Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 78 Нью-йоркцы согласились на то, чтобы почти вся их общественная жизнь проходила под прицелом видеокамер – что затрудняет убийства. К счастью, жертва Аи пользовалась подземкой, где так много укромных уголков. Когда мужчина направился с работы домой, Ая последовал за ним и подставил подножку, когда они подошли к платформе. Мужчина ударился головой о стену, а потом о бетонный пол. Несколько человек в толпе это заметили, но Ая отмахнулся от них, помогая оглушённой жертве доковылять до уединённого уголка. Увидев, что кто-то помогает пострадавшему, публика потеряла интерес к происшествию. Стоячее положение и неуверенные движения жертвы замаскировали удар ножом под ключицу. Ая спрятал нож в рукаве своего толстого зимнего пальто. Свободная одежда, отсутствие серёжки, надвинутая на глаза вязаная шапка и коричневые контактные линзы изменили Аю почти до неузнаваемости. В таком близком контакте с жертвой есть что-то интимное и почти сексуальное... Ая вытащил бумажник жертвы и только потом отпустил мужчину – тот соскользнул по деревянному ограждению. Простое убийство с ограблением. Никто не обратил внимания. Убивать в больших городах так легко. Ая вышел со станции и немного побродил по западной части Мидтауна, сняв шапку через несколько кварталов. Позже надо бросить бумажник и кредитные карточки в разные почтовые ящики, а наличные пожертвовать на благотворительность. Может быть, какому-нибудь сиротскому приюту. Он согласился на задание, поскольку это далеко от их дома, а жертва ставила опыты в области фармацевтики на невинных существах. Но всё получилось так просто... Как-то тревожно, когда убийства происходят слишком быстро. ****************************************************** Фарфарелло не обращал внимания на голоса. Так много церквей в округе, и каждая призывает верующих и его самого. Он сделался слеп и глух к ним. В голове гудели ангелы, демоны и человечество. Он уже давно не оставался по-настоящему один. Присутствие Аи делает мир спокойнее, тише, проще. Без котёнка или без Шварц безумие манит громкими голосами, ярко-красным и золотым. В безумии, конечно, есть величие и надмирность – но Фарфарелло сейчас очень занят. Чёрная металлическая ограда оказалась такой холодной, что рука Фарфарелло замёрзла даже сквозь перчатку. Забор украшали изображения причудливых зверей, и даже у птиц были квадратные тупые зубы. Каждая балясина увенчивалась маленькой пикой. Легко представить, как летом за этим забором шумел зелёный парк. Даже в такой серый, холодный день в парке играли дети, оглашая окрестности радостными криками. Страдайте, детишки... Вообще-то ему нравятся дети, поскольку Слово Божие ещё не пустило корни в их умах и не отравило их обманчивым Божьим светом. Ая сказал бы, что он смешивает метафоры. – Эй, ты пират? – крикнул ему один из детей. Мальчик. – Ага, – ответил он. Разговор выделял их из безликой массы потенциальных жертв. – Жду свой парусник. – Он сказал "парусник", а не "корабль". Он точно пират! – воскликнула маленькая девочка. – Оставьте человека в покое, – вмешалась женщина. – Простите, сэр. – Похоже, она нервничает. Он улыбнулся, наблюдая, как она разрывается между желанием извиниться за невежливость детей и страхом – хоть она и чувствует вину за то, что испугалась его внешности. Бедный молодой человек; скорее всего, это даже не его вина... Шульдих бы лопнул со смеху. Хорошая мать, бросающаяся на защиту своих отпрысков от любой опасности. Бог отобрал обеих его матерей. Его кулаки сжались, а голова заболела. – Всё в порядке. Он ушёл и заставил себя ослепнуть и оглохнуть перед ещё одной церковью; у подъезда он пробежал пальцами по их нынешним именам – Морган, Широу – написанными рядом с домофоном. Это слегка успокоило его, и он открыл дверь подъезда, а затем квартиру. Хвойная вонь перебивала его собственный и Аин запах, поэтому он бросился на кровать и уткнулся лицом в простыни, глубоко вдыхая. Так он смог уснуть. – Фарфарелло? Фарфарелло схватил Аю и притянул к себе. От котёнка резко пахло холодным воздухом, от одной перчатки несло кровью; сорвав пальто и перчатки Аи, Фарфарелло получил то, что хотел – своего пушина. Рот наполнился слюной. Как же хочется почувствовать Аю внутри себя, пусть тот поскорее вправит ему мозги сексом – хотя раздражающий алый туман уже почти рассеялся. – Я тоже рад тебя видеть, – тихо сказал Ая. – Всё становится не таким безумным, когда ты здесь. – Потом Фарфарелло пригляделся внимательнее. – Только у тебя глаза карие. – Я могу вынуть линзы… – Нет, это неважно. – Из-за маленьких кусочков цветной плёнки его пушин не перестаёт быть его пушином. Хоть бы Ае понравился рождественский подарок, заказанный сегодня в мастерской неподалёку. – Я просто хочу тебя. – Ты уверен? Я мог бы сначала приготовить ужин. – Но изгиб его губ и огоньки в глазах неправильного цвета говорили сами за себя. – Злой котёнок-садист. – Весь следующий час Фарфарелло старался, чтобы Ая больше не дразнил его так; потом они задремали. Им нужны силы для ночной жизни. Неожиданно кто-то позвонил по домофону. – Это Майкл. Мы скоро идём в "Даунтайм". Если хотите, приходите после десяти. – Работа зовёт, – прошептал Фарфарелло, погладив пушина по обнажённому боку. – Придётся снова пить и танцевать. – Я выполняю работу, о которой мечтал Ёдзи, – сказал Ая, – и я её ненавижу.