Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 68 Кроуфорд знал профессионалов, которые избегали секса перед работой из страха притупить восприятие, но для него и Шульдиха никакой проблемы не было. Напротив, смягчающий эффект секса играл на руку телепату. Шульдих сел на заднее сиденье и сказал: – Поехали. – Что ты задумал? – Мне просто нужно побольше места. Очень подозрительно, но пусть Шульдих сделает то, что задумал. Всю дорогу он посматривал на Шульдиха в зеркало заднего вида, но ничего не происходило. Припарковавшись, он вдруг увидел, что Шульдих одет в чёрный кожаный блейзер, хотя вышел в зелёном. – Нет, – сказал Кроуфорд. – Переоденься. – Нет. Слушай, даже если я переоденусь, это всё равно произойдёт. Я уже устал ждать. Так что отстань. Будь что будет. – Ты что, хочешь, чтобы это случилось? Синие глаза сверкнули. – Я хочу покончить со всеми этими тревогами и хочу, чтобы ты снова стал непоколебимым лидером, которого я знаю и с которым играю с непристойные игры. Кроуфорд глубоко вздохнул. По-своему Шульдих прав. Пиджак наверняка ничего не изменит. Беспокойство не решит проблему. Лучше всего сейчас – выполнять каждое задание с величайшими, но всё-таки разумными предосторожностями. Надо быть предусмотрительным и ненавязчивым, пытаясь защитить Шульдиха... – Ладно. Пусть будет чёрный. Но не подставляйся по-глупому, – сказал Кроуфорд. – Да, папочка. ****************************************************** Они выполнили аж два задания, поскольку Брэд увидел возможность второго. И люди ещё думают, что он не склонен поддаваться порывам. Закрыв глаза, Шульдих откинулся на спинку сиденья. Сегодня он убил кучу народу, и по жилам течёт едкое возбуждение: удовольствие, боль и эндорфины. Приятно. – Сегодня ничего не случилось, – сказал он. – Не случилось, – спокойно отозвался Брэд. В спокойствии что-то не то. Какое-то расстройство. – Расслабься немного, Брэд. Не твои же мозги поджарят. Брэд не повернулся, но Шульдих уловил его чувства. Как поразительно ощущать и знать, что тебя любят. Шульдих уже испытывал такое, но по-другому – на самом деле это не было любовью. Брэд хочет, чтобы он находился в отличной форме, а они намеренно ослабляли его. Внутренний голос запротестовал, утверждая, что они любили его, однако Шульдих знал, что его кормили, одевали, баловали и трахали, но на самом деле не любили. Он был их наркотиком. С Брэдом ему гораздо лучше. – Не делай такое лицо, – сказал Брэд, слегка улыбаясь. У Брэда есть и другие улыбки, помимо "давай заработаем кучу денег". Есть улыбка "мы надерём вам задницу", зловещая улыбка "доверьтесь мне", улыбка после секса... и эта улыбка, почти одними глазами. Влюблённая улыбка. – Какое лицо? – Всё уже прошло. – Ты, ублюдок. Какое лицо? Если не скажешь, я залезу к тебе в голову и узнаю сам. – Затрудняюсь точно описать... – Ну всё. – Шульдих потянулся телепатически, и Брэд впустил его в поверхностные мысли – холодную синюю оболочку вокруг сердцевины, куда невозможно так просто проникнуть... – У меня было сентиментальное выражение лица? Проклятье! – Это было так мило. – Ой, заткнись. Брэд припарковался, наклонился к Шульдиху, положил руку ему на шею, под волосы, и легко надавил. Шульдих погрузился во вновь обретённую Брэдом ясность, позволяя ей омыть разум и тело. Мой, одновременно подумали оба. ****************************************************** Мамору удивился: когда он велел Наги одеться более консервативно, тот прибыл в костюме, галстуке, очках и с прилизанными волосами, и Мамору представил его главам других кланов как своего секретаря. Он выглядел так... обыденно. Правда, Мамору