Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 71 Намереваясь добиться от своего пушина не только тихих вздохов, Фарфарелло медленно и целеустремлённо трахал его. С утра Ая играл в молчанку, хорошо зная, как это заводит Фарфарелло. Фарфарелло чувствовал душу Аи и знал, насколько тому нравится секс, но его попытки вырвали лишь несколько вздохов. Фарфарелло нащупал языком один из позвонков Аи и начал сосать солёную кожу. Следующий же сильный толчок вознаградил его жадным стоном горячего и вкусного котёнка. Так-то лучше. Какой-то идиот постучал в дверь, отвлекая Аю. Чтоб этому идиоту сдохнуть под дверью. Фарфарелло вернул внимание своего пушина, крепче сжав член Аи. Ая кончил под всё более настойчивый стук в дверь. Кому-то придётся заплатить. Фарфарелло не может вот так вот всё бросить. Всё ещё возбуждённый, он поцеловал Аю в шею, встал, надел самые широкие пижамные штаны и распахнул дверь. – Какого хрена тебе надо? – зарычал он на человека в коридоре – тот опять уже собрался постучать; пусть благодарит своего жестокого Бога, что Фарфарелло никого не убивает рядом с квартирой. – Э, я пришёл проверить потолок в ванной, – промямлил мужчина. – Чтобы потом отремонтировать. Честно. Фарфарелло схватил его за руку и потащил в ванную. – Вот. Смотри! Теперь что? – Э, я должен выяснить, что потребуется для ремонта. И квартира наверху тоже… – Да, да. Выяснил? Сантехник посмотрел на него и пискнул: – Думаю, да. – Хорошо. Приходи позже. – Фарфарелло выставил его вон и захлопнул дверь. Взъерошенный и усмехающийся Ая наблюдал за ним с кровати. Хотя одеяло укрывало пушина по самую шею, Фарфарелло прекрасно знал, что там спрятано. Он возбудился ещё сильнее. Невозможно – но с котёнком нет ничего невозможного. Присев на корточки рядом с кроватью, Фарфарелло убрал спутанные тёмно-рыжие волосы с фиолетовых глаз любовника и сказал: – Я собираюсь трахать тебя, пока не кончу – сколько бы времени это ни заняло. – Это угроза или обещание? – Тебе решать. Ая соблазнительно откинул одеяло. – Ну давай, продемонстрируй. Фарфарелло демонстрировал... в течение следующих сорока пяти минут. – Ну и? – наконец спросил он задыхающегося пушина. – Угроза, – прошептал Ая. – Хм. Ты способен на большее. Они немного отдохнули; Фарфарелло наслаждался смешением их запахов на простынях. Внезапно Ая сказал: – Хорошо, если потолок отремонтируют. Надеюсь, ты не навсегда его отпугнул. – Никакого чувства романтики. – Неправда. Я просто считаю, что всё должно быть на своих местах. – Хм. Смотри, Шварц не вытаскивают нас из кровати. – Смотри, Шварц не готовят нам завтрак. Точно. Чёрт. – Ты – извращённое создание. Ты тучка-тучка-тучка. Нам нужно одеться и пойти куда-нибудь поесть. – У нас нет продуктов, так что – да. – Это нужно исправить. – Тогда, думаю, готовить буду я. – Я умею готовить. – Это ты так считаешь. Фарфарелло надулся. – Никто не любит мою стряпню. – Ты любишь. – Точно. Тебе нужно стать сластёной. – Тебе повезло, что у тебя ещё зубы не сгнили. – Дразнишься? – Фарфарелло поцеловал его. – Нужно принять душ и одеться. Я голоден. Он с гордостью заметил, что пушин двигается осторожно. Горячий душ немного помог, но после игры в постели Ая не был расположен к играм в душе. Силы котят имеют предел. Они позавтракали в небольшом ресторанчике, потом купили несколько кастрюль, сковородок, другую посуду и продукты. Они и в самом деле превратились в американскую пару. Обзавелись имуществом. Дома Фарфарелло заметил, что пушин складывает вещи по определённой системе, не всегда понятной. Надо будет её разгадать. Это так