нас Критикер и Эсцет. – Ты не видишь картину в целом, Шу. – На губах Брэда заиграла улыбка "мы станем королями мира и заработаем кучу денег". Однажды Шульдих назвал её так в присутствии Наги, и тот промурлыкал одну из песен "Pet Shop Boys" – и теперь Шульдих всегда вспоминает эту мелодию, когда Брэд так улыбается. – У Критикер есть группа паранормов, но нет ни малейшего понятия, как они работают. – Прямо как Эсцет. – Да, но в отличие от Эсцет, Критикер готовы просить совета у экспертов. То есть у нас – если мы правильно разыграем эту карту. – Он слегка ослабил щиты, и Шульдих почувствовал, как работает механизм и рождается план. – Можно обрести серьёзное влияние и глубоко внедриться в Критикер; Персии придётся разрушить организацию, чтобы избавиться от нас. Будущее просто сияет и сулит власть. Шульдих надел тёмные очки и сказал: – Тогда окажем им любезность и заработаем деньжат. Его до сих пор смешило, что Критикер теперь пускают Шварц прямо в кабинет Персии, к полному облому тупиц-охранников. Персия сидел за столом, за спиной – бессменная секретарша, а перед ним – Дружелюбная и Идиот. Эта парочка изменилась: они стали похожи на нормальных людей. Лицо Дружелюбной обрамляют короткие пряди, смягчая резкое, деловое, слишком напряжённое выражение – хотя у неё по-прежнему коса. Идиот кажется не таким тупым и вполне здоровым. В лице по-прежнему что-то неправильное, но он превратился в привлекательного мальчишку, хоть и с разноцветными глазами. ~ Его выращивали искусственно, так что на самом деле ему пять лет, ты, извращенец ~ , сказала Дружелюбная. Шульдих раздражённо спросил: ~ Считаешь, для меня есть разница? ~ ~ Ты громко думаешь. Фенрир тоже может услышать ~ . ~ Каково это – быть живым факелом? ~ Идиот... простите, Фенрир представил, как ломается шея Шульдиха – со звуковыми эффектами. Мальчишка действительно его слышит. Придётся сбавить тон. – Спасибо, что пришли. А теперь я хочу, чтобы все говорили вслух, здесь не только телепаты, – сказал Персия. – Простите, сэр, – ответила Дружелюбная. Персия поморщился и сказал: – Bitte, Фенрир. Мальчишка виновато посмотрел на него и перестал крутить в руке китайские шарики для снятия стресса; щёлканье прекратилось. Шульдиха треск не беспокоил, но Персия, похоже, на пределе. Ах, котёнок скучает по своему Ае. И роняет ментальные щиты. – Сэр, – сказала Дружелюбная, – может, поговорим по-немецки, чтобы Фенрир нас понял? Он видел всё и может что-нибудь подсказать. – Думаю, это хорошая идея, – сказал Кроуфорд. – Отлично. – Персия перешёл на немецкий. – Вы упоминали, что у псионов может обнаружиться второй дар, но редко. И всё же не слишком ли Елена стара? – Мне восемнадцать, сэр, – ответила она. Персия не сумел скрыть удивления. – Ты выглядишь старше. – Про себя он подумал, что не доверил бы ей растить Фенрира, если б знал о её возрасте. Лицемер. – Спасибо, сэр, – с долей сарказма ответила она. – Это из-за тяжёлой польской кости, – заметил Шульдих. – Заткнись, немчура, – огрызнулась она и послала Фенриру: ~ Дорогой, Наги за тобой следит, так что даже не мечтай отомстить Виновному ~ . Фенрир повернулся и посмотрел на зловеще улыбающегося Наги. Мальчишка Дружелюбной вздохнул. Очень хочется списать его со счетов как слишком тупого, а потому не очень опасного; но Шульдих помнил, что Фенрир использовал Дружелюбную как канал и заблокировал удары Наги по удирающим агентам Критикер во время берлинской схватки. Шульдих слышал, что телепатию можно использовать как канал, но никогда прежде такого не видел. Дружелюбная и Фенрир, как и Наги, экспериментируют со своим опасным даром и находят ему новые применения. Шульдих достал сигарету и спросил: – Огонька не найдётся, Дружелюбная? – Найдётся... для