Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 79 В самолёте Дружелюбная и Фенрир держались подальше от Наги, что облегчало ему жизнь. Но всё же хватит капризничать. Всем приходится работать с ненавистными людьми. Он делал это в прошлом, не снимая маску безразличия. В Розенкройц это было просто необходимо. Даже выполняя приказы Такатори Рейдзи, он хотел, чтобы тот умер ужасной смертью. В последнее время его проблемы – это действительно его проблемы, его вина. Наги стал слишком избалованным и своенравным, что сказывается на работе. Пора это прекращать. Когда Кроуфорд, Шульдих и Кудо встретили их в аэропорту, Наги тут же почувствовал какой-то изъян в телепате, – хотя не мог понять, откуда он это знает. Вроде бы Шульдих выглядит прежним, не считая пластыря, но внутри него что-то изменилось. Больше шума. Больше хаоса и потоков мыслей. Больше. Он какой-то необузданный. Но Наги сохранял спокойное выражение лица, пока они шли к машине, ожидая подходящего момента. – Я в порядке, малыш, – прошептал Шульдих. – Ну да, конечно, – также шёпотом ответил Наги. – Кудо отвезёт Елену и Фенрира в отель на другой машине, – обратился ко всем Кроуфорд. Кудо вроде бы расстроился; да пусть вообще спасибо скажет, что его паранормы не в разговорчивом настроении. Елена искажает мысли, всего лишь разговаривая с людьми. Как только машина тронулась, Наги спросил: – Ладно, что с тобой произошло, Шульдих? – Какой тонкий подход, – заметил Шульдих. – В общем, Нуль и Мусорка объединились, чтобы сломать мои щиты. Всё бы не так страшно, если б другой телепат не попытался вытащить меня, пока я был открыт. За ним мы теперь и охотимся. Слова Шульдиха как будто не имели смысла, но Наги понял. – Вытащить? – Меня не прельщала перспектива стать его игрушкой, любимцем или закуской, так что я запутал следы. – Добровольно утопившись в сознаниях лондонцев, – пояснил Кроуфорд. Значит, тот телепат был сильным и страшным. – Я рад, что ты... в порядке. – Я не совсем в порядке, но скоро буду как новенький, – ответил Шульдих. – Надеюсь. – Здорово, что ты снова с нами. Да, здорово снова быть с ними. – Вы без меня совсем пропали. – Не преувеличивай. Даже Кроуфорд слегка улыбнулся. ****************************************************** Псионы увлеклись разглядыванием пейзажей и не разговаривали с ним; Ёдзи мог спокойно подумать о том, что им сказать. Должно быть, Персия что-то задумал... Сейчас они похожи на самых обычных подростков. Он помог им занести вещи в номер и сказал: – Вы останетесь здесь. Наш местный гид придёт в пять поговорить о деле. Тогда и решим, как действовать. Какие-нибудь вопросы? – Думмкопф его вообще понял? Усевшись на кровать, мальчишка вытаскивал из рюкзачка блокнот и карандаши. – Он хорошо понимает японский, – с гордостью сказала Елена, – хотя ему всё ещё сложно составлять предложения. И я перестану читать ваши мысли, извините. В последнее время я работаю в основном с Фенриром и в присутствии обычных людей забываюсь. Кстати, теперь мы его так зовём: Фенрир. По крайней мере, лучше, чем "идиот". Ёдзи ненавидел, когда мальчика так называли – на любом языке. – Я запомню. – У Персии есть данные, которые он не мог сообщить по телефону. Так как мы охотимся за псионом, руководить операцией будет Кроуфорд, но мы с Фенриром также будем докладывать вам, сэр. Интересно. Значит, он отвечает за них? – Не нужно церемоний. Называй меня Ёдзи или Балинезом, в зависимости от обстановки. – Поняла. Моё новое кодовое имя – Драко. А Фенрир и есть Фенрир. И ещё одно: теперь я умею управлять огнём. – Вообще-то она и раньше была очень опасной. – И всё это – со времени нашей последней встречи? – Полагаю, бывает и