смешно. – Нам нужно потренироваться с ножами, – наконец сказал Ая. – Да. – Фарфарелло вытащил из-под кровати ящик. Как обычно, подозрительные вещи перевезли по отдельности. Он захватил с собой самые красивые и блестящие ножи. Остаётся только выбрать. Тем временем Ая включил телевизор. – Мы должны привыкнуть к шуму толпы, а мне к тому же надо узнать местные новости. – Так как ты американец. Ая вздохнул. – Бери нож, пушин. Предоставляю тебе возможность выбрать первому. – Они подумывали использовать по два ножа, но отказались от этой идеи: оба больше привыкли драться длинными мечами, а ножами только убивали. Ая иногда метал ножи, но тут это не пригодится. По одному ножу вполне достаточно. Ая взял пару ножей и проделал несколько упражнений. Как красиво... Фарфарелло пытался не рассматривать это как предварительную игру. Ая выбрал нож, а Фарфарелло взял свой любимый – со складным лезвием. Они повернулись друг к другу и встали в боевую стойку. Первые выпады оказались слишком быстрыми. Публика ничего не разберёт в этом молниеносном обмене ударами. Они замедлили движения и сделали их более зрелищными. Схватка обрела ритм, подобный ритму секса, и они впали в своеобразный транс. Ножи требуют близкого контакта, и Фарфарелло чувствовал запах пота и возбуждения своего пушина, слышал его дыхание. Почти ощущал биение сердца Аи. Безнадёжно возбуждённый, Фарфарелло забыл о своей задаче. Только внезапная мысль о ней и быстрая реакция Аи спасли пушина от глубокой раны – тот отделался царапиной на предплечье: среди черноты и сверкающего серебра на рукаве маяком сияли бледная кожа и яркая красная кровь. Фарфарелло схватил Аю за руку и облизал рану, постанывая от чудесного металлического вкуса своего возлюбленного. Пушин застонал в ответ. Наконец Фарфарелло опомнился, лизнул в последний раз и отпустил руку. – Рана поверхностная – швы не понадобятся. – Хн. – Голос Аи такой же глубокий и сексуальный, как у Фарфарелло. А выражение лица... Надо обработать и перевязать рану. А потом трахнуться. Обязательно. Кто-то постучал в дверь. Не может быть. Несомненно, на этот раз Ая поможет убить идиота и избавиться от тела. В качестве предварительной игры. – Это Жаворонок, – сказала идиотка с той стороны двери. Проклятье. Если она не вернётся от них, это сразу заметят. – Входи, – проворчал Фарфарелло. – У тебя же есть ключ. Она открыла дверь, взглянула на них и отправилась в ванную. Вернувшись, протянула им аптечку и отошла подальше. Да, сообразительна – и действительно была оперативником. Ая даже не поморщился от антисептика, и выражение его лица не изменилось, пока Фарфарелло перебинтовывал рану. Они всё равно потом трахнутся. – У меня для вас работа. Через три часа. – Её губы дрогнули. – Хотя, похоже, вы откажетесь. Трёх часов вполне хватит. – Говори. – Некий важный бизнесмен идёт в один неподходящий район города – спустить часть прибыли на то, чтобы попудрить носик. Так как он не должен этого делать, то берёт с собой только одного телохранителя. Какой-нибудь бездомный бродяга запросто может его убить. – Американское отделение все задания так разжёвывает? Нам почти нечего делать, – сказал Ая. Подозрительный котёнок. – Берсерк не славится способностью к планированию. Стерва. Но это правда. – Только Берсерк? – Вполне достаточно одного. Двое убийц наверняка привлекут внимание. Ая поджал губы. Разочарование. И... подозрение? – Ты боишься, что после того случая Оми видит в тебе женщину, поэтому щадит? – спросил Фарфарелло. Проклятье. Судя по взгляду, которым удостоил его Ая, они, наверное, всё же не будут