Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 72

Ты слышишь этих людей за моим плечом, Людей, наблюдающих за твоими чувствами во мне? Следящих за расстоянием между нами... "Mind Your Own Business", Pigface ------------------------------------------------------------–

Шульдих застрелил ещё троих и выругался – он слишком далеко ушёл. Обогнал Брэда и Ёдзи, и теперь между ними слишком много противников. Зато можно найти мишень. Мир взорвался. Радость. Я могу покататься на всех каруселях. Их так много! С чего начать? Ослепляющая ярость. Вот стерва. Посмотрите на неё. Она просто напрашивается, чтобы её трахнули. Кто-нибудь должен это сделать. Я заставлю её умолять... Ужас. О Боже, в моей квартире кто-то есть. Я его слышу. О Боже, о Боже... Отчаяние. Он меня ненавидит. Нет смысла продолжать. Пьяная игривость. Мне тут нравится. Ты часто сюда приходишь? Шульдих смутно почувствовал, что упал на пол, но видел только клуб, тёмную комнату, свою квартиру, свою спальню, сны... и боль – головокружительный поток, некогда бывший жизнью. Его захлестнуло телепатической волной; похоже на плавание в блевотине после яда и конфет. Он не знал, кто он и где находится. Надо взять себя в руки. Кто-то подошёл и пнул его. Сосредоточиться на этом человеке так трудно... – Один из лучших паранормов Эсцет, а Мусорка так легко тебя поймала. Хотя без меня она бы не сумела. Вот и мы при деле, видишь? Нуль, сказала частичка потока. Паранорм, умеющий скрывать присутствие других паранормов; его считали недостаточно полезным для найма. Мусорка не умела ограждать щитами собственный разум; всё, что она могла – разбивать чужие телепатические щиты и направлять мучающий её поток мыслей на других, и то лишь с близкого расстояния. Большинство телепатов чувствовали её приближение за километр и блокировались. По отдельности их не ценили – слишком ограниченные. Но сейчас, когда все паранормы Эсцет поневоле стали свободны, кто-то сколотил из них команду. Шульдих скрипнул зубами и усиленно подумал о себе и своих разбитых щитах. Где Мусорка? Где Мусорка? Если он её обнаружит, часть проблемы решится. Вот она, у стены; Шульдих выстрелил ей в голову, застонав от волны воспоминаний, шока и агонии: повреждённые щиты почти не защищали, зато ответный взрыв эндорфинов опьянял. Пока Нуль хватал ртом воздух, словно рыба на берегу, Шульдих убил и его и погрузился в следующую волну боли-жизни-смерти-удовольствия. Потом прислонился к стене, задыхаясь и пытаясь удержать голову над водой. Его волосы не того цвета. Сосредоточься... Он не чёртов британец. Подоспели ещё противники, сверкая пистолетами. Шульдих отстреливался и увёртывался от пуль, но правую руку, левую ногу и левую скулу всё же задели. Обжигающая боль несколько отрезвила. Каждую рану и смерть он чувствовал, словно собственные... и одновременно наслаждался. Он ударился о стену – он? Да – и спрятался за угол, перезаряжая пистолет и морщась, когда рядом свистели пули. Чтоб врагам наконец сдохнуть! Разъярённый болью и безумием, Шульдих нанёс телепатический удар, передавая противникам свои страдания. От психической отдачи чуть не взорвалась голова, зато все враги погибли. Чёрт. Из носа потекла кровь. Вытер. Так плохо, так хорошо... Тут вошла мишень. Какая удача! Шульдих с улыбкой прикончил мерзавца. Меткий выстрел почти искупил мигрень, тошноту, опьянение эндорфинами – из-за которого колени