Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 85 После утомительных пятнадцатиминутных поисков Ая нашёл место для парковки. Он мысленно выругался, блокируя руль от угонщиков. Фарфарелло сказал: – Когда мы танцевали для трёх наших новых друзей, ты не нервничал. – Я и сейчас не нервничаю, и тогда всё было по-другому. Тут мы на вражеской территории, прямо перед мишенью. – Ая глубоко вздохнул. – Неужели похоже, что я нервничаю? – Не очень. Почти все сочли бы тебя спокойным. – Хн. Ая запер машину на электронный замок, а Фарфарелло взял чемоданчик с ножами. К сожалению, Ая больше не давал ему пульт с тех пор, как Фарфарелло однажды играл целых пять минут, заставляя машину чирикать и гавкать – это было так весело. Ну и что, что соседи рассердились? Но сегодня он не собирается из-за этого огорчаться. Они подберутся к цели и избавятся от скучной чёрной работы, которую выполняют в последнее время. Пришлось идти пешком целый квартал. Чтобы развлечься, Фарфарелло пытался шагать в ногу с Аей. У пушина ноги чуть длиннее, так что это оказалось непросто. Едва заметный зимний холод и ранние сумерки подбадривали Фарфарелло. Дома вокруг почти все грязно-коричневые или серые, тем приятнее разглядывать яркие граффити. Волосы Аи в свете фонарей тоже ярко сияли и очень соблазнительно развевались на ветру. Судя по виду, дом Жулина раньше был фабрикой. Ая нажал на кнопку звонка. Их попросили назвать себя по интеркому, и Ая ответил: – Это Рэй и Кейн, мы пришли показать свой номер. Мы говорили с мистером Жулиным прошлым вечером. – Щёлкнул замок, дверь открылась, и они вошли. После тщательного обыска охранники отвели их на восьмой этаж, в большую, почти пустую комнату. Не спрячешься. Из комнаты открывался невероятный вид на огоньки небоскрёбов. Хорошо, что люди пытаются бросить вызов Богу и подражают Его творению. – Вы пунктуальны. Очень хорошо, – сказал мистер Жулин. – Что вам нужно для выступления? – Открытое пространство, которого здесь предостаточно, – ответил Ая, – и некоторое представление о том, что вы ожидаете увидеть. В каждом танце – собственный ритм и замысел, но всё можно адаптировать. Хотите что-нибудь быстрое и жестокое или медленное, долгое и зрелищное? В первом случае акцент делается на скорость и напор, а во втором – на стратегию и пластику. – Они это обсуждали; Ая не хотел выглядеть перед криминальным боссом таким же беззащитным, как ненамеренно получилось с той троицей – вот и решили, что Ая будет говорить первым. – Нечто среднее. – Хорошо. Они сняли пальто, отдали охране, и Фарфарелло открыл чемоданчик с ножами. Некоторое время они кружили с оружием в руках – разогревались и подготавливали публику. Абиссинец двигался как настоящий абиссинский котёнок: изящно, чувственно и непредсказуемо. Как хочется его трахнуть... Когда лезвие Фарфарелло выскочило с металлическим щелчком, охранники внезапно рассмеялись – вероятно, сочли за скабрезный намёк. До нынешнего задания Фарфарелло никогда не сражался напоказ. Удивительно, но ему понравилось. У Жулина оказались слишком крепкие для обычного человека щиты, глубоко не заглянешь – только если нырять, а сейчас это не слишком удачная идея; но Фарфарелло уловил кое-что на поверхности. ~ Котёнок, он хочет, чтобы ты проиграл. Он наслаждается твоим спокойствием и мастерством, но хочет увидеть, как твоя задница грохнется на пол ~ . Фарфарелло очень похоже воспринимает невинность – такое интересно ломать. Ая раздражённо подумал: какого