твоей задницы. – Заигрываешь? Слушай, золотце, я пытаюсь выяснить, на что ты способна. Как это выглядит, можешь ли ты это вызвать... – Ладно. – Она подошла и показала средний палец. Вокруг него вспыхнул слабый огонёк. Шульдих поднёс к огню сигарету – не рискнул приблизить лицо. Подойдя ближе, Наги изучил её руку и сказал: – Похоже, тебя окружает тонкий слой силового поля, жар даже не касается кожи. Возможно, ты используешь телекинез. Проверь, можно ли расширить поле или перебросить его на других. Персия явно был удивлён и впечатлён: в последнее время он имел дело с более мягким, не таким крутым и профессиональным Наги. Чёрт, профессионализм Шварц впечатлил даже Шульдиха. Шульдих сказал Дружелюбной: – Знаешь, возможно, подсознательно ты всегда этого ожидала, раз твой телепатический аватар – огнедышащий дракон. – Вполне возможно. Судя по выражению лица, она тоже так подумала. – Почему это случилось сейчас? – спросил Персия. – Мы далеко от плохих людей и того, во что они верят, – ответил Фенрир. Устами имбецила. Фенрир мрачно взглянул на Шульдиха и на этот раз представил, как у того ломается нога. – Конечно, – сказала Дружелюбная. – Вера. На нас влияла вера всех этих людей. На Фенрира точно влияла. Его считали тупым и бесполезным, а меня – обладательницей единственного дара. Эсцет наверняка не верили, что телепатия Наги будет полезна или сильна. Шульдих видел, что Наги и Брэд думают об этом. – Где ты этому научился? – спросил Брэд у Фенрира. Фенрир просиял. – Я внимательно следил за всеми битвами в облачном пространстве. Никто ничего не понял, кроме Дружелюбной, которая улыбнулась в ответ. Шульдих не знал, что это значит, и не мог аккуратно прочесть её мысли – а сознание Фенрира читать слишком больно. Придётся довольствоваться тем, что мальчишка посылает сам. Незнание не остановило Брэда. – Пирокинез чаще всего является первичным даром, но в данном случае он вторичен – так даже лучше. Пирокинетики обычно неуправляемы. А Дружелюбная – нет. Предлагаю исследовать границы её возможностей в удалённом, безопасном месте. Нужно проверить, может ли она порождать огонь на расстоянии. Возможно, у неё получится стрелять огнём. Некоторые пирокинетики изменяют температуру воздуха и тела без огня – это тоже можно проверить. – Скорее всего, она по-прежнему сможет пользоваться пистолетом, – добавил Наги, – Зависит от того, окружает ли это личное поле и пистолет. Лучше, если при испытаниях с ней будет опытный телекинетик – на случай, если что-то пойдёт не так. – На этом пока всё, – сказал Кроуфорд. – Если придумаю что-нибудь ещё, позвоню. – Спасибо, – ответил Персия. – Драко, у тебя есть вопросы? Она выбрала себе такое кодовое имя? Она точно предчувствовала. – Пока нет. – Глаза Дружелюбной горели в предвкушении членовредительства, варианты которого расписали ей Кроуфорд и Наги. – Персия, у нас есть возможность прибыльной работы в Лондоне, – сказал Брэд. – Если у Критикер есть свой интерес, можно это обсудить. Шварц не осмеливались ездить в Лондон – чёрт, вообще в Англию – со времени незапланированной экскурсии Фарфи в Букингемский дворец. Без воинственного ирландского психа-католика Англия внезапно стала достижимой. – Вообще-то у нас есть там несколько дел. Не возражаете, если с вами будет работать Балинез? Он – наш лучший детектив. Шульдих почувствовал, как что-то – вероятно, будущее – мелькнуло в сознании Брэда, и тот сразу сказал: – С нашей стороны проблем не будет. А с его? Шульдих жаловался, что ему не с кем играть. Вспомнив проволоку Ёджи, затянутую вокруг своей шеи, он улыбнулся и подумал о сладкой мести. – Посмотрим, – ответил Персия. – Вундеркинд едет с вами? Не сумев полностью скрыть за