так. – Стоит отлучиться ненадолго – и на тебе. Что-нибудь ещё? Фенрир сказал по-японски: – Такатори-сама и Наги… – потом задумался, сложил ладони вместе и переплёл пальцы. – Ты шутишь. Но Оми никогда и не казался натуралом. Даже когда он не знал, что Ока – его сводная сестра... или кузина... и что там ещё, Оми всегда терялся, когда она с ним заигрывала. И неважно, что она была настойчивой стервочкой. Одна его одежда... Уж кому-кому, а не Ёдзи придираться к чужой одежде. И всё же... Наги? Ёдзи не мог этого представить. Ладно, теперь может; ему захотелось вымыть мозги, потому что это малыш Оми. Который теперь – Такатори Мамору и Персия. Он осознал, что Елена и Фенрир смотрят на него ухмыляясь. – У вас было время привыкнуть. И вы не знали его прежде! – Он зажёг сигарету и заметил, как пристально смотрит Елена. – Что? – М-м. Ничего, сэр. Ёдзи. – Что? – Я бросила курить, чтобы Фенрир не страдал от табачного дыма. О. – Тебе до смерти хочется сигаретку. – Морита… – начал Фенрир. – Я не курила его сигареты! – возразила Елена; она расстроилась и перестала стоять по стойке "смирно". – Я просто... потрогала и понюхала их. Проклятье, я такая жалкая. Значит, у девчонки-чудовища, огнедышащей, читающей мысли и выдавливающей глаза насильникам, есть-таки слабость. Помимо привязанности к Фенриру. Ёдзи затушил сигарету. – Я попробую не курить рядом с вами. Не могу ничего обещать, я ведь никотиновый наркоман, но попробую. – Спасибо. А с этими двумя вполне можно общаться. Они, конечно, странные и смертельно опасные – но ведь и Ая такой. – Ладно, садитесь и расскажите обо всём, что я пропустил. ****************************************************** – Уйди, Брэд. Мне надо поговорить с Наги, – сказал Шульдих. – Это наш номер, – насмешливо ответил Кроуфорд. – Тогда я поговорю с ним в его номере. – О его сексуальной жизни? Наги чуть не умер на месте. – Что? – Шульдих тоже это почувствовал? В Лондоне? – Ага, – ответил Шульдих. – Мы должны поболтать об этом, и я дам тебе совет. Если я оставлю вопросы сексуального воспитания Брэду, ты застрянешь на всю жизнь. Он не покраснеет. Он не покраснеет. – Ненавижу тебя. Я хочу немедленно вернуться в Токио. – Ах, к своему любимому котёнку. – Что-то я боюсь оставлять тебя наедине с Наги, – заметил Кроуфорд. Но выглядел он счастливым – насколько счастливым может выглядеть Кроуфорд. Ублюдок-садист. – Пока, Брэд. Кыш. Я должен это сделать ради своего психического здоровья. – И долго ещё ты собираешься использовать этот предлог? – Пока он не перестанет действовать. – Ты не прогонишь меня из собственного номера. – Кроуфорд вздохнул. – Идите в номер Наги. – Превосходно. – Я лучше останусь с Кроуфордом, – сказал Наги. – Не получится. – Шульдих схватил его за руку и потащил за собой. – Радуйся, что я не сломал тебе руку. – Радость тут ни при чём. Как только они оказались в номере Наги, Шульдих сбросил плащ и уселся на кровать, следуя своей обычной политике – устраивать беспорядок и занимать самое удобное место; Наги аккуратно повесил свой плащ и убрал чемоданы с оборудованием. Только теперь телекинетик заметил на шее Шульдиха выцветшие жёлто-коричневые синяки. – Итак, ты и Оми, – сказал Шульдих. – Выкладывай. – Если ты нас слышал, зачем рассказывать? – Он никогда не избавится от унижения. Никогда. – Только в первый раз – что и понятно, учитывая обстоятельства. Предполагаю, были и другие случаи. – Верно предполагаешь. Ну, теперь ты счастлив? Некоторое время Шульдих молча наблюдал за ним, потом сказал: – Если Оми отвратит тебя от секса, я его убью. – Что? Ничего подобного. – Наги не ожидал, что придётся защищаться. – Ты несчастен. Он делает тебя несчастным. – Это я