чёрта он так часто сталкивается с подобным отношением, – но решил проиграть. Они кружили, наносили удары, парировали и уклонялись, сходясь всё ближе, чтобы публика понервничала. Пол под ботинками поскрипывал. Вообще-то Фарфарелло не любил скрипы и лязг металла о металл – это ведь означает, что жертва заблокировала смертельный удар; но сейчас ему нравилось, как удары ножей отдаются в кисти и запястье – похоже на секс посредством оружия. Сегодня его пушин надел рубашку со шнуровкой, и свисающие концы завязок развевались. Фарфарелло чувствовал близость своего котёнка, весь этот жар, вожделение, запах пота и сильный гнев Аи на Жулина – всё это возбуждало. Настоящая прелюдия напоказ. Нож Аи разрезал рукав Фарфарелло, но не задел кожу. Одна из завязок Аи тоже упала на пол. Атмосфера предвкушения пронизывала тело Фарфарелло электрическим разрядом. Охранники, похоже, делали ставки на окончание танца. Забавно. Судя по тому, что Фарфарелло улавливал на поверхности, Жулин не чувствовал вожделения к мужчинам, но насилие заводило его как афродизиак, как порно. Он жадно следил за схваткой. Наблюдая за ним, Фарфарелло выбрал нужный момент для окончания танца. ~ Сейчас ~ , сказал он, и Ая слегка приоткрылся. Фарфарелло перевернул нож, чтобы лезвие не задело котёнка, и нанёс удар, сваливший пушина. Когда Ая предпринял эффектную, но слабую попытку обратить падение в кувырок, Фарфарелло упал сверху и придавил его. Как приятно прижиматься к возбуждённому котёнку, пусть даже и через ткань. Хотеть его... Фарфарелло снова перевернул нож и прижал лезвие плашмя к подбородку Аи, поворачивая его рассерженное лицо к Жулину для пущего драматического эффекта. Пока охранники расплачивались друг с другом, Жулин сказал: – Очень хорошо. Возможно, на следующей неделе у меня будет вечеринка, и я хотел бы увидеть там подобное выступление. Оставьте ваши координаты. Ая сейчас возбуждён, Фарфарелло тоже возбуждён, Ая испытывает одновременно раздражение и вожделение... – Отлично. – Фарфарелло медленно встал и отошёл от своего котёнка. Ая ловким прыжком поднялся на ноги. – Жаль, что вы не сражаетесь на мечах. Думаю, у вас бы хорошо получилось. Какое-то незнакомое ощущение в животе. Может, нервы разыгрались? Раньше Фарфарелло ни о ком и ни о чём не заботился... Жулин просто сделал случайное замечание. Конечно, он ничего о них не знает. Фарфарелло не уловил ничего подозрительного. – Современные люди лучше знакомы с ножами, – спокойно ответил Ая, но Фарфарелло почувствовал его волнение. – Ножи предполагают очень близкий контакт. С мечами всё по-другому. Мечи требуют совсем других навыков. – Конечно. Это ведь ваш выбор. Зачем же предлагать вам радикальные изменения? – Спасибо. – Ая взял у охранников пальто, вытащил из кармана бумагу с ручкой и записал для Жулина номер их сотового. Жулин усмехнулся, взяв бумагу. – Не хотите задержаться, чтобы немного остыть? Ниже этажом у меня есть специальная комната. ~ Пушин, он предлагает нам место, где можно трахнуться? ~ Из-за щитов Жулина не скажешь точно. Потрясение Аи и красноречивое покашливание одного из охранников подтвердили, что не только Фарфарелло так подумал. Ситуация стала ещё подозрительнее, и убирать ножи совсем расхотелось. К сожалению, это возбудит подозрения охраны. – Спасибо, сэр, – сказал Ая, – однако нам нужно кое с кем встретиться, и мы боимся застрять в пробке. – Он сунул Фарфарелло пальто, не отрывая взгляда от Жулина. Фарфарелло быстро оделся. – Конечно. Я