Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 80 Сотовый завибрировал. – Да? – спросил Ая. – Приветик, – сказала Жаворонок. – Звоню сообщить, что следующее задание вам принесёт другой человек. Мне тут срочно надо старые дела доделать. Этот тип – настоящая задница, но лучше него в такой спешке никого не найти. Простите. Он скоро придёт к вам. – Он стучится в дверь, – сообщил Фарфарелло. – Высокий мужчина в костюме, с тёмными волосами и кислой миной. – Он здесь, – передал Ая Жаворонку. – Высокий мужчина в костюме, с тёмными волосами и кислым видом? – Это он. Надеюсь, следующее задание я сама принесу. Пока. Фарфарелло открыл дверь. – Заходи. Приглашение мужчину почему-то не обрадовало. – Ваше задание. – Он передал им папку. Да что с ним такое? – Ему кажется, что мы отнимаем работу у американцев, – пояснил Фарфарелло. Мужчина скривился. – В твоём досье не сказано, что ты хороший телепат. – Я прогрессирую. Его второе имя – Юджин. Ая кашлянул, чтобы скрыть смех, и перелистал документы. – Вы берёте задание или нет? – Работать придётся на католическом кладбище, – сказал Ая. – Мне всё равно, а тебе? – Там же одни покойники, – ответил Фарфарелло. – Мне с ними больше делать нечего. Мужчина явно предпочёл бы оказаться подальше отсюда. – Ваша мишень – главарь мелкой банды. Обычно его сопровождают четыре телохранителя. Он собирается навестить могилу брата. Это в Квинсе. Какие-нибудь проблемы? – Не вижу никаких проблем, – ответил Ая. – Точно следуйте маршруту. Наши люди уже терялись в Квинсе. – Что, навсегда? – спросил Ая. Ему очень не нравился этот человек. – Вы берёте работу или нет? – Берём, – сказал Фарфарелло. – Теперь проваливай, пока я не убил тебя за грубость. – Ая восхитился его выдержкой. – С удовольствием. Фарфарелло захлопнул дверь. – Я прямо скучаю по Жаворонку – только ей не говори. – Я храню все твои секреты. ****************************************************** – Хороший план этажа, золотце. В следующий раз можешь рисовать фломастерами, – сказал Шульдих, просматривая бумаги Среды. – Сгинь, – ответила она. – Я не училась архитектуре, дрочила. – Промазала. У меня достаточно секса: дрочить нет нужды. – Какого хрена я пыталась тебя предупредить той ночью? – Дети, не ссорьтесь, – утомлённо произнёс Кроуфорд. Ёдзи покачал головой, наблюдая, как многонациональная группа невероятно странных людей планирует взлом и казнь. Как же он оказался среди них? Но надо признать, что ему здесь нравится. Елена выхватила сигарету у него изо рта и сделала две глубокие затяжки. – Это вредная, вредная привычка, и, чёрт побери, я по ней скучаю. – Потом она снова сунула сигарету в зубы Ёдзи. Проклятье, он забыл, что обещал не курить рядом с ней. Но девчонка относится к нему без уважения. – Почему ты не взяла сигарету Шульдиха? – Раз уж Шульдих курит, то ему тоже можно. – Потому что ты – мой лидер и должен обо мне заботиться. – Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. – Хватит строить мне чиби-глазки. – Это щенячьи глазки, но неважно. – Она снова внимательно рассматривала планы этажей, сделанные Средой. Изредка поглядывая на грудь Среды. Есть тут хоть один натурал? – Мы гибкие, и ты это уже знаешь. Она и в тебя немного влюблена – если тебе от этого легче, – прошептал ему на ухо Шульдих. – Нет, не легче. – У него уже был опыт с фанатками из цветочного магазина. Хотя они не могли вывернуть ему мозги наизнанку или поджечь его. С другой стороны, такие партнёрши его не спровоцируют. Шульдих его слегка потряс – буквально. – Перестань. Это бесхандрозная зона. Мне нравится твой новый плащ. Ёдзи купил его сегодня утром и выкинул старую одежду для миссий. Зачем хранить вещи, напоминающие о печальных временах? – Проклятье. Теперь придётся вернуть его в магазин. – У меня есть вкус. За исключением моей собственной одежды. Наоэ Наги задал несколько очень язвительных вопросов про охрану особняка, на некоторые Среда не смогла ответить. Ёдзи не представлял, почему Оми запал на такого мальчика – но Мамору вполне мог. Под маской