подгибались – и навязчивую мысль о том, что он – девятилетняя девчонка-кокни. Тут замешан пророк! Неудивительно, что сюда попали Мусорка и Нуль. Пророк такой удивлённый и рассерженный. И мёртвый – дырка от пули во лбу вместо третьего глаза. Этого ублюдок не предвидел. Кто знал, что эффект фарфарелловского безумия так пригодится? Пророк явно не сумел предугадать действия временно спятившего Шульдиха. Шульдих сполз по стене и постарался спрятаться. Остаётся надеяться, что Брэд будет искать его тщательнее, чем враги. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и начал пробираться через боль, поток чужих мыслей и растерянность. Иногда отхлынувшие мысли утягивали за собой, и приходилось нажимать на раны, чтобы вернуться. Насколько же секс лучше для привязки к телу. На самом деле всё не настолько плохо. Бывало и хуже. Он восстановит щиты и будет дразнить Брэда за то, что тот волновался. А где Брэд? Не думать о нём. Брэду сейчас нельзя отвлекаться. ~ Ещё один. Помощь нужна? ~ спросил женский голос. Чёрт. Должно быть, он привлёк внимание всех местных паранормов, когда щиты сделали ручкой. ~ Нет ~ . ~ Ты их убил? Как ты мог – ведь ты такой же, как я? ~ Он не такой, как она. Совсем не такой. ~ Проклятье! Он тебя заметил! Прячься! ~ Кто? Что? ~ Так-так ~ , сказал новый голос. ~ Спасибо, что избавил нас от этих иностранцев. Когда рядом постоянно взрываются головы, это здорово отвлекает. Ты тоже иностранец? Это не проблема. Я помогу тебе ~ . Сила этого нового телепата обволокла Шульдиха словно мёдом – тёплая, густая и сладкая. И липкая. Мерзавец хорошо знал, как нужно прикасаться. Шульдих, сам давно практикующий метод телепатической атаки "возьми конфетку, малыш", прекрасно понимал, к чему идёт дело. Ублюдок проникает слишком глубоко и слишком быстро. Дрожащий от страха и нежеланного удовольствия, Шульдих не успевал восстановить щиты. ~ Я помогу тебе. Раньше ты уже восстанавливался, но я вижу швы... ~ ~ Я в порядке, спасибо ~ , сказал Шульдих и ускорил работу над щитами. И ведь не прогонишь мерзавца... ~ Я искал кого-то вроде тебя. Вместе мы совершим великие дела, Эмори... Но ведь ты – не только Эмори? Не только. Я помогу тебе это исправить, собрать всех ~ . Твою мать. Если ублюдок забрался так глубоко, Шульдих по уши в дерьме. Он не может вышвырнуть мерзавца из своей головы. Надо исчезнуть, стереть себя, чтобы избавиться от этого типа... Он знает, как это сделать. Будет больно. Он написал собственной кровью сообщение Брэду на полу. Потом снял перчатку, вцепился в неё зубами и разрушил щиты. И утонул. ****************************************************** – Твоя информация оказалась неверна, – сказал Кроуфорд, продолжая стрелять. Куда запропастился Шульдих? В последнее время выпускать его из вида просто невыносимо. Противников было столько, что Балинез переключился с проволоки на пистолет – чтобы быстрее ото всех избавиться. – Моя информация была верной. Что-то изменилось. Тут Кроуфорд почувствовал. – У них был пророк. – Был? – Он уже мёртв. Шульдих… – И тут Кроуфорд увидел: хаос, самоуничтожение, кровь, корчащийся на полу телепат... – Нужно быстрее очистить эту комнату! – Конечно. Сей момент. А раньше я даже не пытался, – насупленно ответил Балинез. Работать с ним почти всё равно, что с Шульдихом. Но не совсем. – Уходим отсюда немедленно. – Почему? Как же достучаться до Балинеза? Кроуфорд вспомнил всё, что