щитами вспышку эмоций, Наги посмотрел на Брэда; тот сказал с лёгкой улыбкой: – Вундеркинд всегда полезен, но если он очень нужен тут, пусть остаётся – если хочет. – Он – моя лучшая защита. Наги старался не показать радость, но у него не получилось. Может, он всё-таки переспит с Персией? Шульдих надеялся на это. Только посмотрите, как клёво играют эти трое. А ещё говорят, что Шульдих любит играть. Кто мог предвидеть, что пылкий маленький Оми превратится в мини-Брэда? Кроме, может быть, самого Брэда? – Я бы хотел и дальше работать телохранителем Персии-сан, – сказал Наги. Молодец. – Согласен, – ответил Брэд. Иногда они чертовски раздражают Шульдиха, но сейчас и слова поперёк не скажешь. – Когда вы уезжаете в Лондон? – спросил Персия. – Завтра днём. – Я поговорю с Балинезом и перезвоню вам. – Спасибо. – Брэд поклонился. Наги кивнул головой. Шульдих просто курил и смотрел на Персию. Пока Шварц не ушли, Наги и Оми буквально ласкали друг друга взглядами – забавное зрелище. Может быть, когда-нибудь они научатся трахаться взглядами. В машине Брэд спросил у Наги: – Ты справишься один? – Почти серьёзно спросил. Наги так выразительно посмотрел, что слова не понадобились. – Он будет не один, Брэд. Он будет со своей настоящей любовью. – Я совсем не буду по тебе скучать, – сказал Наги. ****************************************************** – Думаете, это была разумная идея? – спросила Рекс. – Которая? – поинтересовался Мамору. По её молчанию понятно: она не согласна со всем, что слышала. В последнее время она редко соглашалась с его решениями, но смирялась. Судя по сосредоточенному выражению лица и тому, что огни вокруг руки Елены становились всё послушнее, та пыталась тренироваться. В его кабинете. – Елена, пожалуйста, не играй с огнём рядом с моими бумагами. Она слегка покраснела. – Простите, сэр. Мне просто не терпелось увидеть, на что я способна. Мы пойдём. – Будьте осторожны. – Да, сэр. Спасибо, – сказали они с Фенриром и вышли из кабинета. Оставшись в одиночестве – если не считать Рекс, – Мамору прокрутил в голове встречу со Шварц. А они ведь помогли. Возможно, при необходимости следует консультироваться с ними и по поводу других псионов... не давая слишком много власти в Критикер. Шварц какие-то неполные без Фарфарелло и Аи. С каких пор он считает Аю официальным членом этой команды? По крайней мере, теперь Ая не подвержен своим тёмным порывам. Мамору подумал о том, столкнётся ли когда-нибудь с Фарфарелло на почве взаимного интереса. Как странно снова видеть профессионального, отстранённого Наги; таким он был до того рандеву в Руане. Мамору почему-то показалось, что Наги тоже горюет из-за разлуки с Аей. Хочется поговорить с ним... Но сначала нужно побеседовать с Ёдзи. Мамору набрал номер сотового. – Чего? – спросил Ёдзи. – Очень дружелюбно. – Зато сразу помогает. – Теперь он заговорил дружелюбнее. – Как дела? Чем могу помочь? – Для тебя есть задание в Лондоне. Ты будешь работать не один. – С командой? Я же говорил, что готов вернуться в команду. – Ёдзи изо всех сил желал уверить Мамору, что срыв, связанный с Цудзи – случайность. Теперь с ним всё в порядке... Мамору не был так уверен. – Пока ещё не с командой. Поработаешь с Кроуфордом и Шульдихом. После долгого молчания Ёдзи спросил: – Что-что? – Ты меня слышал. – Почему бы нам просто не убить друг друга? – Потому что вы работаете заодно – на меня. – Мы забыли об Ае? – Нет. Мы никогда не забывали об Ае. Он сейчас на другом задании. – Ёдзи понятия не имеет, что случилось той ночью, а Мамору не собирается рассказывать. Ёдзи более сдержанно ответил: – Прости, но они… – Теперь работают на нас. – Мамору заговорил тоном Персии. – Ты хотел убедить меня, что снова