Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 69 Несмотря на всю разницу в традициях и обычаях, расследование Ёдзи прошло удачно. Кое-что везде одинаково, к тому же он смог добавить к своему репертуару приём "бестолковый иностранец". Если повезёт, он закончит к следующему вечеру. Но сегодня ещё нужно кое-что проверить; он решил переодеться. – Какого чёрта ты делаешь в моём номере? – Ёдзи открыл дверь и увидел, что на кровати сидит и ухмыляется Шульдих с сигаретой в зубах. – Просто хотел узнать, как дела у товарища по команде. День прошёл удачно? – Убирайся отсюда. – Брюзга. Ёдзи зажёг сигарету и посмотрел на телепата сверху вниз. Если не делать ничего интересного, Шульдих соскучится и уйдёт. Через десять минут игры в гляделки Ёдзи заворчал, открыл чемодан, достал одежду для миссий и начал искать рубашку. Он не собирается ходить с голой грудью при таком холоде. – Спасибо, Ёдзи. Теперь, если у тебя затвердеют соски, я буду знать, что это из-за меня, а не из-за того, что ты отморозил задницу. Не обращать внимания. – Не поможет, – промурлыкал Шульдих. Ни одна из рубашек не подходит к одежде для миссий. Рубашки новые, а плащ, брюки, шляпа и ботинки выглядят старыми и потрёпанными. Они не могли внезапно обтрепаться – значит, процесс начался уже давно. Чёрт, с каких это пор он начал одеваться на миссии как бродяга? – Да, когда-то у тебя был стиль, – сказал Шульдих. – Вряд ли хороший – у меня-то, как известно, вкуса нет; но ты всё же не выглядел так, словно живёшь на улице в коробке. Хотя мне нравятся твои низко сидящие штаны и голая грудь. Должно быть, ты всё время возбуждён – иначе я не представляю, как эти штаны на тебе держатся. – Заткнись и убирайся. – Нет. Слушай, Балинез, это же Лондон. Иди и купи себе что-нибудь классное. Шульдих как будто стоял позади него и дышал в затылок – но, обернувшись, Ёдзи увидел, что тот по-прежнему сидит, развалившись, на кровати. Должно быть, телепатическая игра. – А тебе-то какое дело? – спросил Ёдзи. – Мне, как и всем, нравится смотреть на красивое. Решение не переодеваться стало непоколебимым. – Зануда. – Шульдих встал и потянулся, чуть обнажив живот. – Значит, придётся о тебе позаботиться. Не думаю, что тебе понравится. Пока. Ёдзи напряжённо следил, как Шульдих уходит. Потом надел чёрный свитер, одежду для миссий и вышел из номера. ****************************************************** – Это было уже слишком, – сказал Наги, когда Мамору отпустил Рекс и они вошли в пентхаус. – Три покушения за один вечер, – произнёс Мамору. – Я чувствую себя особенным. – Я был бы рад, если б ты не был таким особенным. – Обычно Наги выглядел спокойным и тихим, но сегодня он какой-то дёрганый и слегка смущённый. Мамору чувствовал, как взаимное сексуальное напряжение нарастает при каждой встрече. Это невыносимо. Что-то вскоре случится, иначе он взорвётся. Или набросится на Наги, и тот переломает ему все кости. – Что-то не так? – спросил Мамору. – Просто адреналин, Оми. – Тут Наги слегка порозовел. Ещё недавно он выглядел как ребёнок, но в конце концов вырос, в отличие от Мамору. – Прости. Для Аи ты по-прежнему Оми, так что я… – Наедине я могу быть для тебя Оми. – Это было бы... здорово. – Спасибо, Такатори-сама. Мамору притворился, что хочет влепить Наги подзатыльник; тот уклонился и слегка улыбнулся. Телекинетик такой же приятный, тихий спутник, как и Ая. – Оми, – сказал Мамору и подошёл чуть ближе. – Оми. – Глаза Наги потемнели. – Наги-кун... – Ты кажешься мне очень привлекательным... Оми. Оми-кун. – Но я тебе плачу, – сморозил глупость Мамору. Он что, старается, чтобы ничего не произошло? – За это? – Наги медленно поцеловал его. – Не думаю, что ты платишь мне за это. У поцелуя приятный вкус, а Наги оказался решительнее, чем ожидал Мамору – хорошо. – Нет, не за это. Это я хочу получить в обмен. – Язык продолжал работать, хотя Мамору страстно желал заткнуться. – Обмен? Я делаю что-то для тебя, а ты делаешь что-то для меня? – Это звучит... честно. – Хорошо. – Наги обнял его, лаская руками и языком; удивительно – он сразу перехватил контроль, и Мамору это понравилось; понравилось, что хоть раз ответственность взял на себя кто-то другой. Понравилось ощущение силы, пробегающей по коже и сжимающей тело. Снаружи. Изнутри... Он