Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 73 Сегодняшний клуб оказался лучше: шумно, полно народу, и все заняты тем, чем люди занимаются в клубах. Бардаком. Ая, кажется, всё время злился, и Фарфарелло расстраивался, но что тут поделаешь? У них задание. Пусть Ая учится хандрить на публике под музыку – как научился Фарфарелло. Если бы только он мог заставить пушина расслабиться... Фарфарелло заметил, что за ними наблюдают правильно одетые люди, и прокричал на ухо пушину: – Пойду за пивом. Хочешь чего-нибудь? – Приходилось перекрикивать музыку. – Бутылку воды. Фарфарелло задержался у бара, телепатически приглядывая за Аей, и улыбнулся, когда к пушину подошли. Он знал, что сам отпугивает людей больше, чем даже Ая. Может быть, из-за шрамов. Надо было отойти пораньше – Ая так прекрасен и блистателен. – Я недавно видел вас двоих неподалёку, – прокричал Ае подошедший парень. Хорошо. Упоминание "двоих" свидетельствует, что незнакомец не станет приставать к котёнку. Значит, дольше проживёт. – Чем вы занимаетесь? Его пушин чувствовал себя не в своей тарелке и обрадовался наводящему вопросу. – Мы – артисты. Непрофессионалы. Танцуем с ножами. – Кривоватая улыбка. – Со страховкой бывают проблемы. У нас большой опыт, но иногда мы слишком увлекаемся. Работа замечательная. А ещё – подрабатываем по мелочи. Фарфарелло усмехнулся, почуяв исходящий от незнакомца всплеск страха и возбуждения, и двинулся к ним. Он не так глуп, чтобы оставлять котёнка наедине с интересующимися. Фарфарелло положил руку Ае на плечо и отдал ему бутылку. – Заводишь друзей, Рэй? Незнакомец испуганно вздрогнул. Хорошо. – Надеюсь, – сказал он. Тоже хорошо. – Мы потом собираемся где-нибудь перекусить. Хотите с нами? Оба, конечно. Конечно. – Звучит интересно. Я – Кейн. Это Рэй. Уверен, он ещё не представился. – Наш новый друг сам ещё не представился, – ответил Ая. – Извините. Я – Майкл. А те два парня, что смотрят на нас, – Тед и Алек. Так вы идёте? Фарфарелло узнал Александра Кираки, на которого Критикер велели обратить особое внимание. – Конечно, – улыбнувшись, ответил Фарфарелло. – Дайте только пиво допить. Подошли остальные и подождали, когда они с пушином допьют. Сначала все переговаривались, перекрикивая музыку, потом решили, что лучше поговорить в другом месте. Ая пил свою воду с целеустремлённостью Абиссинца, в рабочем настроении, пока Фарфарелло не толкнул его и не покачал головой. Они вышли из клуба, и Майкл спросил: – Как вы сюда добрались? – Пешком. – Не пойдёт. Слишком холодно, – сказал Алек. – Может, поедем на двух такси? Согласны? Фарфарелло подумал обо всех заработанных деньгах, спокойно лежащих на швейцарских счетах. – Да. – Я поеду с ними – вдруг заблудятся, – вызвался Майкл. Такое дружелюбие возбудило подозрение Фарфарелло, и он проверил мысли нового приятеля. А. Считает их красивыми и загадочными. Двое из этой троицы – бисексуалы, как нынче модно, а один – содомит. Сыграть на этом или нет? Но только не Ая. Он и без этого слишком заинтересовал их. – Где вы живёте? – спросил Алек. – Алфавит-сити, – ответил Ая. – На одиннадцатой улице, рядом с авеню А. В такси Фарфарелло на всякий случай сел между Майклом и пушином. К его удивлению, Майкл совсем не возражал. В ресторане они обсуждали всякие незначительные темы, которые американцы, похоже, всегда обсуждают с новыми знакомыми: города, работа, учёба. Ая выглядел таким же наивным, как и Фарфарелло, хотя на вопрос о том, откуда он приехал, легко ответил: – Из северной части