спокойного и серьёзного профессионала угадывались искорки юмора. К тому же мальчик вырос очень симпатичным. Проклятье, он заглядывается на Наги. Ёдзи почувствовал себя насквозь испорченным. Не так страшно видеть столь грозную силу в теле юноши, а не ребёнка. Не так страшно смотреть в эти усталые, слишком много повидавшие глаза, принадлежащие юноше, а не ребёнку. – Наги взбесился бы, если б узнал, что теперь ты считаешь его не таким страшным, – прошептал Шульдих. – Тогда не говори ему. – Удовлетворённо посмотрев на телепата, Ёдзи подумал, что в Шульдихе вновь появилась... лёгкость, которой ему недоставало с момента нападения. – Другими словами, ты снова кажешься ленивым. – Всегда готов угодить. – Шульдих положил руку на плечо Ёдзи и раскатисто промурлыкал ему на ухо: – Мне действительно нравится твой новый плащ. – Шульдих, сначала месть – секс потом, – сказал Кроуфорд. – Пусть болтает. У него палка в заднице, – прошептал Шульдих. Ёдзи удержался от смеха. Он должен служить образцом для подростков и отвечать за них. – Хочешь тренировать двух мифических зверей? Удачи. А я погляжу. – Хватит уже в меня тыкать! – рявкнула Среда на Фенрира, который в ответ пробормотал что-то по-немецки. Все, кроме Ёдзи и Среды, поняли и рассмеялись. За исключением Елены, которая поняла и не рассмеялась. – Фенрир, это грубо! – крикнула она по-японски. Она говорила Ёдзи, что будет телепатически переводить для мальчика, который не понимает по-английски; должно быть, она посчитала, что выговор нужно подкрепить вслух. – Почему он тычет мне в руку? – спросила Среда. Елена переключилась на английский. – Телепаты ощущают твои щиты как большую чёрную дыру. Он видит, что ты тут стоишь, но мысленно совсем не чувствует тебя. Среда была в шоке. – Значит, я с таким же успехом могу кричать « я тоже телепат!» любому телепату, который меня видит? – Это обычная ошибка всех самоучек. Ёдзи пожалел Среду, почувствовав её разочарование, но не знал, как помочь. – Почти никак, – тихо сказал Шульдих. – Я тут пытаюсь оградить свои мысли, – раздражённо прошептал в ответ Ёдзи. Похоже, ему это плохо удаётся. – Да, но теперь, когда мы переспали, я лучше тебя читаю. Чёрт! Его как будто ударили в живот. Он снова облажался. – Нет, Ёдзи, это хорошо, это действительно хорошо... К счастью, Наги снова заговорил о деле. – Думаю, сначала небольшая группа сходит на разведку. Я могу заметить то, что остальные пропустят. Уравновешенный, спокойный мальчик. Оми таких уважает. – Согласен, – сказал Кроуфорд. – Пойдёте ты, Драко и Среда, потом доложите. Я буду начеку. Фенрир сказал что-то по-немецки, но Елена покачала головой и, видимо, ответила телепатически. Мальчишка недовольно кивнул и медленно побрёл к Ёдзи. Значит, мальчишка останется, а Ёдзи будет нянькой. – Он не кусается, Ёдзи, – сказала Елена. – Он приучен к горшку и всё такое. Ёдзи ведь хотел снова быть в команде... ****************************************************** Шульдих был так доволен, что с трудом сдерживался. Ёдзи дёргается от раздражения и тревоги, но котёнок всё равно кажется более здоровым, чем совсем недавно. Немного секса, компания и новая одежда сотворили чудо. Бедняга Брэд. От общения с почти-Шульдихом у него чуть не снесло крышу. Наги не хочет идти в разведку с Дружелюбной, но его лицо, как всегда, ничего не выражает. Он кажется прохладным ветром с лёгкими порывами – значит, не испытывает кровожадной ненависти. Полноценный гнев обычно ощущается как гроза. Проклятье, каким же он стал сексуальным. Если Оми испортит Наги, Шульдих искалечит котёнка. Наверное, начнёт с коленных чашечек. Брэд кажется холодной, спокойной водой – нет, не льдом; он счастлив оттого, что планирует и занимается делом, счастлив оттого, что видит на горизонте расплату, счастлив оттого, что вернулся его почти сын, счастлив оттого, что видит Шульдиха снова Шульдихом. Значит, надо просто оставаться Шульдихом, чтобы Брэд был счастлив. Хотя, возможно, телепат слегка переигрывает. Брэд и Наги снова на своих местах – как приятно. Ещё бы вернуть