свяжусь с вами. – Спокойной ночи. В лифте охрана дышала им в затылок, а потом проводила их до самой двери. Фарфарелло помахал рукой на прощанье и быстро отошёл. – Трахнемся в машине, – сказал он. В глазах Аи горело вожделение, но он возразил: – Не здесь. Фарфарелло почувствовал непреклонность Аи и быстро сообразил, что котёнок не уступит без долгого, жаркого спора. Проще и быстрее добраться домой. – Когда вернёмся. Ая кивнул; его лицо слишком спокойно – значит, Жулин тревожит его. ~ Не думаю, что он что-то подозревает, Ая ~ . Но Ая, как и Фарфарелло, чувствовал какую-то неувязку. Они молча сели в машину и поехали домой. На мосту попали в пробку. Беспокойство не уменьшило вожделения Фарфарелло, а ожидание сделало его невыносимым. – Мы не движемся. Можно же … – Нет. – Ая слегка улыбнулся. – Стоит только начать – и пробка рассосётся. Мне не очень-то везёт. Фарфарелло ожидал такого ответа, но легче не стало. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и вышел из тела, чтобы не страдать из-за вожделения к Ае. В гуще разъярённых людей, желающих поскорее добраться до города или до дома, воздух просто звенел и искрил от эмоций. Всё равно что лететь сквозь грозу. Неприятно. ~ Пусти меня ~ . Ая не хотел – а вдруг Фарфарелло пристанет. Они не будут заниматься сексом в машине на Уильямсбургском мосту, и точка. ~ Я буду джентльменом ~ . Да откуда Фарфарелло знать, что такое джентльмен? Но Ая слегка улыбнулся этой мысли. ~ Считай это репетицией завтрашнего задания ~ . На это Ая согласился. Нужно просто умело с ним разговаривать. Фарфарелло скользнул в тело Аи и чуть не замурлыкал от такого комфорта. Как всегда, он захотел почувствовать, как Ая трогает себя, но сейчас котёнок наверняка разозлится. Фарфарелло просто наслаждался и не пытался перехватить контроль. Ая изо всех сил подавлял желание; Фарфарелло поёжился и немедленно захотел погладить пушина, но Ая запихал своё желание в дальний уголок сознания. И люди ещё называют Фарфарелло мазохистом. Он обернулся вокруг горячей, вкусной души Аи. Фарфарелло смотрел глазами пушина на чёткую картинку мира с мелкими деталями и наслаждался ощущениями водителя. Он чувствовал раздражение Аи из-за пробки, беспокойство из-за пустого тела Фарфарелло на сиденье рядом, анализ их выступления с ножами и способы его улучшения, а ещё тревогу из-за комментария Жулина. Очень немногие настолько близки с теми, кого любят. ****************************************************** Войдя в гостиную, Мамору увидел сидящего на диване Наги. Охранники направили оружие на телекинетика, тот выглядел совершенно спокойным. Естественно. Мамору сказал: – Вы знаете Наоэ-сан. Дальше охранять меня будет он. Свободны. Они недовольно подчинились. Вот бы узнать, как их обрадовать, не изолируя себя от других – но такого способа нет. Так что приходится терпеть их навязчивость и вечное присутствие, а они наверняка считают его безрассудно храбрым. Дверь закрылась, Мамору сел рядом с Наги и прислонился к нему. Раньше Наги не возражал. – Я по тебе скучал. – Я тоже по тебе скучал. – Наги погладил шею Мамору прохладными пальцами. – Я хочу с тобой куда-нибудь сходить. Мы всё время сидим дома. – Ты – наследник Такатори, чьи появления на публике всегда отслеживаются и анализируются прессой и соперниками. Тягостная мысль. – Да. – Целая толпа телохранителей и никаких контактов. Уткнувшийся в его волосы Наги снова пахнет как обычно – резко, с едва ощутимым ароматом одеколона. Мамору