застонал. Пуговицы расстёгиваются медленно. Так медленно. – Пожалуйста, Наги. Я не могу ждать. Просто оторви их. Глаза Наги потемнели ещё сильнее; Мамору услышал тихий треск рвущихся ниток и почувствовал, как распахивается рубашка. Пуговицы бесшумно упали на ковёр. Боже. Руки и сила Наги блуждали по всему телу Мамору, словно телекинетик и в самом деле его хозяин. Если Наги хочет трахнуть его в гостиной, он не против. – Нет, я хочу в спальне. На кровати... – Судя по голосу, Наги так же охвачен вожделением, как и он сам. Они ощупью двинулись в спальню, натыкаясь на стены и дверные косяки. Молнии на куртке Наги издали громкий, почти непристойный звук, когда Мамору исполнил наконец своё страстное желание и расстегнул их. Он быстро раздел Наги, жаждая увидеть всё тело, которое телекинетик обычно прятал. Чаще всего Мамору видел только запястья и часть шеи. Теперь он обнажил руки и плечи, грудь с сосками медного цвета, возбуждённый член... Мамору хотел попробовать всё это на вкус; он улыбнулся, когда Наги застонал. Зачем же они ждали так долго? Они нашли кровать, Наги бросил туда Мамору и рухнул сам. Сила пробежала по коже Мамору, поднимая волоски и заставляя его ёрзать от вожделения. Остатки одежды быстро исчезли без помощи рук. Он дёрнулся от прикосновения Наги и выгнулся, почувствовав, как горячий рот втягивает левый сосок; плавная сила размеренно трахала его изнутри, и он выгнулся ещё больше и застонал. – Ещё, – выдохнул он. – Пожалуйста... – И почувствовал ещё – толще и немного сильнее. Вцепившись пальцами в мягкие каштановые волосы Наги, он услышал слабый гул и ощутил резкий запах озона – как перед грозой. Вокруг члена и яичек вибрировала сила... – Трахни меня. Пожалуйста. Я... хочу твой член. Наги застонал, словно раненый зверь, и тяжело опустился на него. – Да. Мамору потянулся к ящику под кроватью и улыбнулся, когда тот открылся сам. Он схватил смазку… – И презерватив тоже, – тихо сказал Наги. Мамору был согласен и так, но с прошлым Шварц... – Ладно. Наги поцеловал его и продолжил сводить с ума руками и телекинезом, пока Мамору наконец не выдохнул: – Ну давай уже! И он дал. И это было так хорошо... ****************************************************** Оми ощущался невероятно – пульсацией чувств и обещаний и тугим жаром вокруг члена. Наги много раз ловил отголоски чужого секса, но они воспринимались не так. Как же сильно Оми его хочет... Телекинез необходимо использовать во время секса, иначе сила вырвется на волю. Но с каждым движением и с приближением оргазма, который зарождался в позвоночнике, словно молния, давление и сила нарастали, всё больше ускользая из-под контроля – как это было с ними. Он не причинит боль Оми, он не причинит боль Оми... Ему нужна мишень. Есть. Наги услышал, как на другом конце комнаты разлетаются вдребезги часы, и кончил, излившись в жаждущее тело Оми потоком горячего удовольствия. Вскрикнув словно от боли – хотя Наги знал, что это вовсе не боль, – Оми достиг оргазма в вихре эмоций и безграничных возможностей, его внутренние силы достигли пика и истощились. Наги так хотел увидеть и почувствовать всё это, когда секс не затуманивал мозги; и он получил то, что хотел. Он трахнул Оми и не убил его при этом. Задыхаясь и чувствуя себя выжатым, Наги опустил голову на горячую, потную грудь Оми; как же хорошо. Оми, дышащий так же тяжело, погладил его по волосам; Наги не возражал. Приятное ощущение. В конце концов Оми сказал: – Это было... – Он не договорил. – Прости за часы. – Наги-кун, мне всё равно. Если нужно, я буду покупать вещи, чтобы ты их ломал. Наги поёжился. Они слишком близко. Слишком тесный контакт. Наги отодвинулся. Оми не стал возражать; его больше занимало, откуда у неопытного в сексе человека такая техника. – Я не девственник, – сказал Наги. – Просто я в первый раз… – Чёрт. Он не может закончить фразу. – Ты в первый раз захотел этого сам? – мягко спросил Оми. Отношения с умными людьми имеют свои неудобства. Оми вовсе не невинный и не простодушный. Он бывает безжалостным, но при этом обманывает себя. Он часто объясняет свои действия чувством долга перед семьёй. Пытаясь достичь "справедливости", он отдаёт ужасные приказы с лучшими намерениями. Наги всю свою жизнь презирал таких, как Оми. Но, несмотря на окровавленные