Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 82 Взволнованный Ёдзи больше не смог уснуть. Во время миссии он отвлёкся, но сейчас тревоги вернулись. Любовник Оми убивает людей на расстоянии километра. Пирокинез Елены как будто слаб, но она легко разрушает всё вокруг. Даже похожий на ребёнка Фенрир способен причинить серьёзный ущерб, лишь подумав об этом. Сегодня они совершенно самостоятельно защищались от противника. Разве может обычный парень вроде Ёдзи вписаться в эту компанию смертельно опасных людей? С другой стороны, разве он не достаточно умел и без псионического таланта? А может, здесь найдётся местечко и для него – он понял, что Персия намеревается поставить его в команду с Еленой и Фенриром. Он не доверяет их способностям, но и не особенно возражает. В них есть добро; их просто нужно поддержать. Ёдзи выдался второй шанс, а ещё он поможет Оми продлить юность. Может, они его чему-нибудь научат. Он никак не мог успокоиться, в крови кипел адреналин, поэтому Ёдзи встал и оделся. Надо погулять. Двух часов сна вполне достаточно. Стоило ему выйти в коридор, как одна из дверей открылась. – Ты куда? – спросил Шульдих, убирая с лица растрёпанные волосы. На нём только халат; на левой скуле видна царапина. Странно, с раной он всё равно привлекательный. – Погуляю. Не могу уснуть. – Входи. – Я не в настроении. – Тело-то "за", но разум – "против". – Я полтора часа играл с Брэдом. Твоё тело в безопасности. Пока. То, что Шульдих кажется забавным, свидетельствует о моральном падении. Раньше моральное падение Ёдзи выглядело куда безобиднее. – Ты просто не знаешь, когда остановиться. – Точно. Близкие отношения с телепатом – наверняка ошибка, но Шульдих не только читает мысли Ёдзи с помощью своего дара – он ещё защитил от врага; может, всё не так уж плохо. Возможно, Ёдзи просто ищет оправданий. Да, у него получается. Шульдих схватил его за руку и втащил в номер. – Вот так. Теперь снимай ботинки, плащ и ремень, и я тебя обниму. – Дверь закрылась, и стало очень темно. – Вот, значит, как? – Не ломайся, – раздался голос Кроуфорда, и Ёдзи вздрогнул от неожиданности. – Ты это предвидел? – Да. А теперь делай, как он говорит: ложись в постель и заткнись. Мне нужно поспать. – Видишь, я его заездил, – прошептал Шульдих на ухо Ёдзи. От телепата пахло сексом и одеколоном Кроуфорда. – Ничего подобного. Ты тоже заткнись. – Вот вам и нежность после секса. Когда Шульдих успел снять с него плащ и ремень? Ботинки Ёдзи снял сам. Постель по-прежнему слишком маленькая, но очень тёплая и уютная – здесь гораздо уютнее, чем на улице в холодную зимнюю ночь. Шульдих пристроился между двумя любовниками, притянул Ёдзи к себе и действительно обнял. Ёдзи расслабился не сразу, так как редко спал с кем-нибудь, тем более с двумя одновременно – но в конце концов он привык к звуку чужого дыхания и к телепату, влипшему в спину. Он даже уснул. А потом проснулся от прикосновения чужих пальцев к животу и от шёпота: – Да, вот так, хорошо... – Действительно, хорошо... Полсекунды спустя он понял, что происходит. Дёрнувшись в объятиях Шульдиха, Ёдзи проворчал: – Ты когда-нибудь остановишься? – На самом деле всё начал Брэд. А шишки, как всегда, достались мне. М-м-м. – Меня вовсе не заездили, – сказал Кроуфорд; голос звучал глубоко, сексуально, почти как мурлыканье. – Решай, Балинез, уйти или остаться. Мы не возражаем против твоего присутствия. Пора идти – а то ещё больше увязнешь с ними. Ёдзи вывернулся из-под руки Шульдиха и встал. – Наслаждайтесь. До скорого. Зашуршали простыни, и смех Шульдиха превратился в стон. Строго-настрого запретив себе воображать их действия, Ёдзи взял ботинки, ремень и плащ и ушёл, пока искушение остаться не победило. ****************************************************** – Он – настоящий талисман. Каждая команда должна иметь своего