делаю себя несчастным. – Я на это не куплюсь. Когда отношения не ладятся, виноваты обе стороны. – Шульдих отбросил волосы с глаз. – Я велел тебе трахнуть его, а не обручаться с ним. – Я не обручался! – Он твой первый. Никогда не оставайся со своим первым – можешь вернуться к нему потом, когда наиграешься. У тебя какие-то странные идеи о том, как всё должно быть, поскольку тебе не с чем сравнивать. Отношения только с кем-то единственным становятся нормой. – Я видел вас с Кроуфордом и Аю с Фарфарелло. Иногда даже больше, чем хотел. – Угу, но ты – не мы, ты даже не Ая. И вообще, соотношение сил совершенно разное. Ая и Фарфарелло стали настолько похожи, что даже я не могу туда сунуться. У меня не было серьёзных отношений с Брэдом, пока мы не освободились от Эсцет; любить человека, который может сунуть тебя в Ящик, если ты ему не угодишь, – полный отстой. – Думаю, он не знал, что такое Ящик. Я вот до сих пор не знаю. – Неважно. Ты ведь понял, о чём я. В общем, мы просто занимались сексом, пока Брэд не осознал, что надо говорить со мной, чтобы убедить что-нибудь сделать. – Но он по-прежнему лидер команды. Шульдих улыбнулся. – Ты хоть когда-нибудь видел, чтобы он заставил меня делать что-то против моей воли? – Нет. – Любви не было, пока я не почувствовал себя с ним в безопасности и пока он не увидел во мне человека, а не оружие. Он – папочка, а я – мамочка; мы почти равны. Ой, брось, я знаю, что ты о нас так думаешь. Мы не такие, как вы с Оми. – Он покачал головой. – Не надо было мне ехать в Лондон. Посмотри, как ты сбился с пути без моих советов. А вот здесь Наги может перехватить инициативу. – Ты ранен. Я знаю, ты вешаешь лапшу Кроуфорду, чтобы он не беспокоился, – но я-то вижу. – Нападение помогает не думать о том, что Шульдих прав. – Я никогда не поправлялся мгновенно. Ты просто в первый раз заметил. – Я уже не ребёнок, Шульдих. Если дело плохо – скажи мне. – Не настолько плохо. Я не умру и не сойду с ума. Просто нужно время. – Ладно. – До чего жаль, что Наги не любит обниматься – потому что сейчас очень хочется обнять Шульдиха, но вдруг его неправильно поймут. Шульдих посмотрел на него большими глазами. – Обнимай, не бойся. – Перестань! Чиби-Шульдих на мне не сработает! – Ты почти засмеялся. – Я не смеюсь. Никогда. Воспользовавшись супер-скоростью, Шульдих повалил его на кровать. – Даже от щекотки? Наги отбивался, но у Шульдиха настоящий талант. – Я не боюсь щекотки! – Чёрт, действительно не боишься. Это ненормально. – Будешь ко мне приставать, переломаю тебе все кости. Шульдих приобнял его и положил голову ему на грудь. – Да ладно. Тебе нужно с кем-то сравнить Оми. Судя по тому, что я узнал о вашем первом опыте, ты отличаешься от всех нас в сексуальном отношении. Оми не может по-настоящему оценить прелести твоего телекинеза или твои взгляды на мир. Волосы у Шульдиха мягкие, и Наги потёрся о них подбородком, отвечая: – Большое спасибо. – Брэд чуть не сошёл с катушек. Ты понятия не имеешь, каким количеством секса я его успокаивал. – Не знаю и знать не хочу. – От тебя хорошо пахнет. – Врёшь. Я был в самолёте несколько часов. – Хе. От тебя пахнет Наги. Грозой. – Шульдих определённо в сентиментальном настроении. – Ты всегда сверху? – Шульдих! – Что? Я знаю тебя и твои проблемы. Всё равно Шульдих узнает в конце концов, так что... – ...