штата. Лучше и не вспоминать, – и повертел соломинку в бокале воды со льдом. Сейчас он кажется таким застенчивым, юным и беззащитным, что у Фарфарелло задёргались пальцы. Каждый раз, когда Ая опускал взгляд, Фарфарелло хотелось вцепиться ему в шею. Невинный агнец... Но Ая вовсе не невинный агнец. Это лишь игра. Очень, очень талантливая. Игра притягивает к нему людей. Но это уже слишком. Придётся поговорить с Аей, чтобы ненароком не разорвать пушина в приступе безумия. – Ты правда из Ирландии? – поинтересовался Тед. – А ты считаешь, я нарочно имитирую акцент? – спросил Фарфарелло. Шульдих был прав насчёт эффекта, который производит на американцев ирландский акцент. – Люди иногда притворяются. – Я из Белфаста, но много путешествовал. – Путешествовал по северной части штата? – Нет. Я познакомился с Рэем в интернете. Такими, как я, пугают детишек. Все хором рассмеялись, будто поняли, о чём речь. Общаться с обычными людьми – не планируя их убить – очень странно. В последнее время нечасто выпадала такая возможность. Эти трое трепещут перед ним и Аей. Похоже, Майкла потрясло то, что у них цвет глаз натуральный. Но вот в Ае их что-то беспокоит... – Мне нужно выйти, – сказал Ая. Фарфарелло сидел так, что мешал ему. – Хорошо. – Он последовал за пушином; остальные проводили их взглядами. Ая остановился у двери туалета и проворчал: – Не устраивай сцен. В туалете я обойдусь и без тебя. – Котёнок, надо продемонстрировать больше твёрдости, – прошептал Фарфарелло. – Они думают, что ты – невинный провинциал, и что я этим пользуюсь. Ая тихо рассмеялся. – Они считают, что ты увёз меня из родной глубинки и переделал по своему вкусу? – Не смешно. К тому же сейчас всё в тебе просто кричит: "Жертва", а я изо всех сил пытаюсь выглядеть нормальным – но это трудно, поскольку я хочу вырвать твоё чистое сердце из груди и облизать его. – И что ты предлагаешь? – резко спросил Ая. – Больше говори. Будь агрессивнее. И прекрати играть с чёртовой соломинкой. А то мне хочется медленно тебя убить или заставить наших новых друзей выбирать – то ли хотеть твои губы на своих членах, то ли ощущать вину из-за вожделения к такому невинному созданию. Если б они сейчас увидели холодный блеск в глазах Аи, то не рискнули бы приближать свои члены к его губам из страха обморозиться. Ая сказал: – Я понял. А теперь возвращайся, пока не подтвердились их подозрения насчёт очень ревнивого хозяина. Такой Ая в полной безопасности. – Я люблю тебя. Ая распахнул дверь и захлопнул её за собой. Троица за столом окинула Фарфарелло любопытными взглядами. Они ведь содомиты, и Фарфарелло произнёс: – Я хотел ему сказать, что люблю его. Вы же не против? – Нет, – ответил Майкл. – Просто… Неважно. В самом деле, неважно. – Кейн, эта повязка настоящая? – спросил Тед. Что? Ах да, притворщики. – Да. Я бы предложил заглянуть под неё, но не думаю, что тебе понравится. Я сильно пострадал в автокатастрофе. – Так значит, он выглядит пугающе, а Ая – беспомощно; что ж, не помешает толика уязвимости. – Я боялся посылать своё фото, но оказалось, что ему наплевать на шрамы. Это ведь понятно – раз мы здесь. По лёгкой дрожи их душ он понял, что выиграл. Конечно, теперь они захотели Аю ещё сильнее, но с этим придётся смириться. И, возможно, убить их – но не сейчас. ****************************************************** Глядя на себя в зеркало, Ая фыркнул. Невинный. Как он сумел добиться такого впечатления? Он считал, что не сможет выглядеть невинным, даже если постарается – а он ведь