Ёдзи, – сказал Шульдих, расслабляясь под искусными руками и губами Брэда. – Я бы не стал заходить так далеко, – страстно прошептал Брэд, наклонившийся над членом Шульдиха. Какие мягкие у Брэда волосы. – Ты так мило ревнуешь. – Шульдих прикусил губу, когда Брэд взял его член в рот и погладил бёдра. – Но ты делаешь для меня то, что он не может. Волк ранил меня, и ты заставил Критикер убить волка... – М-м-м. Этот приятный гул вокруг члена и целеустремлённость, с которой Брэд старался довести его до пика удовольствия, подхлестнули вожделение Шульдиха. – Я принадлежу только тебе. ****************************************************** Когда они вышли из отеля, Наги казался сонным и мрачным. – Ты хоть поспал? – спросил Кроуфорд. – Да. Судя по виду, не очень долго – но Кроуфорд промолчал. Наги не выносит, когда его загоняют в угол. И вообще – поспит в самолёте. Вспышка видения показала Кроуфорду, что телекинетик действительно будет спать в самолёте. Балинез надел солнечные очки, взглянул на Шварц и только потом отошёл к машине с Дружелюбной и Фенриром. Дар Кроуфорда не говорил, каких изменений ждать от их связи с Балинезом; но влиять на человека, о котором Персия заботится лично – очень полезно. И без дара Шульдиха видно, что за последние дни Шварц много приобрели в глазах вайссовского котёнка. Из-за этого сентиментальный глупец Ёдзи будет относиться к ним по-другому. Шульдих лениво развалился на сиденье и скорее улыбался, чем ухмылялся; похоже, доволен и спокоен. Он надел красные солнечные очки; рану на лице он прикрывать не стал. Месть, как всегда, оказалась эффективным афродизиаком – хотя Шульдих в нём и не нуждался; он до сих пор прямо-таки сиял. Временами, когда телепат поворачивал голову, на его шее виднелись новые засосы; зато выцветающие следы от пальцев не бросались в глаза. Кроуфорд слегка улыбнулся, вспомнив о следах, оставленных на нём самом пылким телепатом. Первые десять минут ехали молча, потом Наги внезапно произнёс: – Фарфарелло и Ая празднуют Рождество в Нью-Йорке. Кроуфорд решил, что ослышался. К счастью, есть Шульдих, который сказал: – Ты шутишь. В зеркале заднего вида Кроуфорд увидел, что усталое лицо Наги слегка оживилось. – Не шучу. Фарфарелло уверен, что американское Рождество не имеет отношения к Христу – вот и решил отпраздновать. У них даже есть ёлка. – Ты слышал, Брэд? Рождество. По улыбке Шульдиха Кроуфорд понял, что телепат наверняка подслушал его давнее желание. Он редко позволял себе сентиментальность, но скучал по Рождеству. Даже если не учитывать возможный урон репутации, одно присутствие Фарфарелло сводит на нет идею любого христианского праздника. Кроуфорд достаточно консервативен и не считает массовое убийство частью рождественского ритуала. – Слышал. Я удивлён, – ответил Кроуфорд. – Ты? Удивлён? – Я не предвижу их действия, они очень далеко. – Следовательно, берсерки ещё не скоро присоединятся к команде – в последнее время Кроуфорду не являлось никаких видений о них. – Ая говорит, что Фарфарелло меняется, – сообщил Наги. В последнее время они все меняются. – Полагаю, это неизбежно. К большому удовлетворению Кроуфорда, частный рейс избавил их от инцидентов, в которые Шварц обычно попадали перед вылётом. Эсцет редко предоставляли такую роскошь. Не хотели, чтобы Шварц заважничали. Кроуфорд позавтракал и взялся за газету, но на самом деле наблюдал за своими спутниками. Дружелюбная и Фенрир сели вместе; Дружелюбная читала, чтобы улучшить познания в кандзи, Фенрир рисовал в наушниках и повторял японские слова. Время от времени Дружелюбная оглядывалась на Кроуфорда, обеспокоенная таким вниманием. Они пригодились здесь, и Кроуфорд знал, что они пригодятся снова. Наги уснул после завтрака; по какой-то причине Балинез сел рядом. Отношения Наги с Персией вызывают смешанные чувства. Близость