заметил, что глава клана, шепнувший подчинённому про Такатори, который переключился с красивых девушек на красивых юношей, до конца вечера натыкался на мебель. Должно быть, Наги тоже услышал. В остальном Наги вёл себя очень спокойно и серьёзно. Это напомнило Мамору о том, каким телекинетик был раньше. В лимузине Мамору спросил: – Что ты весь вечер писал в блокноте? – Заметки обо всех. Хочешь посмотреть? – Наги протянул блокнот. – Конечно. – Язвительные заметки; интересно, это только наблюдения или ещё и телепатия? Наги наверняка не скажет. Мамору решил задать другой вопрос, на который Наги тоже вряд ли ответит искренне. – Ты такой тихий. Скучаешь по Шварц? К его удивлению Наги сказал: – Да, скучаю. Глупо, правда? Мамору подумал о Вайсс. – Вовсе нет. Команда в конце концов становится семьёй. Мне было трудно отвыкать, когда я стал наследником Такатори. Хочешь сегодня остаться у меня? – Это предложение безо всяких задних мыслей. – Нет, я сам справлюсь. – Наги снял очки и положил в карман пиджака. – Умираю от желания побыть одному. Мамору проглотил разочарование. – Дай мне знать, если что-нибудь понадобится. ****************************************************** – Дорогая, я дома, – спокойно сказал Наги, открыв дверь. В квартире так пусто, что почти слышно эхо. Благословенная тишина, правда? Никто не помешает, если захочется уединённости – чаще всего хотелось именно этого. Никто не сидит и не ждёт с вопросами, почему он ещё не залез на Оми. Конечно, Оми очень хотел, чтобы он остался, но сейчас нужно увидеть и прочувствовать отсутствие Шварц. Пока остальных нет, можно делать всё, что угодно. Как жаль, что редко хочется выкинуть что-нибудь эдакое. По крайней мере, то, что в Шварц сошло бы за "эдакое". Тишина действует на нервы. Как унизительно. Наги принял душ, лёг в кровать и включил MP3-плеер, чтобы заглушить тишину. ****************************************************** Ая проснулся в незнакомом месте; к такому он уже привык. Эта квартира – действительно дыра: маленькая, убогая и грязная, несмотря на все их усилия. Сразу вспомнились места, где он жил, оплачивая больничные счета сестры и пытаясь осуществить свою месть без помощи Критикер. По крайней мере, в этой дыре он не один. Это их квартира. Их первая квартира. – Что такое? – спросил Фарфарелло, уткнувшись ему в шею. – Мы живём в богемной нищете в самопровозглашённой столице мира. У нас есть квартира, мебель и машина. Очевидно, Фарфарелло понял, поскольку усмехнулся. – Наша первая квартира вдали от семьи. Наша первая машина. Мы просто заурядная парочка. Тебе нужна зверюшка. – Он куснул Аю за ухо. – У меня уже есть. – И заворчал, когда в дверь постучали. Когда замок повернулся, они спрыгнули на пол с ножами наизготовку. Из-за двери раздался женский голос: – Я ваша связная. Если убьёте меня, ваш наниматель рассердится. Они опустили ножи; Фарфарелло – с явной неохотой. Как только женщина вошла и закрыла дверь, Ая раздражённо спросил: – Зачем тебе ключи? В отличие от молодых секретарш Персии, эта годилась Ае в матери, хоть и была одета в стильный костюм под дорогим пальто. – Таков уж образ жизни убийц – кто-то должен почистить квартиру, если с вами что-нибудь случится. Я – Жаворонок. – Лучше б тебе не натыкаться на нас в неподходящий момент. Она улыбнулась. – Я не возражаю. – Зато мы возражаем. – Я стучалась. – Она передала Ае досье. – Сегодняшняя мишень. Вы в курсе, что вам будут предлагать и другие задания, пока вы подбираетесь к крупной рыбе? – Да. – Хорошо. У вас десять минут, чтобы решить. Я слышала, что японское отделение предпочитает аудио– и