способен подчиняться. – Вот бы сейчас увидеть лицо Ёдзи... – Да. – Кажется, Ёдзи сдался. – Да. Я понял. Когда? – Будь готов к отлёту завтра в час дня. – Буду. – Хорошо. Досье получишь в машине. А ещё я рассчитываю, что ты за ними присмотришь. Нет нужды объяснять, кто такие "они". Ёдзи слегка приободрился. – Да. Спасибо. – Держись, Ёдзи. – Я стараюсь. Мамору надеялся, что принял правильное решение. Он позвонил Кроуфорду и сообщил, что Балинез согласен. ****************************************************** Фарфарелло поёрзал в кресле и пробормотал: – Скучно. – По крайней мере, сиденья первого класса располагаются не слишком близко друг к другу, и на Аю его настроение не повлияло. Ая отложил книгу. – Нам ещё несколько часов лететь. Кажется, Фарфарелло раздражён. – Плюс час на пересадку. Частный самолёт быстрее, но если б два неизвестных артиста прилетели в Нью-Йорк на самолёте одной из богатейших семей Японии, это выглядело бы подозрительно. Рэймонд Широу навещал в Японии родных, чей социальный статус куда ниже семьи Такатори. Проклятые Такатори обрели такую власть… Ая постарался успокоиться. Скука оставляет слишком много времени на размышления. Фарфарелло просиял и заглянул в сознание Аи. ~ Можно воспользоваться этой остановкой ~ . Вполне. Нельзя сказать, что Аю не привлекает эта мысль. В аэропорту должны быть укромные местечки. ~ Мужской туалет ~ . Вожделение пересилило брезгливость. Ментальные поглаживания Фарфарелло мешали мыслительному процессу. Они влияли прямиком на нервы и мозг. Кровь кипела от возбуждения. Нет, так нельзя. Эти брюки придётся носить ещё несколько часов – и будет очень неудобно, если он в них кончит. ~ Ты слишком практичен. Это скучно ~ . – Конечно, не тебе же придётся в них ходить. Фарфарелло усмехнулся. – Если тебе так скучно, поспи... или пройдись. – Ае тоже скучно, но он хотя бы может читать. Фарфарелло же не способен надолго сосредоточиться на мелочах. Ая также подозревал, что глаз Фарфарелло может пострадать от излишнего напряжения, хоть тот и не чувствует боли. – Или поешь. Ужин несут. С настоящей посудой – это же первый класс. Ая хотел, чтобы после еды Фарфарелло вернул нож. ~ Тебе больше нравятся кухонные ножи, чем мне ~ . В Нью-Йорке они решили выступать с ножами: контактный бой на ножах скорее привлечёт публику, чем сражение на длинных и слишком «исторических» мечах. Но придётся постараться, чтобы игра с ножами выглядела эффектной и не слишком быстрой. Ая предпочитает просто метнуть нож и убить, а Фарфарелло вообще больше ценит скорость. Ая предвкушал тренировку. Неужели он ненормальный? Фарфарелло коснулся его уха – того, без серёжки. Глядя на фото в паспорте, Ая решил тщательнее войти в роль. Это всего лишь серёжка; она больше ничего не значит: он ведь отомстил, а сестра умерла. Нельзя так привязываться к вещице. Тревожно, что без неё чего-то не хватает. Надо быть сильнее. ~ Мазохизм и самоуничижение. Бог бы одобрил ~ . А то, что Фарфарелло режет себя – не мазохизм? ~ Это для концентрации, а не ради боли. Надень чёртову серёжку. Ты годами самозабвенно терзал себя ~ . – То, что ты любишь играть с серёжкой, не имеет отношения к делу? – спросил Ая. – Поаплодируй моему благородному самопожертвованию, – ответил Фарфарелло, – и носи свой шрам с гордостью, как должно. Ая и сам хочет. Почему-то от этого только хуже. – Может быть. Он уже много лет играет сам с собой в игру: сколько можно вынести, не сдаваясь? Сколько можно себя кромсать, не умирая? Внутренний голос говорил, что это уже необязательно. Голос погромче заявлял, что это не кончится до самой смерти. Фарфарелло заворчал и посмотрел слишком проницательно. – Я заставлю тебя передумать. – Попробуй. – С удовольствием.