трахаться. – О, – сказала Жаворонок. – Я тоже чувствую себя оскорблённой. – Тебя это не касается, – проворчал Фарфарелло. – Всё возможно, – ответил Ая. – Придётся поговорить с ним. Но не сейчас. – Подтекст: не тогда, когда он взбешён тем, что остался за бортом. – Можешь взять это задание, если хочешь. Конечно, интересно притвориться обычным уличным сумасшедшим – но в остальном это заурядная резня. Без котёнка скучно. – Не хочу, так что не возьму. Пусть извлечёт урок. – Ладно, – сказала Жаворонок. – Наше дело – предложить. Эй, откуда взялись эти кастрюльки? – Я купил, – резко бросил Ая. Всё ещё сердится. – Чтобы готовить? Вы просто уникальны, особенно для этого города. Ну, счастливо оставаться. – Она изящно упорхнула. – Может, дело в другом, – заметил Фарфарелло. – Знаю, – тихо ответил Ая. – Он ведь никогда не обидит тебя намеренно. – Хотя время от времени делает это нечаянно. Не хочется хорошо отзываться о сопернике, особенно о таком, который по неведению ранит его пушина, – но Ая нуждается в утешении. – Знаю. Если котёнок прав, похоже, Оми хочет уберечь Аю. Если так, то почти жаль мальчишку – тот влюблён в выдумку или в того, кто давно уже мёртв. Даже когда Ая не убивает, он убийца. Этого не изменить. Человека, которого любит Оми, просто не существует. Судя по угнетённому, мрачному выражению лица Аи, они точно не будут сейчас трахаться. Что же делать? Внезапно Фарфарелло услышал нечто интересное. – Смотри-ка, по телику накрашенный мужик издевается над англиканской церковью. Сработало: губы Аи дрогнули. – Такого нельзя пропустить. Фарфарелло усадил котёнка на кровать и прижался к нему. Они наконец убрали ножи. Фарфарелло поклялся, что всё исправит. Как-нибудь. ****************************************************** Чуть позже пришли рабочие – ремонтировать потолок, – и он даже не убил их за то, что ему помешали провести время с котёнком. ****************************************************** Мамору с нетерпением ждал нового письма от Жаворонка – и выругался, прочитав. Письмо гласило: "Мистер Белый отказался от небольшой работы, когда мистер Красный расстроился оттого, что ему ничего не поручили. Они беспокоятся, что мистера Красного теперь считают женщиной, и я ни о чём не собираюсь спрашивать". Мамору вздохнул. Почему он каждый раз ошибается с Аей? Нужно подумать. – Что случилось? Я с другого конца комнаты услышал, как ты мысленно закричал "Р-р-р". – Наги внезапно подошёл сзади. – Мои добрые намерения смертельны. – Добро пожаловать в клуб. Это Ая, да? У тебя на лице написано: "Я ошибся с Аей". – Ты читаешь мои мысли. Признайся. – У него не может быть такого выражения лица. Страшно даже подумать. – В этом нет нужды. – Наги поцеловал его. – Хорошая попытка отвлечь, но она не удалась. – Пока. Как бы сильно ни наслаждался Мамору игривым настроением Наги, сейчас есть дело. – Нужно исправить проблему с Аей, не усугубив положения. – Я в тебя верю. Но если ты ранишь его, я тебя убью. – Наги не совсем шутил. Мамору не мог его за это винить. – Ну спасибо. ****************************************************** В 10 вечера Ёдзи подошёл к двери Кроуфорда и Шульдиха; они уже собрались. Оружия не видно, но Ёдзи почти чувствовал его. Чёрный кожаный плащ Шульдиха не скрывал синяки на шее – и Ёдзи стало совсем стыдно. Будь проклят телепат. Будь проклят он сам. Но он уже проклят. И всё же, когда он шёл с ними к машине, то почувствовал себя снова в команде – и это так приятно. Внезапно Шульдих улыбнулся ему, вполне искренне. Выбитый из колеи Ёдзи сел сзади и сосредоточился на предстоящей миссии.