видеосвязь, но у нас нет денег, чтобы оборудовать такой техникой временное жильё. Хотя тут стало гораздо чище. – Она слишком болтлива. – Мы убрались как следует. – Будь я лет на пять моложе, одного из вас сочла бы своим идеалом. Может, даже обоих. – Сомневаюсь. Фарфарелло прочёл досье, сказал: – Я согласен, – и передал досье Ае, который изучал его дольше. – Не предложите мне выпить? – спросила Жаворонок. – Мы только что приехали. У нас одна тёплая вода в бутылках. – Ужас в том, что вы действительно похожи на большинство мужчин, с которыми я обычно встречаюсь. За исключением любви к чистоте. – Мы берём задание, – сказал Ая. – Но в следующий раз лучше жди, пока откроют, – сказал Фарфарелло и ринулся на неё, но Жаворонок блокировала нож в его правой руке стилетом, а от удара левой уклонилась. – Я занималась оперативной работой, прежде чем стала посредником, – сказала она. – Думаете, Критикер послали бы к вам беззащитного? Вас знают. – Она улыбнулась Фарфарелло. – Ты напоминаешь моего бывшего мужа. Мне нравится твой акцент. Ая вздохнул, а Фарфарелло улыбнулся ему и спрятал ножи. Внимательно наблюдая за ним, она тоже спрятала нож и вручила Ае карту и маленькую книжку. – Карта автобусных маршрутов, карта метро и путеводитель по Нью-Йорку. Номер моего сотового записан на форзаце путеводителя. Увидимся, мальчики. Не надо меня провожать. – И она ушла. Когда за ней закрылась дверь, Ая сказал: – Вот это сюр. – Хотя не удивительно, что она способна защищаться. Иногда он задумывался: может, Момоэ-сан тоже не так проста, как кажется. – Я голоден. Нужно принять душ и пойти поесть. – Фарфарелло поцеловал Аю и потащил в ванную. – Хм. Всё сверкает. – Пришлось отчистить толстый слой грязи и, наверное, эмали. – Вот теперь можно принять душ, хотя насчёт купания в ванной надо ещё подумать. Пока они мылись, Фарфарелло медленно отдрочил им обоим. Он наверняка намеревается в такой же манере освоить каждую комнату – хотя их тут совсем немного. Скорее всего, он и узкий коридор посчитает за комнату... Что ж, Ая не возражает. Ая выбрал рубашку с завязками и ремешками. Он привёз сюда слегка фетишистскую одежду, чтобы привлечь внимание извращённого криминального авторитета. Как же он ненавидит выставлять себя напоказ. Находиться рядом с Фарфарелло означает притягивать лишние взгляды, но, по крайней мере, почти все разглядывают Фарфарелло. Ая высушил волосы и опять удивился новому оттенку; Фарфарелло сунул ему серёжку. Сам он уже надел ожерелье в виде колючей проволоки. Куда же без этого... Ая вдел серёжку в ухо, пытаясь не слишком радоваться ощущению знакомой тяжести. Довольный Фарфарелло улыбнулся и поцеловал его, потом застелил постель новым покрывалом. Хозяйственность Фарфарелло всегда вызывала у Аи головную боль. Надев пальто, Ая увидел, что Фарфарелло собирается идти в лёгкой куртке и без тёмных очков, не скрывая повязку. Фарфарелло выглядит опасным и крутым. Если повезёт, они быстро привлекут внимание нужных людей. Как странно и в то же время привычно гулять с Фарфарелло; Ая не заслуживает такого. Они всегда бегали вместе, но это совсем другое: упражнения необходимы для их необычной работы, а тут... простая жизнь, пусть и в чужом городе – хоть он и разговаривает на безупречном американском английском. Они поели в кафе, вдвоём, как обычная пара. Фарфарелло совсем не беспокоился. И вообще казался очень счастливым: оживлённо болтал и с аппетитом поглощал еду. – Как вкусно. Хочешь попробовать? – спросил Фарфарелло, отрезав кусочек сырного блинчика в малиновом соусе. – Да. Но Фарфарелло отдёрнул вилку, когда Ая потянулся за ней. – Не