Да. – Ха! Я так и думал. Наги хотелось выбраться, но он поборол себя. Похоже, физический контакт помогает телепату. – Думаю, Оми на что-то годится, – прошептал Шульдих. – Я по-прежнему хочу тебя. – Не получишь. К тому же я не верю, что секс возвращает твои мозги на место. – Балинез поверил. Я с ним переспал. И Брэд тоже. – Я знал, что парень, который так одевается, не может быть стопроцентным натуралом. – Наги не станет спрашивать… – Как он? Совсем неплох. Даже милый. Доверчивый – мне такие всегда нравятся. Хей, у нас это было три раза, так что он на что-то годится. А что, хочешь с ним попробовать? – Нет! – А со мной? – Нет! Ты хочешь меня так достать, чтобы я тебя трахнул? – А получится? Я сделаю всё, лишь бы получилось. – Нет. – Это "нет" прозвучало уже не так уверенно. Хуже всего то, что Наги почувствовал интерес. Секс провоцирует желание повторять и повторять, как наркотик. – Чудесная идея: изменить бойфренду, который является главой огромной международной организации убийц. – Не обручены, да? – Большинство людей пытаются быть моногамными, Шульдих. – Фу. Скучно. Это не измена. Это общественная нагрузка. – У тебя на всё готов ответ. – Всегда. Знаешь, если тебе от этого станет легче: тебе не обязательно кончать – просто позволь мне кончить. Никто не сочтёт это за измену. – Твоя способность к самопожертвованию меня поражает. – Меня тоже. – Кроуфорд нас убьёт. – Переживёт. Что дальше? – Я не хочу. – Это только частично неправда. – Я... мне нравится, как мы сейчас лежим. – Это... уютно – вот так обниматься. Вряд ли интимность продлится долго, но сейчас это приятно. – Это правда. – Секс с коллегами по работе вызывает у меня проблемы. – Тоже правда. Проклятье. Не стоит портить хорошие отношения из-за любопытства и возбуждения. – Извини. – Наги погладил Шульдиха по волосам, прилипающим к пальцам из-за статического электричества. Даже волосы у Шульдиха прилипчивые. – Ты такой смешной, малыш. ****************************************************** Кроуфорд подошёл к двери Наги. Он дал им достаточно времени. Ещё немного, и Шульдих залезет мальчику в штаны. Это зависит от того, использует ли телепат лесть или кошачью ласку. Наги умеет сопротивляться лести, но испытывает явную слабость к котятам. Кроуфорд отпер дверь и вошёл в номер. Лучше покончить с этим. – Это мой номер. Мой запертый номер. Ты даже не постучался, – сказал Наги. Могло быть гораздо хуже. Наги взлохмачен, но полностью одет и лежит на кровати в обнимку с Шульдихом. Мальчик обладает здравым смыслом, пока его не искушают некоторые котята. Но как странно видеть, что он с удовольствием обнимается и гладит телепата по волосам. Когда-то Наги отскакивал на другой конец комнаты и был готов убить при мысли о том, что к нему прикоснутся. Шульдих явно ловит кайф от этой перемены, прикрыв глаза и удовлетворённо улыбаясь; он просто вцепился в рубашку Наги. Он словно яркое цветное пятно на строгой, хотя несколько эксцентричной одеждой Наги. – Брэд всегда так делает. Может, ты забыл, пока нас не было? – сказал Шульдих, закидывая ногу на Наги. Телекинетик закатил глаза. Шульдих действует на нервы... именно так, как нужно. – Насколько можно доверять местному проводнику? – спросил Наги. – По нашему с Шульдихом мнению, она честна. Однако она дилетант. Могла не заметить те особенности в охране нашей мишени, о которых нам нужно знать. – Значит, доверять ей, но готовиться к неожиданностям. – Стандартная оперативная процедура, – заметил Шульдих, погладив Наги по бедру. – Если не прекратишь, я перестану гладить тебя по волосам и сброшу на пол. – Злюка. – Мы все не любим Дружелюбную и её щенка, – сказал Кроуфорд, – но на время задания надо забыть об этом. – Конечно, – ответил Наги. – Я решил это ещё в Токио. Они настолько были... собой, его командой, что Кроуфорд почти ощутил тепло удовлетворения. – Конечно, мы – твоя команда, Брэд, – произнёс Шульдих. – Как насчёт того, чтобы подойти и пообниматься всем вместе? – И ты хотел, чтобы он снова стал таким. Зачем? – спросил Наги.