Шульдих рассказывал про котёнка. – Наш товарищ в беде. Если мы сейчас до него не доберёмся, спасать будет уже некого. Что-то сверкнуло в зелёных глазах Балинеза. До него дошло. Теперь он сражался с огромным усердием. Они прокладывали путь силой, расшвыривая противников с дороги. Кроуфорд примерно представлял, где находится Шульдих, и надеялся, что прав. Если нет, они теряют драгоценное время. Он всё равно найдёт Шульдиха – любой ценой. Они бежали. Они стреляли. Они били кулаками и ногами. На ходу Кроуфорд пытался вызвать хотя бы обрывок видения или предчувствия, однако собственный дар никогда не слушался и являлся, когда вздумается. Но Кроуфорд узнал ту комнату. Дежа вю – постоянный спутник пророка, и узнавание ударило по чувствам, когда он осторожно перешагивал через тела. Стены украшали брызги крови и дыры от пуль. – Тут мишень, – сказал Балинез, переворачивая труп ногой. На мгновение Кроуфорда охватило горько-сладкое чувство гордости. Это сделал его телепат. Оказавшись в меньшинстве, Шульдих всё же выполнил задание. И тут Кроуфорд узнал два других трупа. Какого чёрта здесь делают Мусорка и Нуль? Эсцет никогда не сдавали их внаём. Эсцет больше нет. Паранормы бродят где вздумается. Благодаря стараниям Кроуфорда. Мусорка ломала телепатические щиты и сводила с ума. Нуль скрывал её присутствие от других телепатов. Кроуфорд с отвращением пнул тела и поискал, куда мог спрятаться Шульдих. Где-нибудь в глубине комнаты. Закрыв глаза, он на мгновение опустил свои железные ментальные стены. Бормотание, статический шум, боль... Там, позади стола. Шульдих скорчился на полу: копна ярких волос, лужа крови и чёрная кожа. В зубах зажата чёрная перчатка: должно быть, пытался приглушить крики. В правой руке взведённый пистолет – но вряд ли он сейчас выстрелит. Рядом на полу подсыхающей кровью написано: "DON'T SAVE ME YET". Кроуфорд услышал вдалеке выстрелы, но не обратил внимания; он вложил в кобуру свой пистолет, отодвинул подальше пистолет Шульдиха и взял телепата за плечи. Тот время от времени открывал глаза, но явно ничего не видел. На фоне неправдоподобно белой кожи синева глаз казалась почти неоновой. На скуле выделялась ярко-красная царапина. Кроуфорд смотрел на свой кошмар, обретший плоть. – Шульдих, – прошептал Кроуфорд, отводя растрёпанные рыжие волосы с непонимающего, искажённого болью лица – но когда он попытался прижаться лбом ко лбу Шульдиха, телепат отдёрнул голову. Странно. Кроуфорд надавил на рану Шульдиха, пытаясь привести его в чувство. – Ты намеренно делаешь ему больно, хрен собачий, – проворчал сзади Балинез. – Он – не одна из твоих кисейных барышень. Ты трахнул его дважды и теперь считаешь себя экспертом в телепатии? – Кроуфорд фыркнул и оглянулся, ожидая увидеть на лице собеседника отвращение или суеверный страх. Но Балинез, похоже, беспокоится за Шульдиха – и это почему-то разозлило Кроуфорда ещё больше. Как будто вайссовский котёнок имеет право… Кроуфорд понял, что ведёт себя нерационально. И что сейчас его оскорбит любая реакция Балинеза. Эмоциональная вовлечённость делает людей сентиментальными. Шульдих пробормотал сквозь перчатку: – Mummy, I'll be the best little girl. The best little girl. Let me out. – Его сердце бешено колотилось. Кроуфорд прикоснулся к лицу Шульдиха, но телепат снова отстранился. Словно не хотел возвращаться. Почему он написал: "DON'T SAVE ME YET"? Это важно. Не