руки, Оми сохранил любовь и нежность. Его чувства к Ае такие тёплые, что Наги хотелось закутаться в них. Оми готов убить за тех, кого любит, и неделю назад Наги почувствовал, что Оми добавил его в этот список. Он провёл в этом жестоком бизнесе почти всю жизнь, как и Наги, – начал убивать ещё ребёнком. У Оми прекрасная улыбка. И сейчас он улыбается Наги. Наги чувствовал то, что чувствовал, – что-то непонятное. Но ведь и жизнь, и люди непонятны – так почему любовь должна быть понятной? Если это любовь. Наги ещё не уверен. – Я ничего не говорил, – сказал Оми. – Ещё одна опасность пребывания рядом со мной. Я способен не только крушить твой дом, но и улавливать обрывки мыслей. – Оно того стоит. Останься сегодня со мной. Просто спи рядом и всё. Глупо ощущать такое тепло. – Ладно. Всё равно на большее я сейчас не способен. Я очень устал. – Конечно. Ты многое сделал. Больше, чем думает Оми. ****************************************************** – Что называется – "подсекай и вытаскивай", – пробормотал себе под нос Шульдих, ворочаясь на кровати: его тело отреагировало на всепоглощающее юношеское вожделение. – Шу, ты опять несёшь ерунду, – заметил Брэд. – Наги получил своё. Реакция Брэда была неподражаема. – Получил… – От Такатори Мамору, также известного как Цукиёно Оми. Ну, знаешь – Персия. Брэда как громом поразило. Он не мог вымолвить ни слова. Шульдих усмехнулся и окунулся в эмоции любовника; следующий час он провёл, успокаивая Брэда сексом. Если таков результат, пусть Наги почаще трахается. Чёрт, он бы сам не отказался от мальчишки, которому не нужно покупать фаллоимитаторы, наручники или кляпы: их заменяет телекинез. В конце концов Брэд сказал: – Ты их почувствовал. Как ты сумел, если они в Токио? – Во-первых, малыш уже давно – часть меня. – Шульдих ухмыльнулся шире. – Во-вторых, это почувствовали многие. Бедный Наги не смог вести себя тихо в свой первый раз. ****************************************************** Елена вздохнула. Нельзя вкладывать иностранные языки в голову Фенрира, поскольку он мыслит не словами, нельзя использовать кандзи, потому что собственный разум распознаёт только слова из букв, а не символов. Так что приходится учиться старомодным способом, и процесс идёт медленно. Она потянулась к кончику косы – прикосновение к волосам помогает сосредоточиться – и снова вздохнула, нащупав его выше, чем прежде. Как глупо нечаянно спалить половину косы. Тут она почувствовала вспышку… Сильно покраснев, она захлопнула щиты. Фенрир вскочил с кровати. – Что это было? – Кто-то открылся. А на что это было похоже? Фенрир надолго задумался; она почти ничего не могла прочитать в его голове. – На игровой автомат, – наконец сказал он. – Елена, хватит смеяться! Игровой автомат! Упаси её Боже от телекинетиков... – Извини. ****************************************************** Мамору проснулся с улыбкой. Наги кажется усталым, но выглядит во сне очень хорошеньким. Он не проснулся от поцелуя Мамору, однако отстранился. Стряхнувший остатки сна и полный энергии, хоть и с лёгкой болью, Мамору решил проверить электронную почту и обнаружил письмо от Жаворонка. Ванную Аи отремонтируют завтра. Хорошо. Мамору вернулся в постель и прижался к Наги, который чуть не свалился с кровати, отодвигаясь от него. Во сне. Это может стать проблемой. – М-м-м? – сонно пробормотал Наги, приоткрыв глаза. – Прости, Оми. Когда рядом кто-то есть, я плохо сплю. – Главное, не убейся, пытаясь отодвинуться от меня. – Постараюсь. – Наги поцеловал его и снова уснул, всё такой же хорошенький. Эту проблему можно решить. Сейчас Мамору чувствовал себя в полной безопасности. ****************************************************** Наги открыл глаза и прошептал: – Который час? – Он не удивился, увидев рядом Оми, так как чувствовал того даже во сне. Из-за этого он дёргался, хоть Оми и оставил много свободного места. – Не знаю. Часы разбиты. Мне сейчас всё равно. – Наверняка Оми уже давно так не улыбался. Чёртовы... – ...