так. Ая вздохнул и открыл рот, чтобы Фарфарелло его покормил. Надо ведь привлекать внимание... Малиновый соус оказался слишком густым, но блинчик Ае понравился. Фарфарелло жадно посмотрел на его губы, явно желая сцеловать следы малины, но сдержался. По крайней мере, он способен себя контролировать. К удивлению Аи, после ужина Фарфарелло потащил его по магазинам, останавливаясь у каждой любопытной витрины. – Ты раньше не увлекался покупками, – заметил Ая. – Наш дом такой пустой. Нужно купить тебе рыбку. – Рыбку. Рыбку? – Японскую бойцовую рыбку. Красивую. Красную. – Никаких рыбок. Мы слишком часто переезжаем и не сможем брать её с собой. А сама она не выживет. Фарфарелло надулся и повёл Аю в ювелирный магазин. Разглядывая витрины, он бормотал: – Нет, нет, нет, нет, нет... да. – Он жестом подозвал продавца и ткнул куда-то под стекло. – Золотая серёжка. Покажите. – Она не подходит к простым стальным серьгам-колечкам, которые он носит. Фарфарелло погладил её и приложил к левому уху Аи. – Хорошо. Беру. – Ты покупаешь мне драгоценности? – спросил Ая. Фарфарелло самодовольно улыбнулся и ответил: – Ага. Я тебя украшаю. – Последние несколько часов он только и делал, что улыбался. – Даже не нужно прокалывать ухо. Она крепится просто так. Скажи спасибо. У него никогда не было любовника, который покупал бы ему драгоценности. – Спасибо. На улице Фарфарелло надел на него серёжку. – Люблю покупать тебе вещи; к тому же она отвлечёт внимание от твоего шрама. – Так Фарфарелло иногда называл серёжку Аиной сестры. Ая понял. Из-за второй серёжки первая – шрам – кажется простым украшением и не привлекает особого внимания. Абиссинец никогда не носил украшений. Пусть будет компромисс. – Сколько у нас времени? – спросил Фарфарелло. Времени до ночной работы. – Я не надел часы. – Он снял их, когда чистил ванную. Ая вообще не носил часов с тех пор, как ушёл из Вайсс. Теперь за временем следит Кроуфорд. – Узнаем, когда вернёмся. Дома Фарфарелло взглянул на часы и сказал: – Времени полно, – потом толкнул Аю на кровать, целуя и поглаживая его. – М-м, котёнок в малиновом соусе. ****************************************************** Перед уходом Мамору ещё раз проверил электронную почту и увидел новое сообщение от aroundbird@hotmail.com. Он говорил американской связной Аи-кун, что ждёт от неё отчёта. Он прочитал: "Мистер Красный и Мистер Белый устроились на новом месте и согласились на первое мини-задание. Мистер Белый попытался напасть на меня, как Вы и ожидали. Мистер Красный занимался в основном квартирой". Подождите. Что не так с квартирой? Он послал Жаворонку недоумённое письмо. Она отправила своё несколько минут назад – возможно, ему повезёт. – Я думал, мы уходим, – сказал Наги. – Подожди, – ответил Мамору. – Это важно. Через двадцать минут пришло новое письмо, гласящее: "Квартира была грязной и кишела тараканами; мальчики вычистили её и истребили насекомых. Хотя с потолком в ванной они ничего не смогли поделать". – Звучит так, словно я послал Аю в какую-то дыру, – ужаснулся Мамору. – Я жил в местах и похуже, – ответил Наги. – Но тебя отправлял туда не тот, кого ты считал другом. Вдруг он подумает, что я его наказываю... – За то, что случилось. Ужасная мысль. – Вряд ли. – Думаю, пора поговорить с владельцем. – Мамору достал сотовый. – Хорошо. Мне нравится смотреть, как ты задаёшь взбучку тем, кто этого заслуживает. Правда? У Наги непроницаемое выражение лица – но очень привлекательный и жестокий блеск в глазах. Мамору захотелось снова прикоснуться к Наги, но он не стал. Они на работе. А Наги очень сдержан в некоторых вопросах.