спасай меня пока? И вдруг Кроуфорд понял. Шульдих от кого-то прячется. Кто мог так напугать его альфа-телепата, что тот предпочёл утонуть в боли? – Нужно отсюда убираться, – сказал Балинез и застрелил очередного врага у дверей. Балинез прав, чёрт бы его подрал. Как бы сильно ни хотелось Кроуфорду быть нежным, сейчас нужно думать о безопасности; он снова достал пистолет и перекинул Шульдиха через плечо. – Идём. Они бежали по коридорам; Балинез доказал свою полезность и мастерство, убрав всех с дороги. И даже не сделал ничего глупого. Около машины Кроуфорд рявкнул: – Возьми ключи в кармане моего плаща. Сядешь за руль. Балинез хотел было возразить, но стиснул зубы и полез в указанный карман. Кроуфорд знал, что это необходимо – но всё же едва сдерживался. О Шульдихе и его ранах должен позаботиться кто-то компетентный. И пока этот компетентный будет заниматься своим делом, кто-то другой должен вести машину. К счастью, терпеть неловкое ощупывание пришлось недолго. Кроуфорд попытался устроить телепата поудобнее и обработать его раны; аптечка на видном месте – должно быть, там её оставил Шульдих. Неужели он догадался, что сегодня – та самая ночь? Шульдих выплюнул перчатку и сказал по-немецки: – Если хочешь сделать мне больно – это будет стоить дороже. – Голос на октаву выше обычного. Не его телепат. Во взгляде никакого узнавания. Расстроенный, желающий вернуть Шульдиха, Кроуфорд сильно нажал на раненое бедро. Шульдих зарычал, рванулся вперёд и боднул его. Они начали бороться, но телепат двигался неловко: телом сейчас управляет не Шульдих. – Тебе там помощь не нужна? – крикнул Балинез. – Нет. Шульдих немного успокоился и сказал своим собственным голосом: – Брэд, он меня преследует, – потом напрягся и забормотал на местном диалекте – снова захлёстнутый мыслями лондонцев. Подозрение подтвердилось. Кроуфорд погладил телепата по волосам, стараясь не прикасаться к коже и надеясь, что Шульдих подаст знак, когда будет пора. Надеясь, что Шульдих сумеет это сделать. ****************************************************** Я – причина всех твоих проблем, Убежище от холода. Мы никогда не бываем наедине. Согласуй работу мозга и губ, Потом спроси меня, на что это похоже – постичь себя. Если б я знал... "Okay, I Believe You But My Tommy Gun Don't", Brand New -------------------------------------------------------------------------------– Ёдзи старался больше не смотреть в зеркало заднего вида. Он слишком мало знает – как тут поймёшь, стоит ли вмешиваться. Так странно смотреть, как Кроуфорд проявляет нежность – на свой социопатический манер. Поневоле Ёдзи вспомнил, как они нашли Шульдиха в той комнате. Телепат был похож на сломанную куклу... Ёдзи, конечно, ненавидит ублюдка – но такого никому не пожелаешь. Видеть Кроуфорда настолько потерянным... Как двое социопатов смогли найти любовь, когда он не смог? Ёдзи слегка улыбнулся. – Что происходит? – поинтересовался он у Кроуфорда. – Ты о чём? – резко спросил тот. – Он не позволяет тебе помогать. Должна быть причина. На этот раз, когда Ёдзи посмотрел в зеркало заднего вида, он заметил на лице пророка удивление. Да, Ёдзи более наблюдателен, чем ты думаешь, ублюдок. – Не твоё дело. – Мы – команда. – Они работают в команде. И Ёдзи это даже нравится. Он убивал, защищая их, так что Кроуфорду лучше быть поразговорчивее. – И не только тогда, когда тебе это удобно. Может, я смогу чем-то