даже не старался. Убийца, притворяющийся невинным – какая непристойность. Он просто забыл, как общаться с обычными людьми. Пискливые девчонки в цветочном магазине мало напоминали нормальных людей, да он и не хотел нравиться им. В Вайсс и Шварц он видел только жертв и тварей тьмы. Невинные умирают. Ая до сих пор жив – значит, он не невинен. Хотя его можно назвать одновременно и жертвой, и тварью тьмы. Это не "обычные" люди; это американцы, считающие, что находятся вне морали, не возражающие против лёгкой извращённости. Похоже, Фарфарелло пришёлся им по душе. Пусть Фарфарелло поддерживает разговор. Пока выходит даже лучше, чем ожидалось – но в конце концов Фарфарелло может сорваться. Ая должен принять участие в разговоре. Раньше он казался слишком невинным и мягким, теперь надо стать жёстче и резче, но не выдать свою сущность убийцы. Возможно, следует показать новым "друзьям" танец с ножами. В присутствии Александра Кираки это будут всё равно что пробы; к тому же они увидят, как Ая владеет ножом, и перестанут сомневаться в его способности за себя постоять. Ая улыбнулся своему отражению. Получилось страшновато, и Ая решил, что им так улыбаться не стоит. Вернувшись за столик, он спросил: – Кейн говорил обо мне в моё отсутствие? – Я только рассказал им о твоём великодушии, – ответил Фарфарелло и встал, пропуская Аю. – Не позволяйте одурачить себя. Я очень, очень плохой. Фарфарелло усмехнулся. Ая коснулся его шеи чуть выше колючего ожерелья и усиленно подумал, стоит ли пригласить новых приятелей в квартиру и показать танец. Открыть чужакам местонахождение дома довольно опасно, но себя нужно рекламировать и привлекать внимание нужных людей. ~ Да, надо пользоваться возможностью. И тебе обязательно надо выиграть в схватке ~ . Чтобы их не беспокоила его беззащитность. Ая вздохнул и поиграл немного столовым ножом. Как он и надеялся, Майкл спросил: – А на что похоже искусство, которым вы занимаетесь? Фарфарелло искоса посмотрел на Аю, намекая, чтобы тот ответил. Побольше активности. Точно. – Это всегда выглядит по-разному, поскольку мы руководствуемся своей интуицией и реакцией публики. Хотя публика у нас бывает нечасто. Мы не знаем, с кем связаться для... демонстрации, шоу, представления – называйте как хотите. Мы сейчас ищем подходящие подмостки. – Ты упоминал проблемы со страховкой. Вы используете острые ножи? – Конечно. Танцевать с тупыми ножами – совсем не то. Троица кивнула, словно он изрёк великую мудрость, а Фарфарелло едва удерживался от смеха. Ая не думал, что сказал что-то примечательное, но решил закрепить эффект. – Хотите посмотреть? Словами это трудно объяснить. Это нужно испытать. Не в том смысле, чтобы взять нож и драться с нами. Я имею в виду – нужно просто увидеть нас в действии. – Не желая больше казаться беззащитным, Ая не стал извиняться за невнятное объяснение. – Чёрт, да, – ответил Майкл. Алек кивнул. Тед ничего не сказал – но он, кажется, вообще неразговорчив. – А вы не боитесь за себя? Ножи-то острые. – Мы достаточно опытны, и в худшем случае отделаемся царапиной. – На мне всё равно не заметно, – сказал Фарфарелло, и Ая добавил: – У меня и самого не девственно гладкая кожа. Фарфарелло улыбнулся... Ресторан находился близко от дома, так что дошли пешком. Пуская их в квартиру, Ая с трудом подавил инстинкт убийцы. Эти трое должны уйти отсюда живыми. Ая напомнил себе, что не надо просить их снимать обувь. – Можно оставить плащи на кухонной стойке. У нас всё равно нет вешалки. – Пока гости