и раньше чувствовал неуловимую разницу, но только сейчас понял, в чём дело. Запах напоминает одеколон Кроуфорда. В последнее время Наги стал пахнуть по-другому, потому что рядом не было остальных Шварц. Унизительная мысль. – Тебе вряд ли понравится моё предложение, – тихо сказал Наги. – Какое? – Иди не как наследник Такатори. Загримируйся. – Думаю, это замечательное предложение. – Я собирался сказать, что Шульдих может здорово помочь с причёской и гримом. При мысли о том, что его будет гримировать убийца, Мамору вздрогнул. – Да, мне не нравится это предложение. Наги улыбнулся – у него просто на лице написано, какую забавную картинку он представляет. – Он умелец. Думаешь, он ранит тебя, когда я рядом? Он даже не попытается, если не увидит выгоды. Мамору иногда гримировался для миссий. Он и сам может. Или не может. Он не знает, как изменить внешность, сохранив привлекательность. Когда это он успел мысленно состариться? Можно, конечно, остаться дома. И он чувствовал бы, что держит Наги при себе только для секса. Нет. Мамору – безнадёжный романтик, но он хочет куда-нибудь сходить с Наги. Побыть парой в глазах других. Наги молча наблюдал за ним, ожидая ответа, и Мамору увидел в его глазах вызов. – Ладно. – Всё равно придётся работать со Шварц. – Хорошо. Тащи самые тёмные и узкие брюки. У меня такое чувство, что они тебе понадобятся. Выбери подходящие ботинки. А я пока сообщу Шульдиху, что мы идём. Вставая, Мамору посмотрел на Наги; тот явно веселится и уже расслабился. – Ладно, – сказал Мамору и пошёл укладывать подходящую одежду. Он сунул в задний карман фальшивое удостоверение личности, надел ботинки и вернулся в гостиную. – Не хочешь полететь? – спросил Наги, когда они надели пальто. Глупый вопрос. – Хочу. Спасибо. Они вышли в садик на крыше, и Наги произнёс: – Держись за меня. Мамору внезапно представил, как обхватывает Наги ногами за талию. Его любовник уловил этот образ, покраснел и сказал: – Если ты так сделаешь, я не смогу сосредоточиться и взлететь. – Я молод. Я думаю о сексе. Такое случается. – Проклятье, должно быть, он набрался от Ёдзи. Смешно. – Если не хочешь шмякнуться на тротуар, лучше успокойся. Мамору представил, как руки Наги обнимают его за талию, а член прижимается к его заду. Глубоко вздохнув, Наги спросил: – Может, лучше поедем на машине? – Нет! Давай полетим. Обещаю контролировать себя. – Он делал это почти всю жизнь. Мамору обнял Наги за шею и почувствовал его руку на своей талии; они встали рядом. – Готов? – спросил Наги. От предвкушения у Мамору приятно защекотало в животе. – Да. Они быстро взмыли; телекинез удерживал Мамору крепче, чем рука Наги. Телекинетический щит защищал глаза от ветра, и ощущения были не такими острыми. Воздух наверху немного свежее, и от него слегка першило в горле. Огни неоновых вывесок сливались в разноцветные полосы. Сосредоточившись на полёте, Мамору не осознавал, как сильно замёрзли руки и ноги, пока не опустился на крышу. Наги держал Мамору и потому не стал эффектно крутиться, как обычно делал, приземляясь один. Когда они спускались по внутренней лестнице, Мамору улыбнулся, увидев румянец на щеках Наги и блеск в его глазах. Если полёты так его возбуждают, значит, они ещё не стали обыденностью. Как мило. Шульдих открыл дверь квартиры, оглядел Мамору с ног до головы и повёл в ванную за руку, словно ребёнка. – Жаль, что твои волосы больше не белокурые. Краска легла бы лучше. – С места в карьер. Мамору нечасто