помочь. – Сомневаюсь. – У тебя что, есть сейчас занятия поинтересней? Ты помог ему, насколько он тебе позволил. Судя по выражению лица, Кроуфорд съел что-то кислое. – Кто-то пробил его телепатические щиты. А потом кто-то другой попытался этим воспользоваться. – Значит, Шульдих сейчас как бы переходит через реку, чтобы собаки потеряли след? – Да. – Это не очень-то здорово выглядит. – Да неужели? Яд в голосе Кроуфорда заставил Ёдзи снова улыбнуться. – You're right, – сказал Шульдих. С сильным немецким акцентом. Обычно он говорил по-английски с акцентом Кроуфорда. Кроуфорд тоже явно понял, что с телепатом что-то не так – он приставил дуло пистолета ко лбу Шульдиха и произнёс: – Кто ты? Освободи его немедленно. Выражение лица похоже на шульдиховское – но не совсем. – Успокойся, американец. Я не тот волк, от которого он убегает. Он не смог бы погрузиться в поток, не причинив себе сильный вред – поэтому надел меня как пальто, пока другая его часть тайком восстанавливает щиты. Или лучше сказать, что он носит меня как саван, ja? Только не произноси его имя. Мы не хотим привлекать внимание волка. Ёдзи припарковал машину и повернулся к заднему сиденью. Если дело примет плохой оборот, нужно быть начеку. Он приготовил проволоку. – Ты хочешь сказать, что у него... раздвоение личности? – У всех телепатов раздвоение личности, но в данном случае – нет. – Чушь какая-то! Похоже, Кроуфорд слишком пристально наблюдает за Шульдихом. И молча прислушивается к разговору. – Я – не другой человек, – сказал не-совсем-Шульдих. – Я – остатки. Воспоминания. Моя смерть была настолько ужасной, что многое пропало. Сейчас он использует эти остатки, чтобы быть мной. Виновный – это смесь таких воспоминаний плюс его изначальное "я". Нам повезло, что мы не спятили окончательно. Операция Эсцет по его вербовке пошла наперекосяк; Эмори засунули в изолированную комнату, заглушив его телепатию впервые за много лет, и его голова оказалась набита воспоминаниями десяти самых близких людей, которых убили у него на глазах. Звучит ужасно. – Поэтому он такой испорченный ублюдок? – Он мог быть гораздо хуже. Но мы... Если б мы не были привязаны к нему, если б мы не были рядом с ним, мы до сих пор были бы живы. А может, и нет. Почти все были наркоманами и шлюхами. – Он злобно улыбнулся. – Ах, ему не понравится, что я говорю об этом – но что поделать? – Кто ты такой, чёрт тебя дери? – спросил Кроуфорд. – Я – то, что осталось от первой любви Эмори; человек, которого ты пытаешься заменить. – Ты слишком много болтаешь, – резко произнёс пророк. Похоже, ему захотелось спихнуть телепата с колен. – Ты всегда так говоришь. Но ты ведь хотел встретиться с Клаусом, так что заткнись. Ёдзи пробрала дрожь. – Может, тебе лучше замолчать? Ты себе только вредишь. То есть... вам. – Ты предпочёл бы Лотту? Не знаю, сможет ли Эмори, подчиняясь ей, говорить по-английски – а ты не понимаешь немецкого. Хотя Эмори только и делал, что подчинялся ей... Этот человек составляет большую часть Шульдиха. Ту, которую Ёдзи просто ненавидит. Шульдих зажмурился и прошептал: – Заткнись, заткнись, заткнись... – потом крикнул: – Брэд, сейчас! Кроуфорд прижал ладони к лицу Шульдиха. Поддавшись порыву, Ёдзи стянул перчатку и взял телепата за руку. Кроуфорд бросил на Ёдзи убийственный взгляд... Шульдих вздрогнул и сделал глубокий вдох, потом выдохнул. Открыл глаза; какой же он усталый и