жар и туман Фарфарелло, вихрь его ножей. Холодные, расчётливые люди опять рядом с Шульдихом, но чего-то не хватает без источника сумасшествия неподалёку. Чёрт, крайностей Аи тоже не хватает. Его берсерки. Двое холодных и двое горячих людей создают равновесие. Сейчас он использует Ёдзи в качестве вспомогательного средства. Ёдзи считает, что они больше не будут заниматься сексом. Он бывает таким глупым, но эта способность к бесконечному самообману – одна из его неотъемлемых черт... Когда щиты полностью восстановятся, все они не нужны будут так сильно, как сейчас. А пока Шульдих чувствует, как щиты залечиваются и укрепляются – особенно теперь, когда к ним присоединился Наги. Скоро он опять будет надирать телепатические задницы. Теперь легче справляться с чёрной дырой Среды; с врождённой неполноценностью Фенрира и странными капризами, временами проходящими через щиты мальчишки; с присутствием Дружелюбной, которая… в самом деле Дружелюбная, и телепатия которой работает идеально. – Встретимся, когда вернётся группа Наги, – сказал Брэд, вручая телекинетику ключи от машины. Шульдих куснул Ёдзи за ухо, заставив того вздрогнуть, и сказал: – Наслаждайся, нянька. – Ты оставишь меня с ним одного? – Не хочу, чтобы ты от меня устал. Мгновение Ёдзи обдумывал, не стукнуть ли Шульдиха; потом решил, что несколько секунд удовлетворения не стоят последующих неприятностей. Умница. За это Шульдих ещё раз его поцеловал, потом вышел из комнаты вместе с Брэдом. В их номере Брэд спросил: – Ты счастлив? – хотя Шульдих видел, что пророк уже знает ответ. Шульдих развалился на кровати и улыбнулся ещё шире, когда Брэд тоже лёг и по-хозяйски положил руку ему на бедро. – Да, Брэд. Ещё не вся семья вместе, но это начало. ****************************************************** Ёдзи устал молча играть в дурака с мальчиком, который умеет ломать кости силой мысли, но почти не умеет говорить; вытащив следующую карту, Ёдзи попросил: – Расскажи мне о новых способностях Елены. – Может, если с мальчиком больше разговаривать, он быстрее научится. – Я… Она... Они... Чёрт! – Похоже, самые важные слова ты уже знаешь. Кажется, мальчик расстроился; он порылся в рюкзачке и вытащил бумагу с карандашами. Несколько минут он торопливо рисовал, потом показал свою работу: две головы – синяя и зелёная – соединены линиями таких же цветов. Фенрир хочет поговорить телепатически? – Мне так не нравится. – Чёртова телепатия. Надо было догадаться, что секс с телепатом позволит этому самому телепату легко хозяйничать в Ёдзиной голове. Хоть бы Фенрир сейчас не читал его мысли. Фенрир показал на Ёдзи, потом на свой рот и вызывающе посмотрел, как бы говоря: "Ты же сам хотел узнать". Затем выложил на стол короля, побив королеву Ёдзи. Так он ничего не выяснит. Если придётся работать с телепатами, надо научиться приспосабливаться. Он сможет – если они не будут переходить границы. – Ладно. Просто... передавай. Не читай ничего. Фенрир энергично кивнул, и Ёдзи увидел Елену в ореоле пламени; Елену с огненным дракончиком, сидящим на ладони и змеящимся по рукаву; пылающие предметы в дальнем конце комнаты; задыхающегося Наги на полу; вспыхивающий словно фитилёк бомбы кончик Елениной косы. – Чёрт, – сказал мальчик, и у Ёдзи создалось впечатление, что последний образ Фенрир не хотел показывать. – Вот почему слова лучше. Можно кое-что утаить. – Хотя понять, на что способна Елена, увидеть это за несколько секунд очень даже кстати. – А что там произошло с Наги? Фенрир подумал и медленно сказал: – Елена делает огонь. Воздух делает огонь. Она двигает воздух, чтобы делать огонь. – Она может перемещать кислород, чтобы поддерживать огонь, и она вытянула кислород из Наги? – Это тоже кстати. Фенрир захлопал в ладоши и улыбнулся. – Видишь? Я тебя понял. – Спасибо. Проще пареной репы. Ёдзи вытащил восьмёрку, а Фенрир – десятку. Мальчишка побеждает в четырёх случаях из пяти. – Ты уверен, что не жульничаешь? – поддразнил его Ёдзи. – Неудачник, – с улыбкой ответил Фенрир. ****************************************************** Ая