слышал подобное – обычно приходится терпеть положенные по этикету церемонии. Но сейчас сойдёт всё, лишь бы поскорее оказаться наедине с Наги. – Но краска продержится несколько дней, а моим деловым партнёрам это не понравится. – Он как-то покрасил волосы для миссии, и потребовался не один день, чтобы синий цвет сошёл. Он действительно сидит в квартире Шварц, а бывший враг пропускает его волосы сквозь пальцы? Шульдих, конечно, не сам убил Оку – её застрелил Фарфарелло, не попав в Мамору, – но он подстроил ситуацию, которая привела к такому финалу и принесла Мамору столько горя. – Поэтому мы и не даём Фарфарелло пистолет, – пояснил Шульдих. – Ради Бога, ты же убийца и наследник Такатори. Хочешь, чтобы я поверил в чистоту твоих рук? Ока была дочерью нашего клиента. В наказание он отлупил нас с Фарфи клюшкой для гольфа. Всё в прошлом. Мы просто выживаем, и ты тоже. А сейчас ты – один из наших клиентов, и я уверен в твоей практичности: зачем убивать нас, когда мы так полезны и когда мы очень кстати выполняем твои приказы? К тому же Наги – тоже твой бывший враг, которому ты позволяешь расчёсывать свои волосы – был бы очень недоволен. Может, даже захотел бы отомстить. Шульдих прав, чтоб ему пусто было. – Не читай мои мысли, – сказал Мамору, укрепляя ментальные щиты. Улыбающийся Наги вернулся с небольшой стопкой одежды. Кажется, вещи с серебристым отливом. Похоже, ему нравится всё. Мамору проявит любезность. Ради Наги. – Ладно, – сказал Шульдих. – Теперь дело за причёской, гримом и аксессуарами. Хорошо, что вы с Наги носите примерно одинаковый размер. – Кроуфорд не возражает против моего присутствия? – Папочка не возражает. Или игнорирует. Он в нашей комнате занимается любовью со своими вкладами. – Шульдих открыл одну из сумок Мамору. – Чёрные кожаные брюки. Всегда самый оптимальный вклад. Мамору, накрась ногти чёрным лаком, пока я работаю. Наги, тащи сюда свою задницу. Над тобой мы тоже поработаем. – Мы? Шульдих зловеще улыбнулся. – Меня осенило, как можно получше загримировать Такатори-сама. Мамору быстро понял задумку Шульдиха. Телепат расчесал, а потом взлохматил его волосы и зачесал чёлку на правую сторону. Затем подвёл ему глаза чёрным. Мамору надел свои кожаные брюки и чёрные ботинки, а ещё футболку, кожаную куртку с молниями, расстёгнутыми на рукавах, и перчатки без пальцев – всё чёрное и всё принадлежащее Наги. Шульдих уложил волосы Наги – получилось похоже на новую причёску Мамору – и нанёс подводку; а Наги жаловался, что карандаш чуть не выколол ему глаз. Когда всё было закончено, Наги и Мамору стали похожи на братьев. Даже на близнецов. Мамору посмотрел в зеркало и увидел своё отражение. Затем посмотрел на Наги и... увидел своё отражение. Так извращённо. И эротично. Шульдих нанёс на их лица серебристую пудру, подчёркивая форму и увеличивая их сходство. Потом обнял их за плечи и сказал: – Так и хочется вас съесть. Ну как? Шеф-повар всегда должен пробовать свои лучшие блюда. – Нет, – ответил Наги. Мамору просто старался игнорировать мягкие, словно нежный шёпот, волосы Шульдиха. Кажется, Шульдих не удивился и не слишком расстроился. – Зануда. Когда-нибудь я тебя поимею. Прости, котёнок, но я пообещал себе это несколько лет назад. – Придётся тебе привыкнуть к разочарованию, – ответил Мамору. Наги усмехнулся и сжал его руку – Мамору вспомнил, что его ногти тоже накрашены чёрным лаком. – Я оптимист. – Шульдих отступил назад, чтобы ещё раз осмотреть их в зеркале. Сам телепат