юный. – Ты – это ты? – спросил Кроуфорд. – Да, да. – Шульдих отодвинулся от пророка и блеванул на пол. – Классно, – не удержался Ёдзи. По крайней мере, он успел убрать руку. Удивительно – он уже не чувствует себя человеком второго сорта. Только что увиденное куда хуже, чем всё, на что он сам способен. – Сволочь, – выдохнул Шульдих. – Ты оторвался от преследователя? – холодно спросил Кроуфорд. По его виду никто бы не догадался, что он чуть не пошёл вразнос, обнаружив Шульдиха на полу в той комнате. – Думаю, да. Ёдзи ожидал, что Кроуфорд скажет что-нибудь о Клаусе и об информации, которой Шульдих с ним явно никогда не делился, но пророк только сказал: – Хорошо. Когда тебе станет лучше, жду полного отчёта. Может, Кроуфорд всё-таки разозлился? – Да. – Голос Шульдиха звучал почти кротко. Он задрожал; Кроуфорд немного смягчился и осторожно положил ладонь на макушку телепата. Ёдзи завёл мотор и снова выехал на шоссе. Он включил обогреватель. Припарковавшись у отеля, он смотрел, как Кроуфорд выволакивает дрожащего Шульдиха из машины и тащит за собой. Ёдзи поравнялся с ними и поддержал Шульдиха. Почему? Сейчас телепат кажется таким юным и уязвимым, а Ёдзи всегда на это вёлся. Поэтому, когда у двери номера Шульдих вцепился в его плащ и сказал: – Идём с нами. Ты должен пойти с нами, – Ёдзи ответил: – Ладно. По выражению лица Кроуфорда было ясно, что он хотел бы иметь псионическую способность убивать взглядом. Но всё же позволил Ёдзи помочь ему затащить Шульдиха в номер. Телепат рухнул на кровать и неловко зашарил по карманам замызганного плаща, бормоча: – Сигарета, сигарета... Кроуфорд сам прикурил сигарету. Прежде, чем это успел сделать Ёдзи. Странно видеть холодного пророка ревнующим. Ёдзи плюхнулся в кресло и поинтересовался: – Зачем я вам нужен? – Надо было спросить раньше, но если б он засуетился, Шульдих мог упасть на пол. – Когда его щиты слабеют, он слишком легко поддаётся влиянию окружающих, – пояснил Кроуфорд. – Если рядом буду только я, он может стать таким, каким я его считаю. Твоё присутствие обеспечит альтернативную точку зрения. – Разве ты не хочешь, чтобы он изменился по твоему вкусу? – Я ещё... здесь, – тихо произнёс Шульдих, приложив ладонь ко лбу; изо рта торчала сигарета. Повязка на щеке странно двигалась каждый раз, когда выражение лица менялось. – Всё ещё в сознании. В основном. Хочу сдохнуть. – Ничего, переживёшь, Эмори, – сказал Кроуфорд. Шульдих дёрнулся и резко произнёс: – Это только часть истории. Я бы убил Клауса, если б он уже не был мёртв. – Похоже, гнев слегка взбодрил его. И всё же... – Сейчас не время, – заметил Ёдзи. – В самом деле. – Благодаря серебряным волосам холодный взгляд Кроуфорда ещё холоднее. – Ты трахнул его дважды, и теперь думаешь, что обрёл право принимать решения наравне с нами? Шульдих с трудом сел и повернулся к Кроуфорду. – Брэд, я припоминаю, что ты оба раза был не против. Мерзавец. Неужели ты такой же, как они? Лицемер? – Они? Которые в твоей голове? – Да. Я и тесно связанные со мной десять человек – коллективчик: наркоманы, шлюхи, воры, жулик, убийца и ущербный телепат. Я, ущербный телепат, был их грёбаным наркотиком; а жулик, с которым ты недавно разговаривал, как раз всё это и придумал – а потом имел глупость подсесть на собственное творение. Они так хорошо меня защищали, никогда не оставляли одного и не позволяли ставить щиты из страха, что я перестану