часы, – смущённо произнёс Наги. – Да я просто дразнюсь. Плевать мне на часы. Зато есть повод прогулять работу. Наги позволил Оми убрать ему чёлку с глаз, прочитав в мыслях Оми, что тот уже давно хотел это сделать. – Но, Оми, тебе нельзя прогуливать. Тебе нужно заниматься бизнесом. Руководить шпионами и убийцами. Наги не мог просто валяться в постели; он хотел встать, принять душ и переодеться. Немного не по себе оттого, что он такой... грязный. Хотя некоторым частям тела очень хорошо. – Они и через несколько часов никуда не денутся. – Коварно улыбающийся Оми напоминал маленький ураган возможностей. О. В таком случае можно остаться в постели. И ещё немного побыть грязным. – Часов? Думаешь, ты продержишься несколько часов? – Когда это он научился у Шульдиха дразниться? И кто знал, что это пригодится? – Ты мне угрожаешь? – Я – твой телохранитель. Это против правил. Я могу в худшем случае обещать. – Поддавшись вожделению и узнав, чего был лишён, Наги теперь не мог остановиться. Какое разочарование: он надеялся, что утолённое желание утихнет. Видимо, секс больше похож на наркотик, чем на еду... Зато теперь он знает, какова кожа Оми на вкус и каков тот изнутри. Наги не жалел ни о чём. И хотел большего. Судя по тому, как Оми выгнулся и замурлыкал от прикосновения, не только Наги этого хотел. ****************************************************** – В чём дело? – спросил Фарфарелло. – Не могу найти место для парковки, – раздражённо ответил Ая. Фарфарелло хихикнул. – Жизнь спасена, потому что ты не смог припарковаться? – Можно оплатить место в гараже, но у служащих возникнут вопросы, если мы вернёмся окровавленными. Гаражи ярко освещены. – Руки Аи сжали руль. – В следующий раз придумаем другой план. Например, припаркуемся пораньше и вернёмся домой, а потом поедем на задание на метро или автобусе. – Сейчас ничего не поделаешь. – Не поделаешь. Конечно, здорово убивать вместе с Аей, и ситуация очень смешная – но задание есть задание. – Выпусти меня; я сам всё сделаю. Работа нетрудная. Ты пока поезди вокруг, а потом вернёшься за мной. Пушин казался недовольным, но ответил: – Ладно. Дай знать, когда тебя подобрать. Телепатия полезна. – Хорошо. До скорого, котёнок. – Фарфарелло выпрыгнул из машины. Обидно работать без партнёра из-за трудностей с парковкой. Дубликаты ключей и коды охранной системы мишени окончательно испортили удовольствие от работы. На этот раз убийство вышло невкусным: он сделал всё максимально быстро и эффективно, чтобы котёнку не пришлось долго кружить по кварталу в ожидании. Противно, когда реальность вмешивается в развлечения. На то, чтобы проникнуть в здание и убить мишень с тремя приспешниками, попавшимися под руку, ушло полчаса. Какой же это вызов? Может, и хорошо, что Ая не пошёл. ~ Я готов ~ . Подъехал Ая, до крайности раздражённый – оно и понятно; Фарфарелло сел в машину и сказал: – Я проголодался. Который час? – 12:30. – Мы ещё успеем где-нибудь поесть, когда я вымоюсь. И твои поджатые губы изогнутся в другую сторону. – Ты меня чертовски пугаешь. – Но Ая слегка улыбнулся. Однако на этом разочарования не кончились. Еда оказалась вкусной, но при входе в клуб Фарфарелло увидел табличку, сообщающую о запрете на танцы. – Лицензия кабаре? А это что за хрень? – Похоже, она даёт посетителям законное право танцевать, – ответил Ая. – Этот клуб такой штукой не обладает. – Воистину, тяжела длань Господня над этим городом. Какой-то вымерший клуб, лишь горстка посетителей наблюдает за вялым и банальным садо-мазо-представлением. Он заскучал и решил дать им несколько советов, но пушин поймал его за руку и сказал: – Пошли отсюда. Смысл в том, чтобы привлекать внимание, а тут никого нет. Попробуем завтра в другом месте. – Нью-Йорк – отстой. ****************************************************** Мамору беспокоился, что изменившиеся отношения с Наги усложнят работу, но они сотрудничали как обычно. Наги всё такой же надёжный и спокойный позади него, почтительный где надо и слегка саркастичный где можно. Огонь, который теперь иногда заметен в глазах телекинетика, – нечто новое, но приятное и желанное. Мамору и раньше охотно проводил время с Наги, иногда сокращая официальные встречи. Теперь секс и близость усилили это желание. Иногда он понимал, что отвлёкся, а на губах играет лёгкая улыбка... Мамору уже давно так себя не чувствовал. Будто снова стал молодым. Его насмешило, что уборщикам пришлось выковыривать обломки часов из стены плоскогубцами. Он перенёс в спальню уродливый антиквариат, которым можно с лёгкостью пожертвовать...