тряхнул головой и убрал чёлку с глаз, наблюдая за жертвой из-за дерева и стараясь не шевелиться. Почерневшая, замёрзшая трава скрипела под ногами. С пистолетом в одной руке и катаной в другой он ждал подходящей возможности, чтобы застрелить сразу несколько человек. Остальных они с Фарфарелло прикончат мечами. Фарфарелло наблюдал из-за склепа, явно равнодушный к окружающей обстановке. Восхитившись несколькими статуями и фыркнув при виде крестов, он больше никак не реагировал на католический антураж. Ая нервничал сильнее, чем Фарфарелло. Как-то бесчестно убивать человека, пришедшего на могилу покойного родственника. Ая уже давно не посещал могилы своей семьи. Слишком больно видеть имя сестры рядом с именами родителей и своим собственным. Ая выбрал удачный момент и выстрелил в двоих охранников, чьи массивные тела загораживали мишень; затем отбросил пистолет и ринулся на них с катаной: ведь с другой стороны мчится Фарфарелло. Так здорово снова работать катаной – гораздо приятнее, чем ножом. Разные движения, разный вес... Он часто ощущал спокойствие и сосредоточенность в таких атаках, уклоняясь от пуль и нанося раны. Мишени выкрикивали ругательства, угрозы и расистские оскорбления. Глупо с их стороны – хотя Ая обрадовался, что брат этого Цуккари похоронен в глубине кладбища, далеко от улицы. Всё кончилось как надо – хотя поработать пришлось больше, чем он ожидал. Фарфарелло перешагнул через два трупа и поцеловал Аю; горячий язык резко контрастировал с холодной кожей. Солнце отражалось в чёрных очках, изменивших лицо Фарфарелло до неузнаваемости. Он даже надел плащ, чтобы выглядеть совсем уж обыденно. – Надо подчистить за собой, – прошептал Ая, вытирая катану и вкладывая её в ножны. – Здесь слишком много народа. – Давно мы уже не играли как следует, – ответил Фарфарелло. Он всё смотрел на тела, пока Ая подгонял машину и вытаскивал из багажника большие куски пластика и топор. Чтобы пять тел поместились в багажник, нужно построгать их на куски поменьше. Вайсс были избавлены от такой мясницкой работы – а зря. Это открывает глаза на их профессию куда быстрее, чем само убийство. Конечно, именно поэтому Критикер не допускали такого. Кроме них с Фарфарелло на кладбище практически никого – наверное, из-за холодной погоды; однако дважды пришлось остановиться, когда они замечали поодаль подростков в школьной форме. Ученики достаточно далеко и ничего не увидят, но взмахи топора могут привлечь внимание. Наконец они закончили и погрузили неприятный результат работы в машину. Потом придётся выбросить где-то останки. Юджин упомянул о сортировочной станции на Лонг-Айленде и объяснил, где это. Усталый, вспотевший и недовольный Ая сел в машину, пристегнулся и сказал: – Меня уже тошнит от этих маленьких заданий и от того, что нас держат на коротком поводке. – Он не ждал послаблений от Оми, но и убийцей-автоматом он тоже не хотел быть. Лучше не выжимать информацию по каплям и больше участвовать в планировании. Работа с Вайсс и Шварц избаловала его. Фарфарелло снял солнечные очки и ответил: – Так проще скоротать время, но ты прав. А можно быстрее добраться до главного приза? – Не знаю. Я подумаю. – Давай вернёмся ночью и устроим погром. Вот будет весело. – Фарфарелло мечтательно улыбнулся. – Все эти кресты, все эти ужасные семьи... – Нельзя, – ответил Ая. Фарфарелло знал, что он так скажет. Фарфарелло, кажется, надулся – но не рассердился. – Хмф. Иногда я скучаю по беспечным дням юности, когда я даже не стал бы спрашивать. – Тогда тебя засунули бы в смирительную рубашку и заперли. – Никогда не говорил, что это было идеальное время, но в общем мне нравилось. – Не понимаю. – Когда от тебя ничего не зависит, чувствуешь себя в безопасности. Это тоже одна из Его ловушек – лишать нас выбора, и чтоб мы это любили. С тобой жизнь совсем другая, пушин. Ты даёшь мне выбор, и мне это нравится. У Аи защемило сердце, однако он ответил: – И всё равно мы не пойдём ночью осквернять кладбище. – Хмф. – Но Фарфарелло улыбнулся.