обеспечивать им приятные ощущения. Они старались, чтобы я был счастлив, и трахали меня, потому что я не мог не чувствовать того, что они излучали. – Он почти выплёвывал слова. – Они были внутри меня. Они были мной, а я – ими, и они любили меня, как наркоман любит наркотик. Я любил Клауса больше жизни, но не доверял ему даже тогда, когда глубоко погружался в его разум и считал себя Клаусом. Эсцет их вырезали, и я чувствовал их смерти, словно сам умер десять раз, вот я и не люблю об этом говорить. Впоследствии мне пришлось интегрировать все оставшиеся воспоминания, иначе я сошёл бы с ума. Теперь доволен? Хочешь ещё интригующих подробностей? Наблюдать за ссорой немного неловко и в то же время забавно. – И ты говоришь об этом в присутствии Балинеза? – презрительно спросил Кроуфорд. Несмотря на усталость и раны, в глазах телепата снова появился резкий хищный блеск, и Ёдзи видел Клауса в выражении его лица, но гораздо больше – самого Шульдиха. – В задницу. Ты выиграл, Брэд. Клаус теперь просто горстка праха, злоба и несколько обиженных воспоминаний. Всё, что осталось от Клауса – это я, и ты не можешь проиграть ему. Почему б тебе не признаться, что ты расстроен из-за Нуля и Мусорки – ты ведь знаешь, что они не оказались бы там, если б ты тогда не оставил паранормов в живых? Ёдзи увидел, что Кроуфорд на мгновение перестал дышать. – Я не виню тебя за то, что они оказались на свободе, – сказал Шульдих. – Мусорка задала мне трёпку, но я прижал её за задницу. Всё было бы не так плохо, если б этот сильный местный паранорм не начал на меня охотиться. – Я хочу, чтобы он был мёртв, – сказал Кроуфорд одновременно озабоченно и хищно. – Я тоже, но я не пойду его искать. Не пойду, пока я в таком состоянии, а он настолько силён. – Как ты? – мягко спросил Кроуфорд. – Так себе, но выживу. Никто не выведет меня из строя надолго. Видишь? Ты слишком беспокоишься. Буря гнева, боли и ревности улеглась, и двое Шварц снова вернулись в нормальное состояние. Ёдзи почувствовал зависть. Шульдих закатил глаза. – Вы меня уже достали. – Он встал, шатаясь, и схватил Ёдзи за руку. – Пойдём со мной в кровать. Нет, не в этом смысле. Какого чёрта? Кроуфорд с высокомерным видом снял плащ, пиджак, кобуру, галстук, ботинки и ремень. Они хотят, чтобы он спал с ними обоими? – Кровать слишком маленькая! – Ты такой избалованный. – Помоги Шульдиху раздеться. – И когда это рядом оказался Кроуфорд с пистолетом? – Вы просто больные на всю голову, – пожаловался Ёдзи. – Чья бы корова мычала. – Шульдих слегка улыбнулся и поморщился от боли. Вздохнув, Ёдзи встал, снял с Шульдиха плащ, кобуру, рубашку и ботинки. Жизнь стала настолько сюрреальной, что такой поворот событий скорее опечалил его, чем потряс. В конце всеобщего стриптиза на Кроуфорде остались только брюки, на Шульдихе – брюки и бинты, а на Ёдзи – брюки и рубашка. Без очков Кроуфорд наверняка стреляет не так метко, но с такого расстояния он всё равно вряд ли промахнётся. Втроём они кое-как устроились на кровати – как сельди в бочке. Закрыв глаза и довольно улыбаясь, Шульдих свернулся калачиком между Кроуфордом и Ёдзи. И крепко вцепился в рубашку Ёдзи. Ёдзи хотел компании и чувства общности. Но его желания всегда сбываются как-то извращённо. И всё же, при всей неловкости, лежать здесь с ними так уютно. Засыпая, он услышал шёпот Шульдиха: – Если прикоснёшься к моей шее, я тебя убью нафиг, Кудо.