раздевались и осматривались, Фарфарелло вытащил ножи из ящика под кроватью. Он не собирался раскрывать чужакам все свои секреты. – Неплохое местечко, – заметил Майкл. – Настоящая дыра, – ответил Ая, – зато квартплата низкая. – Я видел и хуже. Это очень чистая дыра, – усмехнулся Алек. Ая предупредил Фарфарелло взглядом, чтобы тот не вмешивался. Фарфарелло надулся и бросил ему нож. Ая легко поймал нож и усмехнулся, услышав поражённый вздох. Тед. Значит, у него есть-таки голос. – У полупустой квартиры свои преимущества: здесь полно свободного места для работы, – сказал Ая. – Можете сесть на кровать. Только не приближайтесь к нам. Фарфарелло с ножом наизготовку уже кружил рядом с Аей; тот проделал с ножом трюки, так восхитившие Майкла в ресторане. Ая почувствовал ритм движений и отдался ему. Хорошо знакомый с настроем и стилем Фарфарелло, он точно знал, когда начнётся первая атака и как её отразить. Они наносили удары, увёртывались и скрещивали ножи снова и снова, танцуя дуэтом. Публика всё равно что кинопроекция – нематериальная, нереальная. Фарфарелло, его движения и ножи как продолжения их рук были единственной реальностью в мире. Реакция зрителей казалась шёпотом, еле слышным сквозь лязг стали, стук шагов, биение сердец и учащённое дыхание. Ая чувствовал возбуждение Фарфарелло. Время от времени он чувствовал и возбуждение зрителей, особенно когда нож распорол рукав Фарфарелло и слегка окрасился кровью. Улыбка его любовника стала шире. Он почувствовал запах крови и вожделения. Как-то непристойно делать это перед людьми, которых не собираешься убивать. Наконец Ая выбрал подходящий для завершения момент, как ни хотелось ему продолжить схватку. Он увидел, как Фарфарелло открылся, и схватил его сзади, быстро выбил оружие и приставил свой нож к шее любовника – над ожерельем. – Сдаёшься? – резко выдохнул Ая. Фарфарелло подался назад: подальше от ножа и поближе к Ае. – Только тебе, – тихо ответил он. Внезапно громкий вздох вывел Аю из транса. Майкл. Похоже, зрителей эта демонстрация вожделения тоже впечатлила. – Ух ты. Это было... Не знаю, как сказать. Это было нечто. Алек ничего не сказал, но посмотрел очень расчётливо. Да, расчётливо. Он запоминал их и думал о том, кто ими заинтересуется. – Уже так поздно, почти утро. Следует пожелать друг другу спокойной ночи и разойтись, – сказал Фарфарелло. – Рэй, ты не собираешься его отпустить? – спросил Майкл. – Отпущу, когда захочу... Но будет невежливо не проводить вас. – Ая убрал нож и спрятал улыбку, увидев, как Фарфарелло потирает шею – очень похоже на грубую ласку. У двери Майкл спросил: – Мы ещё встретимся? – Конечно. – Какой у вас номер телефона? – У нас нет телефона. Троица остолбенела. – Нет телефона? Нет сотового? Никакого нет? – спросил Алек. Придётся исправить положение. – Пока нет, – ответил Ая. – У нас сейчас другие заботы. – Ладно. Всё равно мы знаем, где вы живёте, – заметил Майкл. Пальцы Аи потянулись к мечу, но он сказал: – Да, точно. Спокойной ночи. – Наверное, невежливо так их выгонять, но, судя по насмешливым многозначительным взглядам, троица представляла, в чём причина такой спешки. В какой-то мере они правы. Ая запер дверь; Фарфарелло обнял его сзади и прошептал: – Ты был великолепен, пушин. Никакая ты не жертва. – Значит, ты больше не хочешь вырвать моё сердце из груди? – Хмм. – Такой ответ не вселяет уверенности. Фарфарелло положил руку на член Аи и погладил его через брюки. – Трахни меня. После танца ему это необходимо. – А вот такой вселяет.