члена команды с человеком, обладающим властью, наверняка полезна, но может и обернуться против них. Вдруг здравый смысл мальчика замутится влечением? Такое уже случалось. В любом случае, Наги слишком молод для серьёзных сексуальных отношений. Придётся поговорить с Такатори Мамору. Запрет только укрепит их решимость и ухудшит ситуацию, но предостеречь их следует. Хорошо, что Наги снова с ними. Внезапно Наги пошевелился и опустил голову на плечо Балинеза. Тот явно не знал, нервничать или умиляться – во сне мальчик выглядит таким милым и юным, – но не стал возражать. Хороший ход. Пока неясно, действительно ли котёнку из Вайсс помогла шульдиховская версия сексотерапии, но Балинез кажется счастливее и спокойнее – следовательно, полезнее для Шварц. Вот бы ещё смутное предчувствие о пользе стабильного Балинеза сменилось точным, ясным видением. Кроуфорд ненавидит неопределённость. Не имея возможности играть с паникующими пассажирами, Шульдих заявил, что ему скучно, и задремал, вольготно раскинувшись на сиденье. У него настоящий дар засыпать где и когда угодно. Кроуфорд смотрел на него с глубоким удовлетворением. Видение больше не висит над ними дамокловым мечом, Шульдих вышел из лондонской передряги живым и вменяемым, а волк встретил конец, которого заслуживает любой, кто попытается ранить или украсть телепата. Более того, Кроуфорд узнал о прошлом Шульдиха то, что мог не узнать вовсе. Он не презирает Шульдиха за то, что тот делал ради выживания. Напротив, одобряет сильную волю и целеустремлённость телепата. Кроуфорд подумал о двух своих далёких детях – Шульдих наверняка назвал бы их так, – работающих в Нью-Йорке. Он изо всех сил пытался представить, как Фарфарелло празднует Рождество. На ум приходило только, как он врывается в церковь, устраивает пожар и готовит барбекю из певчих. Но краткие отчёты Персии не упоминали ничего похожего на обычные действия Фарфарелло – словно он и его почти столь же нестабильный любовник легко и незаметно осели среди людей, живущих обычной жизнью. Это же невозможно. Когда-то это и было невозможно. Неужели Ая разорвал замкнутый круг? Нужны подробности. Вот ещё о чём нужно поговорить с Персией. Ая и Фарфарелло – люди Кроуфорда, и он должен обладать информацией. – Рождество, – сказал Шульдих. – Я должен это увидеть. Думаешь, у нас есть возможность? – Да, – ответил Кроуфорд, внезапно что-то почувствовав. – Но ещё не сейчас. – Ненавижу ждать. – Знаю. ~ Я хочу, чтобы моя семья снова была в полном составе ~ . ~ Знаю ~ . Теперь Кроуфорд понимает даже лучше, чем прежде. – Ты стал таким самодовольным, узнав о моём маленьком коллективе. Но не слишком задирай нос. Если начнёшь думать, что понимаешь меня, я устрою какую-нибудь подлянку, чтобы доказать обратное. Конечно, устроит. – Ты слишком сложен для понимания. – Именно. – Глаза Шульдиха за красными стёклами очков такие тёплые и яркие, влюблённые. Любимый. – Вряд Оми очень понравится, если мы снова отметимся в Клубе Любителей Секса В Самолётах. Они так много занимаются сексом в последнее время, но Кроуфорд совсем не против. Поразительно. – Трудно поверить, что тебя это беспокоит. Шульдих усмехнулся. – Верно. Но я устал, и мне не нравится, когда ты один делаешь всю работу. – Я ценю твою заботливость. – Да. "Заботливость" – это первое, что приходит людям на ум, когда они думают обо мне. – Как моя голова оказалась на плече Балинеза? – внезапно прорычал Наги. – Я её туда не клал! – парировал Балинез. Наги резко встал, пошёл в другой конец самолёта и сел там в одиночестве; вся его поза кричала о серьёзно оскорбленном достоинстве. Балинез закатил глаза и усмехнулся. Явно довольный Шульдих прошептал: – Вот ещё одно преимущество больших групп – здесь легче найти развлечение. – Ну конечно, весь мир вращается вокруг тебя. – У меня ушли годы, чтобы ты это понял.