выглядит сегодня небрежно-чувственно: босиком, в чёрных выцветших джинсах и тёмно-зелёной футболке с длинными рукавами, которая временами обнажает живот и кольцо в пупке. Мамору с трудом верил своим глазам. Судя по тому, что он знал о телепате, тот всё делает ради внешнего эффекта. Этот небрежный вид наверняка продуман так же тщательно, как и всё остальное. За чёрным кожаным ошейником Шульдиха скрываются выцветающие синяки. Интересно, откуда они взялись? Улыбающийся Шульдих сверкнул глазами. – Вряд ли тут можно ещё что-то сделать. Возьми нашу машину, малыш. Любой автомобиль Такатори-сама легко опознают. – Почему ты нам помогаешь? – спросил Мамору. – Потому что хочу, чтобы у Наги была личная жизнь. У него нет собственного Шульдиха, который не даст ему киснуть в одиночестве, так что надо отправить его во внешний мир. Наги взял ключи, и к Мамору подлетело пальто. К телекинезу трудно привыкнуть. Выйдя из квартиры, Мамору оглянулся на Шульдиха – тот прислонился к двери с самодовольным видом, словно говорил: "Задайте всем жару, пацаны". ****************************************************** Даже не отрываясь от подсчётов, Кроуфорд почувствовал, что в комнату вошёл Шульдих. Дело не в даре Кроуфорда, просто телепат занимает больше пространства, чем его тело. – Что, закончил украшать для Наги мальчишку Такатори? – спросил Кроуфорд, не отводя взгляда от колонок цифр на мониторе. – Так они хоть погуляют. А то остались бы дома трахаться. Кроуфорд забыл, что в этом вопросе не выиграет. – Ну почему у Наги вдруг проснулся сексуальный интерес? – А как такого избежишь, если я рядом? – Шульдих пахнет тальком, краской для век, кожей, сигаретным дымом и вожделением. Пахнет сильнее, чем обычно. Вожделение пропитало всё вокруг. Если Наги и Такатори вызвали такой эффект одним своим присутствием, Кроуфорд не желает знать, чем они сегодня займутся. – Надо было догадаться, что это ты виноват. – Надо было. Ты не в настроении? – Шульдих задал риторический вопрос: ответ уже известен. – Нет. Я сейчас не могу. Пока баланс не сойдётся. Я не смогу уделить тебе внимание, которого ты заслуживаешь. – В последнее время ты так изящно намекаешь, чтобы я проваливал. Это гораздо приятнее слышать, чем "убирайся, Шульдих". – Я рад. Шу, если я выясню, что кто-то тут пытается нас надуть, их потомки будут жалеть об этом десятилетия спустя. – Такие разговоры не облегчают моего положения. Ладно, пойду прогуляюсь. Шульдих найдёт кого-нибудь и получит секс, недополученный дома. Всё будет в порядке, пока Шульдих соблюдает правила. – Возьми сотовый. – Ты что-то видишь? – Предчувствую. – В клубе с Шульдихом сложно связаться телепатически. – Конечно. Буду оставаться на связи. – Хорошо. Иди. Получай то, что тебе нужно. – Я делю тебя с твоими цифрами, а ты делишь меня с миром. Мы в расчёте. – Шульдих поцеловал Кроуфорда в макушку. – Я чувствую твои цифры – такие острые. – Он отошёл к шкафу. Кроуфорд время от времени бросал взгляды на переодевающегося Шульдиха – тот менял тёплый уют домашней одежды на тёмное великолепие клубного наряда. И то и другое хорошо. Особенно когда гладишь Шульдиха и снимаешь с него всё это. Жаль, что сейчас работа слишком увлекательная. Кроуфорду всегда нравилось смотреть, как Шульдих снимает джинсы. – Не засиживайся допоздна, – горячо выдохнул Шульдих ему в ухо. – А то голова заболит. – Развлекайся. – Кроуфорд искоса взглянул на водоворот оранжевого, белого, зелёного и чёрного. – Всегда готов.